Star Wars Medley

Объявление

26.10.2017 Объявление об изменениях в правилах и об эпизодах в 34 ПБЯ.

07.01.2018 Выложены основные события, произошедшие в 34 ПБЯ.

Новый канон + Расширенная вселенная
Система: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг: 18+
Игровые периоды: II.02 BBY и V.34 ABY

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Бэйз Мальбус, Бэйл Органа, Армитидж Хакс, Джейна Соло, Рыцари Рен

— Я оценил. Просто теперь боюсь представлять программу-максимум: горы трупов и все в огне?
— Горы трупов в огне и вид на залив.
Cassian Andor & Jyn Erso

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Там, где тихо и светло [1920!au]


Там, где тихо и светло [1920!au]

Сообщений 181 страница 210 из 671

1

— Ну что ты, ведь кабаки всю ночь открыты.
— Не понимаешь  ты ничего. Здесь, в кафе.  Чисто и опрятно. Свет яркий.
Свет — это большое дело, а тут вот еще и тень от дерева.

Кассиан Андор, Джин Эрсо, По Дэмерон

Время: начало июня 1927 года
Место: Чикаго
Описание: О том, почему нельзя сидеть на капоте, устраивать облавы на спикизи и быть слишком правильным. И немного про то, что бывает, когда третий - в мыслях


хронология событий

июнь 1927

http://s7.uploads.ru/d8OgP.jpg

http://sd.uploads.ru/Kz9GH.jpg

ночь с 3 на 4 июня 1927 года (пятница-суббота) - убийство Шона Галлахера; Кассиан берет Джин в спикизи
5 июня 1927 года (воскресенье) - Джин приходит к Кассиану
6 июня 1927 года (понедельник) - Кассиан предлагает Дэмерону участие в авантюре; Дэмерон в это время остается без квартиры
7 июня 1927 года (вторник) - похороны Шона Галлахера
11 июня 1927 года (суббота) - Дэмерон соглашается на участие в авантюре; Джин, По и Кассиан встречаются втроем; об этой встрече доносят Гарретту, и он принимает меры. Джин соглашается на предложение Гарретта и напоминает ему о Дэмероне
14 июня 1927 года (вторник) - Дэмерон соглашается на предложение семьи Ним
16 июня 1927 года (четверг) - не-случается запланированная встреча, из троих приходит только Кассиан. Дэмерону напоминает о себе Темное Прошлоетм: его форд обзаводится крестообразной отметкой, а на сиденье обнаруживается открытка, из-за чего По пропускает встречу
17 июня 1927 года (пятница) - Дэмерон играет в бильярд с Гарреттом, официально знакомится с Джин, договаривается с ней о встрече на кладбище
19 июня 1927 года (воскресенье) - встреча на кладбище, планирование операции по извлечению бухгалтерских книг семьи Ним
24 июня 1927 года (пятница) - По и Кассиан проникают в кабинет капитана Гарсиа и роются в его бумагах
25 июня 1927 года (суббота) - По и Кассиан узнают о судьбе патологоанатома Доу
ночь с 29 на 30 июня 1927 года (среда-четверг) - Кассиан берет Джин в спикизи и отвозит в участок, где они встречаются втроем; затем По отвозит Джин к Гарретту, где получает задание - убить Кассиана
30 июня 1927 года (четверг) - По «убивает» Кассиана
1 июля 1927 года (пятница) - По играет в бильярд с Гарреттом
2 июля 1927 года (суббота) - По узнает, что его вновь искало Темное Прошлоетм; Джин и Кассиан выносят бухгалтерские книги семьи Ним и отправляю за город
3-5 июля 1927 года (воскресенье-вторник) - Джин и Кассиан изучают дом семьи По, ждут По, притираются друг к другу и тревожатся
6 июля 1927 года (среда) - рано утром приходит По, которого ждали днем раньше, со следами общения с Темным Прошлымтм; Джин и Кассиан наконец-то узнают, что же это за Темное Прошлоетм; Кассиан - хозяюшка, Джин - финансист, По - недоверчивый тревожный котик. Акт III: По устраивает музыкальную паузу, Джин пытает людей ногами и ведет себя крайне жестоко, Кассиан считает, что лишать выбора - это тоже принуждать; единственное «если», взаимное непонимание, По, который хочет, но не может в ménage à trois.
7 июля 1927 года (четверг) - По - непонятый музыкант, Кассиан - хозяюшка, Джин - главный бухгалтер на деревне
8 июля 1927 года (пятница) - По и Кассиан уверяются в том, что Гарретт - подонок, а Джин использует неконвенционные приемы в борьбе за третьего (не)лишнего.
9 июля 1927 года (суббота) - рабочая идиллия. Кассиан познает тайные методы шифрования, Джин снова использует неконвенционные приемы, По держится за подбородок и придумывает планы. Все трое придумывают планы, в результате чего По решает пригласить Бена на встречу во вторник. По страдает с матрасом и Эдгаром Аланом По, Кассиан проходит проверку на прочность, Джин выступает в качестве ревизора. Стихотворная пауза.
10 июля 1927 года (воскресенье) - музыкальная пауза, в результате которой: появляется песня про то, что дом - это где они втроем; Джин не оставляет По выбора, убеждая его в правдивости слов Эдагара Алана, а По слегка шатает внутренний мир Кассиана. Затем По оставляет записку для Бена, придумывает десяток аргументов, почему так нельзя, для Кассиана и Джин, но по итогу все спят в одной постели. Начинают спать, затем случается продолжение начатого в столовой разговора - на этот раз без портретов - но не срастается. Серьезный Разговор между Кассианом и По, в ходе которого оба признаются в любви на девятой-то странице!, а По приобретает для себя новую пачку стекла: «Во всём твоя вина» - на рынке более девяти лет!
11 июля 1927 года (понедельник) - ничего особенного не происходит.
12 июля 1927 года (вторник) - Кассиан одалживает некоторые привычки По вместе с его костюмом, Джин надеется, что в следующий раз одежды на ней будет меньше, По демонстрирует свои познания в искусстве и привитый вкус. Позже они убеждаются в том, что Бен - редкостный ублюдок, приводят По в чувство и домой, а также передают из рук в руки и держат. Время откровенных разговоров, незначительных для дела, но значимых для них самих деталей и воспоминаний, и сочинение третьего куплета про то, что дом - это люди, а не коврик перед дверью. Постель на троих, когда мякотка - это По.
13 июля 1927 года (среда) - нуар превращается в роадмуви. Сюжетно поговорили, сюжетно переспали, устроили сюжетное взаимопроникновение культур и изучение новых языков; Кассиан нашел личный сорт стеклянного крошева.
14 июля 1927 года (четверг) - По выясняет, что дома его считают мертвым, отец его вовсе не ненавидит, а новый валет Кеса Дэмерона мастер в вопросах организации горячего приема. Кес Дэмерон плохо играет в шахматы, но умеет находить нужных людей, Кассиан продолжает закидываться стеклянным крошевом, Джин никого не трогает. Эстафету со стеклянным порошком передают Джин, ведь Звездочка должна сверкать. В Нью-Йорке они обедают, составляют планы, а По доказывает, что он огонь, он смерть, он невероятный. Обратная дорога проходит без приключений.
15 июля 1927 года (пятница) - По обнаруживает, что ему на переносицу кто-то положил гирю и забыл забрать; оказывается, что Бен - редкостный ублюдок и начал ретушировать фотографии и шантажировать ими коллег после совместных вечеринок еще до того, как это стало мейнстримом; Джин с наслаждением грызет стеклышко, но соглашается им поделиться только после того, как По уговаривается на бартер. Стелышко бьется, По отсыпается, Кассиан падает в испанские флэшбэки. Выясняется, что быть всего лишь человеком - совсем даже неплохо. Кассиан учит Джин готовить, По смущает ее разговорами, Джин требует себе двойную фамилию и соглашается на фиктивный брак второй раз за месяц. По мужественно терпит попытки залечить его насмерть, Кассиан переживает, Джин умудряется никого не отравить своей стряпней.
16 июля 1927 года (суббота) - все стеклышки разбиты, котики заслужили поощрение. Котики шуршат бумажками. Фанты.

