Джаггед Фел — командир эскадрильи и подпольного «Имперского Щита», пытается вытащить отца из закромов родины.
В голове стояла блаженная пустота. Ни одной мысли. Спать хотелось смертельно. Какие же там были стадии при внезапной встрече с Хорном? Гнев, отрицание, торг... Да-да, еще принятие и депрессия. Кажется, так. Смирение сразу пропустим, не поможет. Депрессию тоже.
Ведж Антиллес
26.10.2020 Спасибо всем за участие в опросе!
Новый канон + Расширенная вселенная
Система: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг: 18+
Игровые периоды:
III.02 BBY и VII.34 ABY

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Star Wars Medley

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars Medley » Завершенные эпизоды » [32.III.20 ABY] Нарушение карантина


[32.III.20 ABY] Нарушение карантина

Сообщений 31 страница 58 из 58

1

Case Corto (NPC), Amilyn Holdo


Время:
32.III.20 ПБЯ
Место:
Чуррума, Имперское пространство
Описание: В первый год после заключения мира отношения между Имперским пространством и Новой империей еще очень натянутые. И то, что глава республиканской делегации вместо того, чтобы спокойно переждать карантин на орбитальной имперской станции, решает немедленно спуститься вниз на имперскую планету, этим отношениям совсем не поможет. Так ситуация выглядит для Эмилин Холдо, которая знает, что может все тихо и быстро исправить. Для Кейса Корто все выглядит иначе: вот только что республиканка еще была на базе - а вот она куда-то устремилась с нее прочь.

Отредактировано Amilyn Holdo (06-05-2020 20:00:15)

+1

31

Что-то изменилось в выражении лица деваронца, будто легкая рябь пробежала по поверхности воды. Прежде, чем ветер, поднявший ее, подул бы не в ту сторону, Эмилин сказала:
- Не переживайте об этом.
Паузу она выиграла очень короткую, но все же выиграла. Не стоило показывать, что она не знает, о чем говорит Кейс. Она не знала даже, зачем он это сказал. С тем, что она слышала, она бы договорилась и так. Разве что было что-то, чего она не слышала, но как тогда? Кто мог бы отдавать ему приказы и задавать вопросы, которые были бы важнее, чем вопросы его начальника? Что-то интересное было на этой базе. Но сейчас нужно было довольствоваться чем-то одним - или вернуть Циана, не создав никакой дипломатический скандал попутно, или искать интересное. Может быть, потом, когда все устроится. Если подвернется удобный случай.
- Не переживайте, - чуть медленнее повторила она. Эмилин предложила вариант, который был бы удобнее всего для Осколка, и Лесси пытался прощупать, что с ним не так, и...
Да, реплика Кейса была удачной. Зная, что их вряд ли показывает в полный рост, она, не глядя вниз, нашла руку Кейса и благодарно легонько пожала.
- Скажите им, что я ушла в закрытую на карантин часть базы посмотреть, чем там можно помочь. Они не станут проверять, а даже, возможно поблагодарят. Если меня не будет в нашей делегации, ничто не помешает моим соратникам занять более агрессивную позицию. Присутствие человека, который учился при Палпатине, их несколько сдерживает.
Многие в их делегации тоже вышли из младшей легислатуры, но это было не столь важно. Важным было, чтобы Лесси понял, что она настолько не враг Осколку.

+1

32

- Шеф, - промурлыкала Энни в наушниках, - вы палитесь по всем параметрам. Я бы сняла боевой режим у вашего любимца, в него все равно не влезут, а ткнутся непременно.

Кейс чуть не выругался, потому что в этот самый момент ласкал пальцы Эмилин и меньше всего хотел размышлять о подозрительности своих людей и сложных взаимоотношениях своих дроидов.

Испытующий взгляд Лесси немного смягчился, и на Эмилин он посмотрел уже с новым интересом.

- Рискни, - это был опять напечатанный текст, за которым Энни было не слышно. - Если нам удастся ее перевербовать, это будет большое перо на твоей шляпе. Я передам Цыпе, что боевой режим не нужен?

Последний вопрос она задала уже сама, и ответ, конечно, знала, потому что Кейс мог только кивнуть - и ей, и Лесси. Из-за Энни можно было не беспокоиться: как и Цыпа, она была его личным дроидом и предана была в первую очередь ему, но если она засекла, что у ее шефа что-то нечисто, то Ритча, который в СБ родился, умер и воскрес на третий день для полного дебрифинга, тоже должен был что-то почувствовать. Где он себя выдал?

- У вас ведь есть медицинское образование, госпожа Холдо? - уточнял меж тем Лесси. - Если я пришлю вам сейчас формуляр об информированном согласии на риск при контакте с инфицированными, вы сможете пометить его более ранней датой?

"Никогда такого не делай, - предупреждал Ассанд. - Если не можешь оповестить сразу. В тот момент, когда тебя ловят на служебной лжи, даже самой маленькой, это остается. Империя не злопамятна, разумеется…"

Но она зла и память у нее хорошая, да.

- Я послежу, что республиканцы говорят о своих пропажах? - предложила Энни, и Кейс мог только склонить голову.

Цыпа произнес одну краткую фразу в двоичном коде, которую Кейс, слышавший ее много раз и всегда в один адрес, опознавал уже на слух: "Приблуда цикавая!" Энни, в отличие от СБ, имела доступ к памяти Цыпы и времени даром не теряла.

+1

33

Кажется, это сработало. Может, даже слишком хорошо - среагировал не только деваронец, но и Кейс, он прикасался к ней как-то иначе, была какая-то маленькая задержка, едва заметная, как битый пиксель в реальности. Почему? Имперцев не должно было смущать то, что у кого-то в делегации с другой стороны есть проимперские симпатии. Эмилин решила, что при случае спросить об этом.

- В этой делегации бюрократов нет, у вас не станут просить бумаги. Если я что-то подпишу, это вызовет больше подозрений. Я оставлю очень мало бумажного следа - для этого есть другие люди.

Это было правдой. Хотя на переговорах Эмилин была известна своей прямотой - это, как правило, экономило всем много времени и сил - ей всегда нравилось общаться именно так - говорить в основном правду, вплетая нужные акценты или точки зрения походя, так, чтобы не сразу бросалось в глаза.