дом Дэмерона

ДОМ
Там есть подвал, в подвале раньше был погреб, сейчас там можно найти еду, которую По туда привез, всякие консервы, вот это вот все. Большой запас дров и спичек. На первом этаже есть просторная гостиная с камином, там же стоит рояль, кресла-диван, шкафы с книгами — классическая американская литература, атласы, всякое-разное про авиацию. Над камином на полке стояли фотографии, но они убраны, остались только следы пыли. В прихожей у двери стоят старинные маятниковые часы, которые до сих пор работают. Электричества там не проведено, но есть газовые лампы, свечи, опять-таки, по всему дому раскиданы спички. Есть кухня, столовая, где большой стол на восьмерых человек, посередине стола стоит пустая ваза для цветов. На стенах висят потреты акварелью, все отдельно: генерал Бэй, его жена, Шара, Кес, По, один портрет снят. Есть кладовая со всякой утварью, метлами, вот это вот все. Вся мебель укрыта белыми покрывалами.

На втором этаже спальни: одна master bedroom, с большой двуспальной кроватью, там стоит трюмо с зеркалом, шкаф для одежды, кресло-качалка, есть отдельная ванная. Есть еще одна спальня с двуспальной кроватью, чистенькая, гостевая. Есть комната с одноместной кроватью, в ней много разных моделек самолетов, старый ящик с детскими игрушками, на столе до сих пор лежат какие-то чертежи и детские рисунки. Двери везде открыты, кроме еще одной комнаты. В этой еще одной комнате тоже одна кровать, трюмо с зеркалом, шкатулка с украшениями, шкаф с платьями, если захотите порыться — напишите, я расскажу, что там еще можно найти интересного. Плюс кабинет, где много книжных шкафов, карта США на стене, большой глобус на трех ножках, дорогой стол красного дерева и кресло, на столе до сих пор все разложено так, будто человек вот-вот вернется и продолжит работу над чем-то. На чердаке склад разнообразных вещей, от садовой утвари до игрушек, есть маленькая лошадка-качалка. Снятый портрет стоит там же, повернутый лицом к стене. Там много разных сундуков со всякими штучками, на одном сложены красивые дорогие фотоальбомы, меж страниц заткнуты фотографии с каминной полки.

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Отредактировано Jyn Erso (2018-02-15 00:22:06)

+2

181

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Выдал он себя много чем - это Кассиан понимает. Запоминает про то, как лучше врать, а с кем так не стоит и пытаться. Про то, что ему стоит лучше скрывать, что он умеет. Про ужин - не нужно было ему готовить. Но только все равно нужно было: По должен восстановить кровь. А потом решить, что делать по этому, как он говорит, поводу. Кассиан не решается спрашивать об этом. Но о том, что По был на суде, и суд, пусть и подкупленный, решил, что он невиновен, тоже не напоминает. Все равно По не станет ничего делать до того, как они со всем закончат. Значит, он еще доведет все до конца - и только потом можно начинать волноваться.
По все говорит о нем, и Кассиан нервничает от этого все больше. Он привык, что его не замечают, и теперь быть в центре внимания, пусть даже только одного человека, ему неуютно. Тем более, что этот один человек не понимает, о чем говорит. Может, у него все же начался жар - это многое бы объяснило.
Когда разговор наконец-то возвращается к важному - к Джин - Кассиан рад и бросается в бой сразу же, со всей страстью, которая у него есть:
- No! Нет! Ты все не понимаешь? Ты не можешь лишить ее выбора, а ты опять пытаешься. Ты отказываешься мне, По. Зачем? Мне это не нужно. Тебя не было здесь эти дни, ты не знаешь, ты не видел.
Кассиан обрывает себя коротким, своевременным, почти злым вдохом - злится он и на Гарретта, и немного на себя, за то, что он знает, а Джин не знает об этом, и вряд ли хотела бы, чтобы знал.
- Не мне тебе рассказывать. И не мне тебе отказывать. Иди, скажи это ей, если ты так уверен. Она должна тебя услышать, а не я.

+2

182

    Кассиан говорит так страстно, как будто его единственное желание на этой земле — это свести По и Джин, и По совершенно, абсолютно этого не понимает. Какого черта? К чему это упрямство с тем, кто должен делать выбор — почему бы Кассиану просто не пойти и не насладиться своей обоюдной влюбленностью? По дает ему все карты в руки, что, неужели он не видит, как это сложно — отказываться? Принимать решение разумное и взвешенное, а не поддаваться сиюминутному порыву.
    Но не это беспокоит По больше всего. Всего одна маленькая фраза: «ты не видел», — и то, как Кассиан вдруг обрывает себя, не договаривает.
    И этот вызов — По считывает его прекрасно. Чуть щурит глаза, сцепляет зубы. Контролирует, контролирует — и нет, уже не контролирует: ударяет раскрытой ладонью по столешнице, и громкий звук отдается под потолком.
    — Хорошо! — и следом, почти не меняя тона: — Джин!
    По идет в гостиную, но в гостиной ее нет, нет и на кухне, нигде на первом этаже. Он все еще прихрамывает, но делает это удивительно быстро, шипя и ругаясь сквозь зубы, но не останавливаясь, мечется по дому, как ищейка. В одну комнату, в другую, в комнату Джессики, на чердак — По заглядывает везде, пока, наконец, не возвращается к двери ванной на втором этаже.
    Ладонь все еще жжет от того, как крепко он саданул по столешнице — от души.
    — Джин, я знаю, что ты там! — По стучится в дверь кулаком, не до конца рассчитывая силу. — Кассиан хочет, чтобы мы поговорили втроем, я бы предпочел лицом к лицу, но мы можем и через дверь, если ты там занята. Джин? — ответа не следует, и тон По мгновенно сменяется на встревоженный: — Джин, ты в порядке?
    Он склоняет голову и прислушивается: какое-нибудь движение воды, хоть звук, хоть писк — что угодно, лишь бы понять, что Джин не отвечает не потому, что с ней что-то случилось, пока они с Кассианом бодались менталитетами внизу, а потому, что, например, не хочет. По все еще без понятия, чего он не видел, но с каждой секундой это замечание Кассиана беспокоит его все сильнее.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

183

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]По меняется и вдруг становится опасным. Кассиан замечает это и ждет, что сейчас в него полетит кулак - ну или сам По. Он рассчитывает, как лучше отступить в сторону, потому что драться с человеком с одной рукой он не будет, не может, но ошибается. Достается столу, и тот уйти из-под удара не может, а потому по дому разносится звонкий, громкий звук, а следом за ним - и голос По.
Вот, как он все думает решить. Криком и стуком. Кассиан глубоко вдыхает, собираясь урезонить По, но не успевает - тот идет по дому. Нет, даже несется по дому, неожиданно быстро для кого-то в его состоянии, подгоняемый какой-то непонятной для Кассиана злостью. Он не идет за По, потому что не знает, куда тот идет и где найдет Джин, найдет ли ее вообще - и пытается сделать это первым.
По успевает раньше. Он кричит, он знает, он снова стучит - громко, слишком громко, Кассиан слышит это даже издали и прибавляет шаг. На этот раз он не пытается говорить с По, не заботится о его плече - скорее наоборот: Кассиан хватается за него, с силой толкает По к стене, прижимает, все еще давя на повязку, на которой снова показывается немного крови. Не беда, он же хорош в этом - наложит новую еще раз.
Кассиан смотрит недобро, сильнее сжимает плечо По и спокойно смотрит на то, как тот реагирует.
- Ты не будешь так с ней говорить, - говорит он тихо. - Стучать, кричать - не будешь. Ты понимаешь меня?
По резко втягивает воздух сквозь зубы — очевидно, от боли — и какое-то время просто смотрит Кассиану в лицо, прежде чем прикрыть глаза и кивнуть.
— Пусти.
Кассиан еще несколько секунд смотрит на него, не ослабляя хватку, но все же повторяет кивок, отпускает плечо, готовый придержать По, если он перестарался, и тот не сможет стоять. Потом он возвращается к двери, кладет ладонь, будто так может успокоить и Джин тоже.
- Джин, это я, Кассиан. Все хорошо, все нормально. Ты в безопасности. Выйдешь к нам? Пожалуйста, не бойся.