- Вы ничего не потеряете на этом. Даже выиграете - ведь наверняка разговор записывается? С ним вы можете попытаться поставить крест на моей карьере, потому у меня нет причин поступать так, чтобы вам захотелось это сделать. Видите, я не предлагаю доверять мне или поверить без всяких на то оснований. Я предлагаю понять, что эта партия в сабакк и так за вами. Теперь в наших общих интересах сделать так, чтобы о ней никто не узнал. Лишние бумаги, формуляры и поддельные даты все усложнят. Как и продолжение этого разговора. Правда, - она улыбнулась, открыто и искренне, как умели все политики, - давайте уже прощаться. Я с удовольствием поговорю позже, когда мы с полковником вернемся.

+1

34

Кейс, не удержавшись, всем телом развернулся к Эмилин, и в наушниках тут же раздался знакомый механический голос:

- А вот и настоящая причина их визита. Можешь перестать считать себя героем-любовником.

Кейс не выдержал и закатил глаза, а Энни уже своим голосом деловито велела:

- Дайте ей отдельный наушник, шеф. Но сперва прервите связь.

- Если у нас возникнут затруднения, - обещал меж тем Лесси, улыбаясь Эмилин с такой нежностью, что впору было заподозрить его в антропофагии, - мы всегда можем вызвать вас на связь, не так ли?

- Спасибо, но нет, - отрезал Кейс, которому осточертело уже разрываться между тремя разговорами, в двух из которых он мог только слушать и соглашаться. - Я в отпуске, господин Неру, повторяю еще раз, и не хочу, чтобы меня дергали - кто ни попадя и когда ни попадя. У меня есть секретарь, вы можете сообщить ей, что с нами хотят связаться, и мы выйдем на связь сами, а иначе я буду настаивать на радио тишине для всех кроме Энни.

- Я погашу свечку, шеф, - промурлыкала Энни в наушнике.

- Вообще-то это мой катер, - ехидно заметил Лесси. - Но отпуск так отпуск, я не жадный.

Печатал начальник Базы с феноменальной скоростью, и не успел еще закончить говорить, как продолжил механическим голосом в наушнике:

- Но только потому что она так хочет, это понятно?

- Цыпа, - Кейс даже кивать не стал, - проследи, пожалуйста, чтобы за нами никто не следил. До связи, господа!

- Барон!.. - тонко вскрикнул Ритча, а затем все экраны погасли, кроме датапада.

- Ненавижу политику, - с чувством сказал Кейс и поднес ладонь Эмилин к губам. - Куда нам, Цыпа?

- Если господин барон уделит мне минуту для частного разговора… - вкрадчиво начал дроид.

- Мне не нужны советы. Или… - он прервался на поцелуй, но спросил в итоге ее: - Неужели ваши люди не заметят пропажи Циана?

+1

35

Похоже, все разговоры закончились - и тот, который Эмилин слышала и в котором временами участвовала, и те, существование которых она только предполагала, но наверное, они были, потому что разговор с Лесси был не таким уж утомительным. Не политика, а так просто, вежливое расшаркивание во имя сохранения всеобщего равновесия.
Поцелуи были намного интереснее, и поцелуй Кейса она восприняла как знак - теперь можно говорить свободнее. Можно ли говорить полностью свободно, она еще не решила, хотя понемногу склонялась к тому, что да.
- Заметят, конечно. Но промолчат, чтобы не ухудшать ситуацию. У нас там хорошая команда, никто друг в друге не сомневается и всем кажется, что все остальные знают и понимают, что делают. И потом, я ведь тоже пропала. Они сообразят, что я скоро все решу, и подыграют, если будет нужно.
Эмилин не хвасталась, просто констатировала факт. У нее была определенная репутация, и иногда это было очень кстати. Например, теперь благодаря этому можно было избежать паники и никого не смущать. Благодаря этому можно было быть здесь, и ей целовали руку. Кейс нравился ей все больше. Он замечательно преобразовывал ненависть к политике в страсть.
Может, можно было поспешно искать Циана и помедленнее. Эмилин повела ладонь в сторону, остановила на щеке Кейса. Она все еще влюблялась быстро и легко - сказывалось воспитание родной планеты, которое никак не могло выветриться из нее. Но чтобы улыбаться, глядя на человека - это с ней случалось редко. Теперь было именно так.
Постояв пару секунд, Эмилин убрала руку.
- Наверное, вам стоит поговорить с дроидом. Вдруг что-то серьезное.

+1

36

Что это было, доверие? Ассанд поднял бы его на смех. Он сам готов был поднять себя на смех. Доверие республиканского политика имперскому полковнику? СБ? Не смешите моих дромадов, как сказали бы дома.

"Вдруг что-то серьезное".

- Ничего серьезного, - Кейс снова притянул ее руки к лицу, вдыхая их аромат. - Цыпа всего-навсего хочет поучить меня хорошим манерам. Урок обращения с дамами Большой Галактики. На его вкус я слишком прямолинеен.

Это было почти правдой - но Цыпа, скорее всего, принялся бы вещать о доверии и дамах не галактических, но республиканских.

- Шеф замечательно умеет вести себя в приличном обществе, - заметила Энни в наушнике. - Когда хочет. Сейчас он не хочет.

Предназначалось это, разумеется, Цыпе, но Кейса в свои свары они втягивали с удручающим постоянством. Цыпа ответил, наверно, но по отдельному каналу, и в это время загорелся уже правый экран.

- Представьте меня вашей даме, шеф.

Губы женщины, появившейся на экране, не шевелились, просьба была высказана так же приватно, в наушнике. И человек, незнакомый с песчаными масками, мог бы подумать, что на него глядит женщина, только покрытая татуировками: синие глаза щурились в улыбке, густые ресницы трепетали, в уголке чувственного рта притаилась ямочка, а крылья тонкого носа подрагивали. Лицо под маской могло быть каким угодно - только тут никакого лица не было.

- Эмилин, это Энни, моя секретарша. Она будет нашей связью с Базой.

- Очень приятно, госпожа Холдо, - улыбнулась Энни. - Мои комплименты вашей группе, исключительно слаженная работа.

Цыпа ничего говорить не стал, только поднял датапад и развернул его к Эмилин и Кейсу, чтобы показать вычисленный маршрут к точке посадки республиканца. Даже два маршрута: один короткий, сейчас, который однозначно раскрывал их намерения болтавшейся где-то наверху станции, и второй, с задержкой на шесть часов, который позволял им сесть ночью.