Отредактировано Cassian Andor (2018-01-27 18:44:28)

+2

184

Ей не нравится, как уходит По; ей вообще не нравится, к чему сходит весь этот разговор — По говорит так, словно обсуждает сделку; ты мне, я тебе — и вот на таких условиях.
Вероятно, она просто слишком нервничает, что-то не так понимает; ей, конечно же, кажется. Это же По. И это же Кассиан — и он повторяет слова По перед тем, как уйти вслед за ним, и Джин благодарна, что он не пытается сжать ее руку снова.
Ей не нравится, как заканчивается этот разговор — а теперь ей совсем не нравится, как она держит стакан. Так, чтобы точно попасть джином в глаза, если придется.
Она не умеет драться, но умеет бегать — и выигрывать для себя фору.
А сейчас она тянет время, неловкой одной рукой завязывая пояс накидки, боясь отпустить стакан — словно что-то случится. Это глупо, очень глупо, но ее трясет — и она крепче сжимает толстое стекло, чувствуя, как из головы и мыслей исчезает приятная дымка.
Горячая вода и алкоголь — хороший способ снять боль; хотя бы ненадолго. Вода даже не успевает остыть, и Джин с каким-то непонятным, неловким сожалением смотрит на полную ванну — вода еще даже исходит паром, а пол холодный, и с волос капает на плечи и спину.
Выходить не хочется — кажется, что это не ванная в доме семьи Дэмерон, не место, где можно расслабиться и не оглядываться каждую минуту за спину — или давить в себе желания оглянуться, ведь это вызывает подозрение, — а накуренное помещение с бильярдным столом, где Джин скучает у стены, пока Гарретт не подзывает ее хозяйским жестом, словно собаку, чтобы представить детектива Дэмерона.
Не хочется — и сначала Джин только вжимается в стенку ванны, стискивая пальцами бортик, и дышит тихо-тихо; если зажмуриться, то в темноте никого не будет — и памяти не будет тоже.
Но потом звучит голос Кассиана, и он говорит, что все хорошо. Нормально.
Это нормально, если бы она была там, в Чикаго.
Но Джин заставляет себя вылезти из ванны, накидывает халат, не вытираясь, и неловко завязывает пояс; крепче сжимает стакан толстого стекла, прежде чем толкнуть дверь — и смотрит почти спокойно, заставляя себя прислониться к дверному косяку, вздохнуть.
Если не показывать, что тебе страшно, то в конце концов, может быть, поверишь в это сама.
— Я в порядке, — Джин сглатывает, обнимает себя за пояс одной рукой, закрываясь. — Вы хотели поговорить?
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

185

    Боль отрезвляет. По начинает думать, что ему стоит поблагодарить Бена за свинцовый подарок.
    Внезапно нахлынувшая злость спадает, утекает обратно, как волны в разбушевавшийся океан, и По выравнивает дыхание. Затем открывает глаза. Кассиан надавил на плечо так, что вернулась пульсирующая боль, но По ничего не говорит ему об этом. Он заслужил. Еще слишком рано анализировать собственное поведение — По сделает это позже. Сейчас главное прислоняться к стене так, чтобы выстоять, и не мешать. Стоит признать: Кассиан явно лучше понимает, что и как делает, когда дело касается Джин.
    Признание дается По нелегко, и он не торопится делиться им вслух. Только смотрит на Джин, прислонившуюся к дверному косяку. Со стаканом в руках. Он испугал ее. Конечно, он испугал ее, потому что он повысил голос, он ломился в дверь, он ударил по чертовому столу — По кажется, он такого жгучего стыда не испытывал никогда в жизни. И он все молчит, хотя прекрасно помнит, зачем шел сюда.
    Я отказываюсь.
    Дурак.
    — Я хотел сказать, — начинает По, в надежде, что у него все-таки выйдет выдавить из себя правильные слова. Вместо них на язык подворачиваются не неправильные, но другие: — Я тебя испугал только что, — он кивает на стакан в ее руке, — я не должен был повышать голос и так стучать. Прости меня, — По делает глубокий вдох и переводит взгляд на Кассиана, касается рукой повязки на плече, закрывая вновь проступившее пятнышко крови от глаз Джин: — Спасибо, Кассиан.
    По замолкает; думает, как так сформулировать следующую мысль, чтобы они не зашли на новый виток споров о том, что и как должно делаться в этой жизни. Возвращается взглядом к лицу Джин.
    — Там, внизу, я сказал про брак — прости меня и за это тоже, — наконец, заговаривает он вновь. — Я должен был сообразить, что это не то, о чем ты захочешь слышать сейчас.
    Два пункта в списке из трех. Остался еще один.
    Если уж в чем По и был всегда хорош, так это в умении признавать ответственность за свои поступки. Он еще дойдет до суда с покаянием, когда закончится все с Беном — за решеткой им положено сидеть вдвоем. Уж признать ответственность за пару неверных фраз — плёвое дело в сравнении.
    — Кассиан говорит, что я пытаюсь решить за тебя. Что решать должна ты, только ты, — По заминается. — Я не... Ты спрашивала... Ни один из вас не понимает, — наконец, обреченно выдыхает он и качает головой. — Меня воспитывали по-другому. Я вырос в другом обществе. В обществе, где каждый шаг имеет значение. Каждый взгляд. Человек, которого берешь за руку — всё имеет значение. А то, о чем ты спрашивала — это недопустимо, — По отводит взгляд. — Неужели вы не видите? Даже если, — он усмехается, делает длинную паузу, прежде чем совсем негромко продолжить: — я хочу, я не могу.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

186

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Джин все же открывает им, выпуская из ванной тяжелый влажный пар. Кассиан отступает, уступая место По, но не отходит слишком далеко, чтобы, если понадобится, перехватить, остановить того. Это странно - еще утром Кассиан и представить не мог, что ему захочется останавливать По, что он будет не соглашаться с его словами и действиями. Но тот прав, когда речь идет о деле. В том, что касается женщин, как понимает Кассиан, все совсем плохо - не то лично у По, не то среди богачей, не то в принципе в Америке.
Но теперь он говорит хотя бы относительно правильные вещи. И Кассиан перестает следить за ним, смотрит на Джин. Волосы у нее мокрые, тяжелые, от их кончиков по халату тянутся тонкие, темные мокрые полоски. Стакан в руке кажется слишком тяжелым, и сжимает она его как-то слишком сильно. А сама выглядит какой-то слишком хрупкой, так что Кассиан секунду думает, что на самом деле ей вообще никто не нужен, а нужна только чашка горячего шоколада в руках - и только.
Нужно дать отвечать ей - они ведь за этим пришли - но По снова говорит: на этот раз что не Кассиан не понимает. Их тут таких уже двое, и странно и удивительно, что По никак не может понять: если их таких двое - то не понимает как раз он один.
- Это плохое общество, - не выдерживает Кассиан. - Это общество, которое никому не нужно. У нас было не так - у меня было не так. Ты помогаешь своим товарищам - и среди них есть и мужчины, и женщины - а они помогают тебе. Ты прикрываешь спину - и тебе подставляют плечо. И если ты любишь - ты любишь. А когда перестаешь любить, не мучишь никого. И это все не делает тебя плохим человеком. Так было в моем обществе. А твое... В нем каждый шаг имеет значение, каждый взгляд, то, кого ты берешь за руку - но когда случается беда, и Бен бьет Джессику - твое общество не замечает, закрывает глаза и отворачивается. Зачем оно тебе, По? Зачем тебе такое общество?

+2

187

Джин тихо выдыхает, когда По заговаривает; сейчас он звучит иначе — и словно бы идет по какому-то списку, но иначе — лучше. Знакомее. Не страшно.
Выдохнув, чуть склоняет голову и опускает руку со стаканом вдоль тела, сделав сначала небольшой глоток. Стоять немного сложно — самую малость, и то, что теперь не нужно держать руку поднятой и напряженной, большое облегчение. Джин позволяет себе чуть больше прислониться к стене, перенося вес, и прикрывает на мгновение глаза.
Слушает По, слушает Кассиана — и понимает, что, наверное, ей бы понравилось то общество, о котором он говорит; а обществу По было бы неплохо достать свои головы оттуда, куда они их засунули, и посмотреть на мир более свежим взглядом.
Беда в том, что тот мир, в котором росла она, куда ближе к миру По, чем Кассиана. Это даже забавно — общество гангстеров города Чикаго и общество больших денег, приличий и тщательно запрятанных в шкафы скелетов Нью-Йорка не так уж далеки друг от друга.
Просто везде люди — одни и те же люди, когда разговор идет о деньгах, власти и удобной, сложившейся за века системе отношений, и удивляться совершенно нечему.
— В моем обществе, — Джин улыбается краем рта, не дожидаясь, пока По ответит, и снова делает небольшой глоток, — считается, что женщина должна сидеть дома, покорно внимая мужу, рожая и воспитывая детей, словно заводской конвейер, и развлекать гостей, но ни в коем случае не может иметь собственного мнения, надолго поднимать глаза от пола и лезть в дела семьи.
Замолкает, чтобы пожать плечами, и посмотреть на каждого — на По она взгляд задерживает дольше; ведь, кажется, с Кассианом они смотрят не друг на друга, а в одну сторону.
— Шон, к счастью, не считал, что это общество право. И теперь — смотри, По — я нравлюсь вам обоим. Я нравлюсь тебе. И скажи, — она показательно опускает взгляд, чтобы глянуть на По из-под ресниц, расслабляет напряженные плечи. — Если бы Шон так не считал — и я была бы такой, какой должна быть по мнению общества, разве я нравилась тебе — или Кассиану — больше?
И, склонив голову, прислоняется виском к косяку, убирает за ухо мокрые волосы.
— Отступления — это не всегда плохо.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

188

    По ответил бы Кассиану; он морщится, как от боли — но нет, плечо пульсирует ровными вспышками, и они уже воспринимаются почти как фон. Он открылся им не для того, чтобы Кассиан мог использовать эту историю как оружие. Проблема не в обществе. Проблема в одном конкретном Бенджамине — или как его зовут на самом деле — которого По еще предаст суду за его деяния. По ответил бы, но Джин успевает первой.
    По так и стоит, прислонившись к стене спиной, смотрит в сторону и слушает. Если Кассиан бьет с ювелирной точностью, то Джин — Джин бьет совсем по-другому. И это еще одна веская причина отвести взгляд в сторону. Халат, босые ноги, мокрые волосы. Синяки. Он не имеет права согласиться, он не может отказаться, что за ужасное положение.
    — Не когда ты уже оступался. Мой отец — вполне вероятно — считает, что я питал к Джесс не совсем братские чувства. То, что ты предлагаешь — это разврат. Хорош я буду у него на пороге, — в голосе По прорезается какая-то мальчишеская насмешливость: — «Здравствуй, папа, позволь представить тебе наш небольшой ménage à trois». Прекрасное начало примирения. Это наверняка переубедит его в мысли, что его сын — извращенец и развратник, — он вдруг смеется легким, сиплым, совсем не своим смехом. — Стоило ждать девять лет для такого.
    По продолжает смеяться, качает головой, отрывается от стены.
    Он больше ничего не говорит, даже не прощается, просто идет в ближайшую комнату — ею оказывается его собственная — и плотно закрывает дверь. До самого утра в комнате тихо, хотя По не идет спать сразу. Он откапывает свою старую нотную тетрадь и записывает сегодняшнюю мелодию по памяти, а потом спит. Утром просыпается и вновь пишет те куски, которые не смог вспомнить вчера. Ему не хочется ни есть, ни покидать комнату — он оставляет весь остальной дом Кассиану и Джин, по крайней мере, до полудня, когда все-таки вылезает из комнаты, чтобы добраться до гостиной.
    Ему просто нужен рояль. Положив нотную тетрадь и карандаш на крышку, он наигрывает написанное, на этот раз очень медленно и осторожно, предпочитая тянуться всем корпусом вместо того, чтобы делать это только правой рукой или плечом. Если кто-то вокруг него и ходит, если что-то вообще и происходит в доме, кроме музыки, По не замечает совершенно — и не понять, то ли нарочно, то ли случайно.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-01-27 21:16:11)