+1

37

- Здравствуйте, Энни.
Она улыбнулась в ответ.
Энни была удивительной, хотя в ней было что-то зловещее. Какое-то время Эмилин просто рассматривала ее. Если Энни была настоящей, то хорошим вопросом было, почему она разговаривает так свободно, откуда она это говорит. Если она была имитацией человека, важно, чтобы у нее был достаточно защищенный канал. В обоих случаях самым интересным было то, как она выглядит. То. что выглядит именно так. Откуда, интересно, Кейс? Это в нем говорит любовь к экзотизму или что-то более веское?
Ну да у них было время, чтобы задать правильные вопросы.
- Мне хочется верить, - Эмилин перевела взгляд с Энни на карту, а с карты - на Кейса, - что глава дипломатический миссии Новой Республики сумеет не погибнуть в первые же сутки на чужой планете. Давайте выберем длинный путь?
Это делало их намерения менее явными. К тому же, она полагала, что за день Циан переоценит свои решения и признает, что на базе, пусть и враждебной, пусть и на негласном карантине, безопаснее, чем на планете, где случаются выбросы бериллия, способные уничтожать все живое. Оставался еще вопрос, как объяснить по возвращении, почему их стало трое, но это было сравнительной мелочью. К тому моменту руководство базы будет скорее радо, что все разрешилось, и предпочтет не выдумывать причину, по которой никто не заметил, как куда-то исчез враждебный дипломат, никто не стал его искать.
Все получится - так или иначе. Эмилин предпочитала не планировать слишком надолго. Важные случайные мелочи все равно было не учесть, а потому волноваться о них раньше времени смысла не было.
- Проведите мне пока экскурсию? Интересно, что здесь есть.

+1

38

Кейс кивнул, и, словно отвечая на его мысли, масштаб изображения на датападе резко возрос, позволяя разглядеть и место посадки Норана, и черную звездочку ближайшего племенного скопления - двигавшегося, судя по указателю, прочь от человека. Догнать кочевников, которые не остановятся до наступления местных сумерек, у Норана не было никаких шансов, а после… быстрым шагом там было часа полтора, а сумерки наступят… умеренные широты…

Осознав, что Цыпа и Энни давно уже все это рассчитали и не стали бы давать им выбор, если бы они не были уверены, что ночи можно ждать безнаказанно, Кейс мысленно обозвал себя болваном. Дроиды явно хотели произвести впечатление на Эмилин, и поди знай потому ли, что она нравилась ему, вопреки ли этому или оттого что она была республиканкой, а они - имперцами.

Это было неважно. Важно было, что время у них действительно было.

- Экскурсию, - повторил он, обнимая Эмилин за талию и увлекая ее из рубки, где из мебели были только пилотские кресла и, для любительниц экзотики и БДСМ, щетинившийся тумблерами пульт, в гостиную, где был ковер, диван и стол. И бар, что тоже можно было включить в экскурсию. - Посмотрев направо, вы получите возможность увидеть дверь в отсек для скафандров высшей защиты - запертую, разумеется, потому что они вышли из моды в прошлом сезоне. Налево, - рука на ее талии сжалась чуть сильнее, - вы можете наблюдать картину Мастера-Теней-и-Пятен с Никому-Не-Нужной-Планеты, шедевр абстрактного искусства, слегка пострадавший от кафа - первоначальный замысел художника все еще очевиден при ультрафиолетовом освещении. Непосвященные, - понижая голос до шепота, он склонился к самому ее уху, - полагают, что это план эвакуации при пожаре, но помоги их боги тем, кто попытается ему следовать. Взгляните направо…

В какой-то момент посреди этой болтовни он незаметно извлек из уха горошину наушника - вблизи она стала бы очевидна, несмотря на телесный цвет - и так же походя сунул ее в карман на пороге гостиной.

- В дальнем левом углу, - голос начал выдавать его, но Кейс еще держался, - вы можете наблюдать бар-автомат - последний писк инженерной мысли Бог-Весть-Какого-Скопления, издыхающей в муках конкуренции с вашим покорным слугой, знающим наизусть целых три коктейля… но может, потом?

Он притянул ее к себе для поцелуя и, закрывая глаза, невольно отметил, что свет в рубке погас.

Отредактировано Case Corto (27-05-2020 13:21:10)

+1

39

В общем-то, он мог делать все, что угодно. Важным было то, как он делал это.
А он держал: сначала легко, потом крепче, сильнее, ближе.
Говорил: сначала смешно, потом тише, бархатистее, страстнее. Человек менее искушенный на месте Эмилин задумался бы о том, законно ли так шептать на ухо, касаясь его дыханием и немного губами. У нее таких вопросов не возникало. Долгие войны всех учили тому, что эффективность важнее законности. И то, что он делал, было слишком хорошо.
Она ничего не говорила, чтобы не останавливать это. Она знакомилась сейчас не только с кораблем - они почти все были одинаковыми, цепкого быстрого взгляда хватило, чтобы понять, с чем она имеет дело - сколько с яркими и удивительно открытыми для военного чувствами Кейса Корто. Им хотелось отвечать - а лететь предстояло долго, и никто из них не смог бы использовать интрижку друг против друга. Эмилин казалось, что Кейс и не стал бы, если бы мог, но она была рада, что возможности проверить это у нее не будет.
Эмилин еще подумала про цилиндр - потом, сейчас его было бы негде прятать, потому что от своей одежды она планировала избавиться в ближайшее время - а потом тряхнула плечами, сбросила китель и прильнула к Кейсу, заведя руки ему за шею. Волосы были чуть длиннее, чем этого требовал их устав - а Имперское пространство наверняка в этом вопросе традиционно было строже - и это едва заметное проявление свободолюбия ей нравилось тоже очень сильно.
Ей все сейчас нравилось сильно - и тем сильнее, чем больше в ней разгоралось желание.

+1

40

Кейс мог бы подумать сейчас, что они не одни - не могли быть одни на корабле, где везде натыканы наблюдательные камеры, где физически присутствует такой дроид как Цыпа и подключен такой дроид как Энни. В другое время он вспомнил бы и о том, что это чужой катер, и о том, что Энни сможет проследить, чтобы им не мешали. Но это было бы не то время, в котором он держал в объятиях Эмилин - теплую, гибкую и невыразимо желанную - чувствовал ее близость всем телом - вдыхал ее аромат, слышал невыносимо обострившимся слухом каждый ее вздох и шорох одежды при каждом их новом соприкосновении, тихий стук металла об металл, когда его китель соскользнул с ее плеч, и видел сквозь опущенные веки, как погас верхний свет в гостиной, оставив только мерцание огоньков запасного пульта управления и голубую полоску света над баром. В ее касаниях был жар - но в них было еще и тепло, и улыбка, которую он ощущал на ее губах и в уголках ее глаз, когда ее ресницы подрагивали под его поцелуями, и он отвечал, не мог не отвечать - и огнем на огонь, и теплом на тепло, и улыбкой на улыбку, и именно поэтому так легко было, чуть отстранившись, прошептать ей на ухо:

- Я видел тебя в платье… - он знал, что его голос срывается, но и это было легко, - На записях… Тебе идет больше… чем это. Но я рад… что ты не в платье…

Если она хотела спросить почему, он не оставил ей такой возможности, целуя ее, пока не закружилась голова, а они не оказались оба у той самой кушетки и он не стал расстегивать на ней рубашку, чувствуя, как снова и снова сбиваются пальцы на непривычном покрое.

- Потому что иначе… у меня не хватило бы… терпения.

И ей было бы гораздо холоднее снаружи, и у нее под платьем могло бы быть что-то надето, в Галактике принято так. Это были слишком практичные мысли, но это не отвлекало, а забавляло, потому что он знал, что она улыбнулась бы им тоже.

+1

41

Он видел ее, когда летел за ней или раньше? Ему хватило терпения - сейчас или еще на борту базы? Мысли появлялись и пропадали, как пена на волнах в море, как ветер на чайных плантациях. Все это было таким неважным сейчас. Тем более, что Эмили тоже была рада, что она не в платье: ее платья были расшиты напоминаниями самой себе, а помнить сейчас не хотелось ни о чем. Рубашка была еще чистой, нетронутой - и поцелуи Кейса были достаточно хорошим поводом, чтобы заполнить ее памятью только о них одних - и больше ни о чем.
Терпения у Кейса было много. Можно было бы разобраться с одеждой быстро, чтобы летели маленькие круглые пуговицы, похожие на древние пули, можно было пытаться стащить ее через голову, на какое-то время спутав ей руки. Вместо этого он аккуратно и быстро расстегивал, развязывал, иногда терялся, но продолжал.
Эмилин не помогала. Не мешала. Только сняла рубашку, когда он закончил, только стянула бандо с груди и положила его рядом с одеждой. Только потянулась - теперь уже сама - к Кейсу.
- Я рада, что ты не в форме.
В нем было слишком много свободы, и через китель этого было бы легко не заметить. Хорошо, что он снял его сам, так рано. Эмилин помнила, кто он, кто она - но теперь все равно было легко.
На секунду она отвлеклась от того, чтобы раздевать его, а прижалась вдруг, потянулась вверх, поцеловала - ткань для его одежды была грубее, она скользнула по обнаженной коже, но и это теперь казалось приятным, и от этого под кожей пробегали мурашки.
- Больше терпеть не надо, - прошептала Эмили ниже, чем говорила обычно.

+1

42

Кейс не поверил ей, разумеется, но и узнав ложь, притянул Эмилин к себе в еще более страстном объятии. Это было так нежно, то, что она сказала, и так ласково - как если бы она верила, что он в самом деле воспользуется этим разрешением и перестанет думать о ней. Он бывал другим и умел быть собой, таким, каким он был на родной планете, где все было не так, как в Галактике. Он сменил веру, как сменил платье, и искренне ужасался своей косности в юности, но, возвращаясь, он становился собой прежним - ради отца, ради тех, для кого он был бароном не по шутливому титулу, а по сути. Таким он бы ей не понравился, а она вызвала бы в нем далеко не теплые чувства.

И эта мысль была пределом, к которому он мог подойти. Дом был домом, но там не было места для звезд, и лишь безумец попробует совместить несовместимое, бросить нежные цветы в кратер действующего вулкана или смешать запах кафа с солнечным светом.

Эмилин была как солнечный свет - нежная, теплая и тающая в руках, в его руках, ставших неуклюжими от сдерживаемой страсти, и вряд ли она догадывалась, что предлагала и что он не принял, даже если сказал прямо противоположное:

- Я очень даже в форме, душа моя.

Он хотел терпеть, терпеть и раздевать ее так, как ей нравилось, чувствуя ее лишь пальцами и губами и, немного, всем телом как тепло ее тела, как солнечный свет сквозь листву, и когда она прильнула к нему, он поймал ее в объятия и прижал к себе - так словно мог слиться с ней в одно сквозь плотную ткань, растворившись в ней, и отпустил ее только для того, чтобы нащупать и расстегнуть застежки ее брюк, проскользнуть горячей ладонью между тканью и телом и снова притянуть ее к себе.

"Эмилин, - подумал он и беззвучно прошептал в раковину ее уха - такое мягкое имя, все улыбка, - милая".

Ей шло, и ее имя, и изменившийся ее голос, и срывающееся дыхание - или это он слышал свое дыхание, пустившееся вскачь, с бархана на бархан?

+1

43

Его выдавал только то, как он дышал. Если бы не эти короткие паузы, будто он спотыкался потому, что был слишком увлечен чем-то - кем-то - ей - Эмилин завидовала бы страшно тому, как хорошо он контролирует себя. Что ж, хорошо, что из них двоих кто-то еще хотел хотя бы выглядеть сохраняющим контроль. Сама она, как только стало понятно, что к делу они вернутся через много часов, а до того свободны, немедленно решила добавить в интерьер еще немного видных под ультрафиолетом пятен и броситься во влюбленность - в Кейса. И именно это и делала сейчас.
Впрочем, и он тоже бросился в нее - просто еще осторожно, еще только одной рукой, еще только одним дыханием, врывавшимся ей в ухо.
От дыхания задрожало что-то внутри, от руки - снаружи. Эмилин замерла, потом двинула тазом, привстала на пальцы, опустилась. Выдохнула, с жаром, который передавался ей от рук, движений, дыхания Кейса. Теперь она не трогала его одежду, чтобы не отвлекать, а как-то бесконечноь целовала, обвивала руки вокруг шеи, запуская иногда пальцы в его волосы, поглаживая, сжимая их.
Одна из рук скоро сдвинулась вниз, по широкому плечу, и ниже, по лопатке, торчавшей остро, как у мальчишки, и ниже, по спине, прямой даже теперь, и ниже. Снова сжала ладонь. Жесты у нее были уверенные, но не автоматические. Эмилин никогда не хотела просто близости, она хотела человека.
Теперь она хотела этого человека, и хотела тем сильнее, чем больше от отзывался на ее желание.
Оторвавшись от губ Кейса, хотя это и было сложно, Эмилин запрокинула голову назад. Ей было горячо и мокро. Закрыв глаза, она вдохнула несколько раз, потому что без этого вряд ли внятно произнесла бы хоть что-то.
- Хочу тебя. Прямо сейчас и здесь.