+2

189

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Кассиан чувствует, что попал слишком точно. Настолько, что По даже не пытается спорить - не с этим. По его ответу понятно, что он хочет мириться с отцом, не считает при этом, что тот перестанет верить в их с Джессикой связь, не верит, что это все возможно, пока он не разберется с Беном. Кассиан почти не сталкивался с высшим классом: он слышал о нем, он работал на него, он восставал против него, но По - первый оттуда, с кем он действительно разговаривает, общается. И чем дольше они это делают, чем больше Кассиану нравится По, тем меньше ему нравится класс По.
Он не говорит об этом вслух. Ему все кажется, он и так сказал сегодня более чем достаточно. По уходит, и Кассиан смотрит ему вслед, слышит, как По закрывается от них дверью.
Закрывается в комнате, где они спали вдвоем, заодно подводя какую-то черту между тем, как было, и тем, как будет дальше.
Джин все еще стоит в дверях, и Кассиану хочется обнять ее - он бы и обнял еще совсем недавно, но не теперь. Теперь он только смотрит, виновато улыбаясь за По, ведь тот так и не ответил на вопрос.
- Ты мне - и По, думаю, тоже - нравишься за то, что ты - ты. За то, что ты сама себе нравишься. Это в тебе важно.
На самом деле, важное в Джин Кассиан может перечислять еще долго, пока воздух не закончится - а потом может просто набрать его побольше и продолжать, и снова, и снова. Вместо этого он еще раз виновато улыбается и спускается вниз. Задувает лишние свечи, потому что с детства привык к тому, что свечи не должны, не могут гореть там, где никого нет, и не нужно их жечь больше, чем необходимо. Ждет, прислушиваясь, чтобы знать, что Джин выбрала, где будет спать теперь - чтобы она выбирала, а не шла в комнату, которая осталась. Потом он ищет место себе, не решаясь снова идти к Джин после того, что случилось сегодня.
Утром он просыпается и впервые не чувствует, что проснулся в чужой кровати, в чужом доме - хотя это именно так. Позже в дом возвращается музыка, и только так По дает о себе знать. Он не заговаривает, не смотрит, не делает больше ничего. Кассиан не окликает его достаточно долго - до тех пор, пока, снова вспомнив про крем, он не спускается за ним и, присыпав сахаром, не ставит под огонь, давая сахару стать карамелью, укрыв мягкий крем темной, горьковато-сладкой корочкой.
Он ставит порцию По на крышку рояля:
- Держи. Еще вчера сделал, тебе понравится.
Долю Джин относит ей, и от нее уже не уходит. Разбивает ложкой корочку на своем креме - та трещит, как первый робкий лед.

+2

190

Когда что-то разваливается - это чувствуется всегда. Разваливаться, конечно, нечему, и звучит это глупо, но Джин хочется думать, что все же между  ними тремя было что-то теплее, чем просто необходимая связанность общим делом.
А она продолжает давить, когда давно пора бы остановиться, и делает все хуже.
Глупый день - дурацкий день.
Есть и хорошее - то, что По все же приходит к ним, появляется в доме, и больше не нужно беспокоиться, жив ли он и где он, если жив; это - хорошо.
Джин улыбается в ответ на слова Кассиана - устало, но благодарно; уходит спать. Спится скверно - слишком большая кровать, слишком много места, слишком много воздуха. Слишком много всего.
Просыпается ещё затемно, и дольше, чем до полудня, живет на кофе, который все время остывает, и не отрывается от книг.
Книги - это сейчас лучшее, что она может сделать.
И, на самом деле, единственное.
Один месяц записей - в среднем шестнадцать страниц. Шифр сокращает их на треть - Джин считает - и в итоге шестнадцать превращается в двадцать. Вскоре окончательно вспоминается привычка, и Джин прерывается, только когда начинает ныть запястье. Допивает остывший кофе, заваривает новый.
Когда в гостиной появляется По и начинается музыка, Джин пересаживается ближе к двери, ведущей из столовой. Подворачивает рукава халата - вся ее одежда остаётся в той комнате, которую занимает По - чтобы не испортить шёлк чернильной кляксой, и продолжает писать.
Когда появляется Кассиан, Джин сидит, притянув коленки к груди и обняв их, и слушает мелодию - она ее узнает.
И тогда начинает казаться, что все, в общем-то, не так и плохо.
Джин улыбается Кассиану, пробуя крем, и, помедлив, осторожно сжимает его свободную руку, коротко гладит пальцы.
В общем-то, пока ты жив - ничто не потеряно.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