+1

44

- Хочу…

На все остальные слова не хватало ни дыхания, ни терпения, и Кейс понадеялся, что она выберет их сама - "тебя", "сейчас" и целую кучу других, на самых разных языках Галактики - приличные замены для тех, что первыми выучивает солдат, кадет и мальчишка.

У нее была удивительно нежная кожа, и сама она тоже была - несмотря на эти ее слова, на срывающееся дыхание, на кажущуюся уверенность - нежная. А может, ему так казалось, потому что по-настоящему, в глубине души, женщина для него всегда была такой: нежностью, в которой хотелось замереть и остаться навсегда, хрупкостью, которую хотелось защитить, теплом души, а теперь и жаром плоти - жаром, растворенным и в нем самом, как солнце на пляже в летний день, однако горевшим, как это же солнце, в самом центре его вселенной.

- Здесь… - это было не слово, а дыхание, резкий выдох, с которым он опустил ее на кушетку, смешивая ее нежное тепло с замшевой мягкостью полосатой черно-белой шкуры, таявшей под прикосновением и обнимавшей тело. - Сейчас.

Больше он не сказал ничего, отбрасывая, как уже никому не нужные условности, и слова, и ласки, все наносное и цивилизованное. В чем-то он остался дикарем с окраинной планеты, и с ней можно было быть собой - брать, брать и брать, пока не осталось места ни для чего, кроме наслаждения, не осталось слуха даже для ее голоса, не осталось голоса и не осталось зрения ни для чего кроме пылающей тьмы, в которой каждое движение было яростной вспышкой, и тогда он отдал ей все, что брал - любовью, и дыханием, и голосом, и тяжестью тела, слившегося с ее телом.

Прошла вечность, кажется, перед тем, как он рискнул посмотреть на нее снова.

+1

45

Эмилин в последний вдохнула, глубоко, еще дрожа, потом выдохнула. Стало спокойно и тихо, как будто они не летели, а стояли на месте, будто не спешили, а замерли где-то вне времени, где можно было оставаться столько, сколько захочется. Так часто случалось. Нужно было несколько минут - потом время снова начинало бежать, а с ним и мир, а с ними вместе с Эмилин, пока их орбиты с человеком - или кем-о другим разумным - снова не сближались.
Но только не теперь. Теперь время тянулось, тянулось, тянулось. В нем было хорошо. Рядом с Кейсом тоже было хорошо. Он смотрел на нее так, как будто все не только не закончилось, но еще и не начиналось. Эмилин смотрела на него тоже, потом закрыла глаза, чтобы это остаточное желание отпустило ее. Но оно никуда не девалось, оно все еще было - звучало, хотелось сказать ей. Так звучит рассвет, бесшумно, но пленительно. Так звучит птица, парящая в высоте. Так звучал его взгляд.
Снова открыв глаза, она посмотрела на Кейса сначала серьезно, потом улыбнулась. Все было не как всегда - и от этого внутри было пусть и непонятно, но радостно.
- Теперь я почти надеюсь, что Циана придется искать подольше.
Она поймала его за руку, притянула, повернув, поцеловала в запястье.
- Кто ты такой, Кейс Корто. Расскажи, пока я не влюбилась в тебя окончательно.

+1

46

Кейс не удержался от улыбки и снова привлек к себе Эмилин - не для любви, это будет потом, но для тепла. Поразительная женщина, не похожая ни на одну, кого он знал! Страстная и нежная, умница и насмешница, с весельем, растворенным в крови, и улыбкой, которую он чувствовал в каждом прикосновении ее губ. С ней нежность была движением души, а не данью необходимости - возможно, потому что он не был нежен до этого.

Теперь он был нежен и думал, что надеется на то же и боится того же, и однако в его голосе тоже прозвучал смех, когда он ответил:

- Тогда я буду молчать. Если ты можешь любить только загадочных незнакомцев. И вниз тебя не отпущу, там их целая планета.

Он прижал ее к себе еще крепче и на спину перевернулся уже обнимая ее, глядя на нее снизу вверх и наслаждаясь ее весом, ее теплом, ее улыбкой и гладкостью ее кожи - всей ее ощутимой реальностью.

- Откуда ты? - спросил он. - Откуда ты… такая?

"Такая" - сильная. Такая - настоящая. Женщина, которая хочет быть с кем-то, кто слишком долго учился быть с неженками, пугающимися чужой силы, и толком не научился. Такая же как он - и поэтому он думал, что она тоже не станет говорить о себе, но может - о том месте, где бывают такие как она.

+1

47

Это она заметила. Где-то на краю сознания, потому что не хотела отвлекаться слишком сильно, но все же заметила. Он не мог быть серьезен, конечно, но Эмилин не могла представить себе преданного Империи человека, который хотя бы в шутку допустил бы возможность любви к другим разумным. Разве что он был с Гаталенты - но только он не был, иначе она знала бы его. Иначе они могли бы познакомиться намного раньше, а не только теперь. Могли бы познакомиться вместо того, чтобы терять все это время.
Эмилин знала, что потом чувства придется отложить. Но не теперь. Теперь она тонула в них, и это было хорошо.
- Я - причудливое и почти невозможное переплетение древней интимной лирики и нормативов законодательных актов. Где-то между ними я и появилась.
Можно было сказать иначе, но он не говорил о себе, и так, пожалуй, было лучше.
Она сложила руки под подбородком, чтобы удобнее было смотреть на Кейса. Он был красивым и каким-то чуть острым, как будто его вытесали из скалы и потом зашлифовали места сколов, но не все, не до конца. Эмилин легонько подула, сдувая волосы с его лба, взглядом очертила контур лица.
- Почему ты здесь? Почему остался с Империей, когда пришло время выбирать сторону?