191

    По съедает крем. Он перехватывает и что-то еще с кухни, но в остальном не встает из-за рояля целый день. Знает, что Джин и Кассиан сидят совсем недалеко, то ли не решаясь, то ли не желая присоединяться к нему в гостиной. Когда По ловит себя на этой мысли, то досадливо морщится. Кусочек мелодии никак не желает вспоминаться, и он бьется над ним, пока снова не начинает ныть плечо.
    На самом деле, По просто не представляет, что люди делают в отпуске. Он даже слабо помнит, что делал в прошлый раз — это было три года назад и, кажется, он просто катался на Лиззи по Чикаго. Но теперь Лиззи где-то в лесах на юге, и если Бен ее нашел, то наверняка от нее уже ничего не осталось. Под вечер По думает этим и заняться: Беном, делом, тем, что точно умеет хорошо — не то что общаться с людьми, вроде Джин и Кассиана. Но мысли разбегаются в разные стороны, у него не получается сосредоточиться. Неоконченная мелодия терзает его разум.
    Даже ночью, лежа в постели с закрытыми глазами, По представляет себе нотный стан, проигрывает в голове уже записанное — и спотыкается каждый раз об один и тот же момент. Сизое июльское утро не приносит успокоения; сосредоточиться на деле Бена он все еще не может, хотя и умудряется записать все, что знает, на кусочках бумаги и разложить их по карте Чикаго, которую стелет прямо на пол. Простояв над этим памятником собственному бессилию примерно полчаса, По вновь хватает нотную тетрадь и карандаш и идет вниз.
    Вновь садится за рояль.
    Вновь пытается собрать мелодию.
    Час, два, три — за окном темнеет, становится прохладно. По отрывается от рояля, чтобы развести огонь в камине, а потом возвращается — тепло огня и свет не помогают. Целый день он хватал что-то с кухни, погруженный в свои мысли настолько, что не замечал, даже если к нему кто-то и обращался. Наконец, он кладет левую руку на крышку рояля, кладет голову поверх нее и закрывает глаза. И сидит так. Долго.
    По не чувствовал такого зуда уже давно; совершенно особенное дело, когда на свет рождается какое-то произведение, но ему упорно мешает обычное человеческое упрямство. У По был прекрасный учитель музыки, всегда говоривший ему слушать себя. И, конечно, не сутулиться. И расслабиться, позволить мелодии вести руки, а не выстукивать пальцами по клавишам, будто солдат каблуком по плацу. Потому что «музыка должна течь, ты не вытолкнешь музыку».
    По сдается.
    Он собирает Джин и Кассиана в гостиной: одну просит оторваться от книг, второго - от книг другого сорта. В обычно спокойном и ровном голосе проскальзывают нотки нетерпения, и глаза блестят лихорадочным блеском — но это, скорее, от того, что По толком не ел, чем от того, что на него нашло вдохновение. Он усаживается обратно за рояль, забирает с его крышки нотную тетрадь, раскрытую на исписанных страницах; в середине — белое пятно.
    — Я, хм, — неловко говорит он, вертя карандаш в пальцах. Хмурится, глядя на ноты. — Я играл вам тогда — когда вы танцевали. До, хм. Разговоров. Не могу вспомнить мелодию, чтобы записать, — По делает жест рукой с зажатым карандашом. — Я могу попросить вас потанцевать опять? Немножко. Если вам хочется. Я пойму, если нет.
    Когда По переводит взгляд с собственных записей на Кассиана и Джин, то выглядит как ребенок, с надеждой ожидающий подарков на Рождество. Только дети, как и он сейчас, готовы ради подарка сделать что угодно. Подыграть, согласиться, извиниться — лишь бы мелодия в груди перестала мучить его и перешла на бумагу, и дала, наконец, сосредоточиться на других вещах.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-01-28 00:22:11)

+2

192

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Все идет, как идет. По общается с ними только посредством музыки - зато ест крем. Джин первой берет Кассиана за руку, показывая, что между ними все хорошо, и возвращается к работе.
Скучно.
Нет никакой опасности, в присутствии - пусть и весьма относительном, потому что мыслями тот явно где-то далеко - По Кассиан уже не чувствует, что ему нужно постоянно быть рядом, охранять, защищать. Да и не от кого. Место и правда безопасное: никто не приходит за ними, никто не ищет их тут. Там, в Чикаго, наверняка уже давно всполошились, возможно, уже ищут Джин в Нью-Йорке, если догадались спросить у консьержа, не видел ли тот ее. Никто не знает про то, что Кассиан жив. Никто не знает о том, что По в этом как-то замешан. Они все сделали хорошо, у них получилось. Кассиан понимает, что когда они вернутся в город, опять станет сложно и опасно - опаснее, чем прежде, потому что теперь от них будут ждать угрозы, теперь их точно захотят убить, а вопрос будет не в послушании Джин, а в безопасности семьи Ним. Но это будет потом, когда они вернутся. И тут сейчас так спокойно, что "когда" звучит почти как "если".
У Кассиана давно не было такого спокойного времени. Возможно, ему так кажется просто оттого, что он давно не было среди людей, которые знали бы, кто он. Но По знает, и никакой беды от этого не случается - за ним не приходят немедленно, не арестовывают, не возвращают домой, где его не ждет ничего хорошего. Возможно, его там просто ничего, никто не ждет - Кассиан не знает, как было бы хуже.
Он ищет себе занятие, понимая, что помочь Джин не сможет, а чтобы помочь По, ему нужно хотя бы понимать, чем тот занимается. Но тот только терзает рояль, наигрывая музыку вокруг той мелодии, под которую они танцевали - но никогда не ее саму.
Предоставленный сам себе, он в основном читает. Он давно не читал ничего, кроме газет, и сначала от чтения клонит в сон. По словам все еще чужого языка взгляд не бегает - едва плетется - но это интересно, это лучше, чем ничего, и, путаясь на страницах, он забывается и не чувствует себя совсем бесполезным.
В пятницу вечером По наконец-то прерывает свое молчание. И делает он это только для того, чтобы попросить их с Джин потанцевать.
Кассиан в который раз подозревает, что прозевал инфекцию, и По болен, что прямо сейчас его терзает жар, просто это не видно со стороны - а так бывает, он же уже видел такое, людей, которые умирали, хотя выглядели совершенно здоровыми. И глаза у По блестят - но только в них нет лихорадки от болезни, там что-то другое, что-то такое, что Кассиан рассмотреть не может.
- Я...
Кассиан замолкает, едва начав говорить. Он помнит мелодию, которую играл По и мог бы напеть ее, он почти предлагает сделать это. Но вовремя понимает, что дело не в мелодии, не в ней одной - это просто повод, чтобы По снова заговорил, чтобы его интересовало что-то, кроме музыки. Чтобы вернуться в то, как было до разговоров. Кассиан только надеется, что, даже вернувшись, По будет их помнить.
- Если Джин не против. Если она захочет.
Он протягивает Джин руку, но не берет первым, не прикасается к ней. Протягивает и готов держать ее так долго, как это понадобится.