+1

48

Кейс смотрел на нее, улыбаясь, снизу вверх и еще больше вверх, потому что она, не будучи выше, сейчас была длиннее и он чувствовал ее прохладные ступни на своих голенях, и гладкие полукружия ягодиц под своими ладонями и ее соски на своей груди, как если бы она была камеей, а он мягким воском, готовым принять ее отпечаток.

- Невозможное, - повторил он. Такой она и должна была быть, только такой - как то, что свело их на чужом корабле, в мире, чуждом им обоим, на границе между двумя ночами, на Базе и Внизу, под присмотром дроидов и втайне равно от людей и нелюдей…

Он засмеялся под ее дуновением, чувствуя себя легким-легким, под ней и с ней, как будто одно ее дыхание могло унести их обоих вдаль.

И обрушить с небес на землю, как этот ее вопрос.

Он молчал очень долго, принимая решение и отказываясь его принимать. Он не хотел выбирать сторону: Республика или Империя. Он был на своей стороне, она всегда была его стороной. Как можно такое объяснить? Ты растешь из всего, чем ты был, а он был офицером имперского флота, частью большого целого, атомом. Он был тем, чем был всегда, и никого не презирал больше тех, кто перебежал на сторону врага.

Она не понимала, конечно: женщины не понимают, они вне кланов. Мужчинам не дано такой свободы.

Кроме как сейчас, быть может, между мирами, ее миром и его миром.

Он вспомнил тогда и процитировал ей стихи, которые она никак не могла знать - стихи древнего поэта своего рода, который тоже оказался между двух миров:

        - Зарницей в оголенных проводах
        Ты жизнь мне изменила – нет на да.
        Уйдешь ли ты, останешься ли рядом –
        Мой мир не станет прежним никогда.

Когда-то он, как сотни других юнцов его планеты зубрил их наизусть, перебирая лоскутки исписанной багровыми чернилами ткани в отцовской библиотеке, а теперь, в редкие моменты досуга переводил на бэйсик все, что мог вспомнить.

Отредактировано Case Corto (21-06-2020 05:04:42)

+1

49

Она понимала, что все теперь может сломаться, потому что ее вопрос был таким, будто остаться с Империей было худшим выбором. Так было не для всех, она про это знала.
Но ничего не ломалось. Молчание только тянулось, тянулось. Руки Кейса казались то тяжелыми, то слишком легкими, будто они теперь балансировали на каком-то краю. Балансировать было легко. С тех пор, как Эмилин покинула совсем еще юной родную планету, отказавшись от возможности войти в Совет матерей и управлять ей, ей всегда казалось, что она стала легкой, и что бы ни случилось дальше, такой и останется, а потому никогда не упадет, как бы близко не стояла к краю пропасти. От этого у нее внутри росла уверенность и ничем не сдерживаемая смелость, из-за которых она не боялась задавать вопросы или говорить то, что думает, если ей этого хотелось.
В Кейсе было что-то иное. Какая-то, пусть и озорная, основательность, которой Эмилин всегда не хватало. И все же он снова не ответил - ответил не так. Он был очень умным и, вероятно, опытным, раз не спешил отвечать на вопросы политика с другой стороны, даже теперь, когда на них не было форм и знаком отличия.
- Это очень красиво, - серьезно сказала она, принимая его ответ.
Прервавшись на поцелуй, потому что за стихи всегда следовало награждать и благодарить, Эмилин продолжила:
- Возможно, я однажды вышью это на своем языке на рукаве или шарфе. Расскажи еще, - новый поцелуй был в подбородок, следующий в шею - аванс за те слова, которые она еще не слышала. - Расскажи.

+1

50

Кейс не мог не вздохнуть с облегчением, так что разлитый по отсеку слабый свет затрепетал, отразившись десятками искр в ее колыхнувшихся под его дыханием волосах. Он знал, чем был его ответ - самый мягкий из всех возможных и самый открытый для толкований. Он сказал ей "нет" и ждал чего угодно, от негодования до обиды, а она… она приняла его отказ - так, как умеют делать только женщины. Мужчины умеют давать, женщины - создавать, и из его пустоты и умолчания она создала новый мост между ними.

- У него было длинное и красивое имя, - ответил он, - звонкая цепочка фамилий, прозвищ и имен, и где-то посредине затесалось имя моего рода. Как ни смешно, он не просто мой родственник, он мой предок. Он тоже был воином.

С ней легко было говорить об этом - об этом своем предке, о котором он ни разу еще не упоминал после Академии. Он был героем, он был историком и поэтом, и в пятьдесят он полюбил женщину, невестку своего врага, и стряхнул с плеч свою судьбу как вконец прохудившийся плащ - на полгода, которые он прожил после. Никто не называл его безумцем - потому что безумцем он слыл всю свою жизнь.

- Ему невероятно везло, конечно, - рассказывал Кейс. - Сейчас принято считать, что он был блестящим аналитиком… Он был им, конечно, его "История двадцати победоносных войн" - до сих пор классика, но ему еще просто везло. Я слышал еще, что он владел Силой, и поэтому всегда знал, когда мог позволить себе черт знает что, но по-моему, он всегда позволял себе черт знает что и всегда выходил сухим из воды. Вот, например - он объединил всю Западную… нет, тебе это вряд ли что-то скажет, суть в том, что он был… ну, скажем, адмиралом, по нынешним меркам, и как-то ночью отправился один в расположение противника и как раз в эту ночь сын его противника поднял мятеж против отца, так что наутро Аленайо вернулся уже сенешалем своего нового союзника. Который, конечно, не был ни тем отцом, ни его сыном, те оба были бездарны, он нашел там какого-то кузена, сдружился с ним за пару часов и помог ему стать новым бароном. И так всегда - везение. И невероятная харизма - по всем описаниям, его боготворили. И еще…

Про Аленайо было очень много рассказов, и, даже если считать половину из них выдумкой, второй половины хватало, чтобы он стал героем всех мальчишек всех племен. Созданная им империя развалилась через неделю после его смерти, но остались стихи, и легенды, и две книги, "История двадцати победоносных войн", анализ современного ему мира и его истории, и "Ветки кустарников", тактика и стратегия войны в пустыне. Что-то оставалось актуально до сих пор, и даже, как ни странно, в космосе.

Наверно, Кейс увлекся - так она слушала. Это было его детство, его юность и его вдохновение, и он тоже мечтал быть как Аленайо и когда-нибудь встретить свою Кионару - хотя, конечно, бросать все и уходить за ней в закат он был не стал, он бы убедил ее стать его женой. Или по крайней мере, так он думал тогда - сейчас он понимал Аленайо гораздо лучше. Но его еще держал долг… и может, за этим была нужна Кионара?..

- Прости, - опомнился он - они давно уже лежали рядом, утопая в разросшемся меху дивана, и ее голова лежала на сгибе его локтя, - я тебя заболтал.

+1

51

- Мне нравится слышать твой голос, - легко ответила Эмилин.
Он отказался говорить прямо, но в рассказе своем оставлял достаточно названий и имен, чтобы узнать, откуда он, было легче. Если бы ей захотелось вдруг искать. Ей не хотелось. Часто Эмилин искала ответы, прогрызая информацию, свидетельства, заметки на полях и сноски, пока не находила все и даже немного больше. Именно потому она знала, что на некоторые вопросы ответы не стоит искать вовсе. Их можно только услышать от того, кто захочет поделиться ими. Иначе они буду неполными, не теми, не принесут ничего, кроме горечи на языке.
А теперь на языке все еще оставался только его вкус, его запах. Эмилин провела им по сухим губам.
- На моей родной планете любят хорошие истории, а эта - очень хорошая. Такая, какой может быть правда, даже если ее успели немного приукрасить и подшлифовать, чтобы сюжет был более гладким.
Она потянулась, медленно, сладко, запрокинула голову, вытянула правую ногу в воздух.
- Если когда-нибудь устанешь от войн и флота - запиши ее. Такие истории должны быть известны.
Она могла - и даже хотела - сказать еще, что харизма у них, возможно была наследственной чертой, но только улыбнулась. Прежде она не обращала на Кейса особого внимания, и, хотя это могло быть и невнимательностью, могло также быть и так, что Кейс свою харизму старательно прятал и ее и нельзя было заметить, если он не захочет.

0

52

Она говорила об этом легко-легко, но Кейс сразу поверил, невесть почему, что она слышала каждое слово и услышала, может быть, за равнодушным бэйсиком шорох невидимого песка, беззвучно сыплющегося из ладони рассказчика, пока тот ведет свою повесть к концу, ощутила касание крыльев на щеке, когда ночной ветер колышет пламя костра, и, облизнув сейчас губы, почувствовала вкус соли.

И он привлек ее к себе, теплую как пустынная ночь, гладкую как отшлифованный веками рассказ и нежную как поцелуи того, кто утолил первую страсть и жаждет уже ласки - делиться ею, принимать ее, множить ее как песчинки, пока из тысяч их не сложится шторм, пока прикосновения губ из легких и почти смешливых не сделаются жадными, улыбка не сместится в оскал и смех не перейдет в хриплое дыхание, а оно не станет стоном - пока не останется ничего кроме пылающей от желания плоти и она не вспыхнет сверхновой и в ее огне не сгорит весь мир.

- Эмилин…

Не весь. В отсеке никогда не было совсем темно, всегда мерцали какие-нибудь индикаторы и через открытую дверь рубки сочилась светлая дымка от пультов управления. И она, его женщина, в этом полумраке превратилась в ощущение и запах, и если можно было еще увидеть провалы ее глаз, то заглянуть в них было уже нельзя.

И было еще ее имя, певучее как ветер.

        Я из песка рожден, уйду в песок -
        Так решено. Не я решил, но рок.
        Продли же миг, в котором ты со мною -
        Как на бархане свежий лепесток.

Кажется, он произнес это вслух. На бэйсике, конечно, и, хотя он никогда не считал себя переводчиком, все равно почувствовал сейчас досаду- он не мог дать ей услышать то, что слышал он сам.

Отредактировано Case Corto (10-07-2020 03:17:35)

+1

53

Когда он целовал ее, губы казались солоноватыми. Он делал то, что хотел, и невероятным образом каждый раз угадывал, чего она хочет. Наверное, так в бою опытные военные видят на несколько минут вперед. А может, эта способность была в нем всегда.
Его планета должна была быть песчаной, из тех, где тревожно-желтые волны постоянно сдвигаются, и потому вокруг все всегда одинаковое, всегда другое. Эмилин поцеловала его, перекинула ногу через него, будто пыталась обнять всего сразу, всей сразу. Кожа казалась горячей, как пустынное солнце. Интересно, когда оно садилось в Кейсе, становился он таким же холодным, как ночные барханы?
- Подожди, я тоже покажу тебе кое-что.
Она отстранилась на край кровати, свесившись, нащупала свою рубаху - всю свою одежду Эмилин могла бы узнать на ощупь. Вернувшись к Кейсу, она поймала его руку, притянула к себе.
- На старом языке моей планеты не говорят. Никто не знает, как он звучал. Но мы все еще носим его с собой и на себе 
Она нашла то место на манжете, где уже были аккуратные ровные стежки, сплетавшиеся в вязь, со стороны походившую на узор.
- Это я вышиваю всегда. Здесь написано, что мир не честен, а жизнь не справедлива. Это нужно, чтобы помнить и не разочаровываться. Но еще - чтобы знать, что вот это - ценность. Что этот миг и лепестки на бархане - роскошь. Что ты...
Эмилин замолчала, и провела пальцами по его руке, будто хотела убедиться, что он настоящий.
- Это ты.

+1

54

- Это я, - подтвердил Кейс, обнимая Эмилин одной рукой, а другой перехватывая рубашку, чтобы изучить вышивку на манжете. Язык, на котором только пишут. На его родной планете было множество забытых языков, но никто не умел их читать, ни вслух, ни вот так.

Мир не честен, и жизнь не справедлива, так. Но человек - не мир.

- Ты вышьешь мне такие слова, - это был не вопрос и даже почти не просьба. - У нас говорят: только человек может бороться с судьбой.

Это было не совсем точно: как множество иных языков, его родной не различал слова "мужчина" и "человек", однако никто не усомнился бы, что здесь речь шла о первых. Но они были в Галактике, а в Галактике другие законы.

- Ты мой самый прекрасный момент за очень долгое время, - честно признался он, - но наше время истекает. Нам еще надо выйти на орбиту. Иди сюда.

Он потянул ее к себе, усаживая как большую теплую куклу, и она, то ли угадывая его настрой, то ли утомленная любовью, не противилась, позволяя ему обнимать ее и надевать на нее рубашку, смешно путаясь в рукавах и сцеловывая с ее кожи тени, пока вокруг постепенно становилось светлее - едва заметно глазу, потому что дроиды хорошо знают, как не смутить людей.

0

55

- Я вышью тебе, как говорят у нас, - впутываясь назад в рубашку, которая казалась лишней, ненужной, но, конечно же, такой не была, сказала Эмилин.
"Только человек" - интересно, значило это, что на его планете было не только люди, но их не считали способными на такое? Или люди возвышались над природой, животными, духами. Кейс все равно оставался бы Кейсом, и Эмилин хорошо знала, как совершенно случайные слова могли стать важными и ценными.
Но он был прав - времени у них было немного, и она, одеваясь дальше, не могла представить, как они могли бы остаться вместе или хотя бы видеться после того, как вернутся. Потому если она могла оставить немного больше себя для него в будущем, она хотела бы сделать это.
- Смелые получают удачу. Счастье. У нас это одно и то же слово.
Медленно светлело. Эмилин подумала, что это тоже удачно. Что-то она о нем  - как и он о ней - запомнит глазами, что-то - пальцами, что-то - запахом, что-то - прикосновениями.
Она поцеловала Кейса в последний раз еще в полутьме, а потом посмотрела на его освещенное - казалось, что оно и само светится - лицо. Красиво, правильное лицо и красивого, правильного человека. Сторона была только не та, но нельзя получать от жизни все и сразу.
- Сколько у нас есть времени до следующего предположительного выброса?
Она поправила волосы, воротник, украдкой, будто дроиды могли подсмотреть, поцеловала его еще раз.

+1

56

Удача. Счастье. Кейс, которому всю жизнь везло, прекрасно знал, что это разные вещи, но в его родном языке к этим двум понятиям добавлялось третье, которое он мог бы перевести как "улыбка судьбы, которую ты не сразу можешь оценить". Но говорить об этом сейчас было не к месту, и поэтому он сказал только:

- У нас говорят похоже, - и спрятал все остальное в ее губах, в шее, в вырезе ее странной асимметричной рубашки, которую она еще не успела застегнуть и из-под которой тянуло ароматами неведомых цветов.

От его одежды не пахло ничем, как не пахнет ничем от хищника, и набрасывая ее на себя, Кейс обдумывал уже план кампании, и поэтому за оказавшимся на полу наушником наклонился не думая.

- Дайте ей отдельный наушник, шеф, - сразу напомнила Энни.

"Может, у нее есть свой", - подумал Кейс, а вслух ответил: - Еще не знаю, нужно проверить. Цыпа?

- Шесть часов, вероятность 26%, - отозвался дроид, вкатываясь в отсек. - Восемь часов, вероятность 52%. Тринадцать часов, условная вероятность 13%.

- Если не ошибаюсь, - перевел Кейс, - это означает, что если через восемь часов ничего не будет, то может еще пару дней вообще не рвануть. В твоем коммлинке есть наушник?

Это был бы самый простой вариант, и он постарался не думать о том, что могут сделать его ребята, если получат доступ даже к наушнику.

- Если нет, ты сможешь подключить один из моих?

+1

57

Пара дней была неплохо для того, чтобы провести время вместе, но скорее неудачно для работы - чем быстрее они вернутся, тем лучше. И все же Эмилин отметила, как почти обрадовалась, узнав о возможности, что все может задержаться. Нужно запомнить это о себе. Нужно учитывать, когда придет время принимать какие-то решения: какая-то часть ее может тихо нашептывать советы, которых не стоит слушать. Так ноги медленно утопают в песке у самого берега, незаметно пытаясь проглотить, не выпустить из воды.
- Наушник есть, - странно было бы, если бы не было. - Но давай я подключу один из твоих.
Это было не отсутствием доверия. Эмилин в принципе не хотела создавать ситуацию, в которой ей нужно было бы доверить что-то, кроме ее личных чувств, ее личной безопасности, ее личной жизни. Когда не ставишь другого перед хотя бы возможностью сложного выбора, всем становится немного легче.
- У тебя ведь есть парализующий режим? Если мы найдем Циана где-то в глуши подальше от свидетелей, предлагаю просто выстрелить в него. Или я могу это сделать. Я потом, по дороге назад, все улажу. У тебя не будет никаких проблем. Когда я говорила, что не причиню никому внизу вреда, - Эмилин остро улыбнулась, поправляя воротник, - я имела в виду, конечно, вред долгосрочный.

+1

58

Кейс, торопливо роясь в ящичке с запасными деталями, который подкатившийся к нему Цыпа выдвинул из корпуса, поднял голову при этих словах и улыбнулся - так же хищно и чуточку насмешливо.

- "В переговоры не вступать, стрелять сразу на поражение"? - процитировал он из какого-то полузабытого сериала, из которого он помнил только имя главной злодейки, Иннесоль, и троих штурмовиков, отважно охотившихся за звездными пиратами. - Если ты разрешаешь, то я с удовольствием. Хотя я даже с большим удовольствием подстрелил бы его по-настоящему. Отомстил бы. Я был на одной планете, где считают, что любовь… у них есть бог, бог любви, который стреляет в сердце. Интересно, парализующий выстрел считается? Я…

Кейс осекся и взглянул пристальней, проверяя, понимает ли она, что это глупая шутка. Ему было не по себе, еще и от того, что он вспомнил вдруг, что в каждой шутке есть доля шутки, и с чего бы он заговорил о любви? Да, он не хотел с ней расставаться, но…

Он наклонился: чтобы подобрать с пола свой китель, чуть слышно звякнули друг об друга шифровальные цилиндры. Об этом можно было подумать потом. Как и о том, что парализованный, дипломат не помешает им по пути назад. Сперва его надо было найти.

+1


Вы здесь » Star Wars Medley » Завершенные эпизоды » [32.III.20 ABY] Нарушение карантина