Отредактировано Cassian Andor (2018-01-28 00:23:49)

+2

193

- Только если немного, - Джин улыбается, сначала поднявшись, а затем вкладывая руку в руку Кассиана; свободной вновь обнимает его за шею, но держится теперь не так близко.
Снова, как в прошлый раз, скидывает туфли.
Если потанцевать совсем немного - то и в самом деле ничего не случится. В общем-то, так и так ничего не случится - у неё нет растяжения или перелома, просто слишком большая нагрузка - местами, вот и ноют «боевые раны». Эти синяки болят почему-то дольше и сильнее - но уже, к счастью, так, практически незаметно, - чем прошлые.
А что касается остального - с этим она прежде попросту не сталкивалась.
Наверное, ей бы просто перестать об этом думать, но это сложно - рукава снова подвернуты до самых локтей, и Джин, следуя за Кассианом, то и дело спотыкается о свои же руки взглядом.
Но ведь не вывернешься, чтобы их оправить.
Поэтому Джин просто закрывает глаза, доверяясь Кассиану, и, подавшись ближе, кладёт голову ему на плечо. Так можно немного отдохнуть, не прерывая танца.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

194

    Они соглашаются. Они соглашаются, и По улыбается самой счастливой — и по совместительству самой неуверенной — улыбкой года. Какое-то время он просто наблюдает за ними, отсчитывает такт себе под нос, затем поворачивается к роялю. Трогает клавиши аккуратно, пытается вспомнить. Не мелодию — мелодия не имеет значения; он пытается вспомнить состояние. Состояние, когда он еще не подумал про брак, про отца, про свое положение в обществе, про то, как должно и правильно.
    Что-то в том, как Кассиан и Джин танцуют на периферии его зрения, помогает пальцам находить верные клавиши; ноты сплетаются одна за другой, и По то подыгрывает что-то отрывисто одной правой рукой, то записывает в тетрадь на собственном колене. Наконец, все встает на свои места. Он не дописывает аккомпанемент, он помнит его и так.
    — Всё, спасибо. Всё, — говорит По, откладывая тетрадь на крышку и закладывая карандаш за ухо.
    Он касается клавиш рояля так же бережно, как трогал бы Джин, и играет сначала одну мелодию. Легкую, звонкую, летящую; в гостиной хорошая акустика, и весь воздух быстро пропитывается звуками, и даже редкий треск дров в камине будто подыгрывает По. Мелодия сплетается дальше — легкость изламывается, ноет, подволакивается, но ее поддерживают теплые, уверенные аккорды, аккуратные, ласковые. Две темы переплетаются и расходятся, накатывают, словно волны на берег моря в далекой Испании, и с шорохом уходят назад. Мелодия повторяется, будто зовет кого-то. Будто балансирует неловко на краю.
    У него наверняка заболит плечо, но как и в прошлый раз, По все равно. Левая рука осторожно ложится на клавиши. Аккомпанемент не звонкий и не теплый, густой, как непрозрачная синь неба; и вдруг выступают по-новому две темы, одни ноты оттеняют другие так естественно и гармонично, что становится непонятно — как мелодия могла существовать в одиночестве. Почему. Зачем.
    По играет еще какое-то время, прикрыв глаза; он варьирует мелодию — случайно, не нарочно, просто не всегда помнит правильно, что сам придумал. Аккомпанемент остается таким же, как и всегда: ровным, спокойным, оттеняющим. Наконец, когда плечо начинает ныть особенно настойчиво, По убирает левую руку, мелодия сиротеет, из нее уходит ласка, остается только легкость — как шелковый платок на ветру, а вскоре затихает и она.
    Вот и вся история.
    Четыре минуты безграничного счастья, и По вновь всего лишь в гостиной, вновь в патовой ситуации, вновь не знает, как и что теперь говорить. Джин двигается неловко — он видел такую неловкость и прежде. Знает ее прекрасно. Не знает наверняка, но догадывается, от чего такое бывает. Но теперь По не может спросить так, как спрашивал до этого. Он убирает карандаш из-за уха, берет в руки тетрадь.
    Поднимается с места, тут же опускается обратно. Нужно спросить.
    Нужно.
    — Джин, я могу задать тебе вопрос? Он личный. Если не захочешь отвечать — я не стану спрашивать опять.
    — Можешь, — Джин чуть улыбается, коротко пожав плечами. — Если что — я просто не отвечу.
    По кивает. Выжидает мгновение. Кидает взгляд на Кассиана — обеспокоенный. Затем вновь возвращается к лицу Джин.
    — Я видел такие движения прежде. Такую походку. Это уже седьмой день, — очень осторожно говорит По, как будто боится то ли спугнуть Джин, то ли схлопотать от Кассиана. — Тебе больно?
    По не кивает на ноги, не опускает взгляда, даже дыхание задерживает. Его не интересуют причины, он знает их и так, а Кассиан наверняка догадается сам. По хочет знать — услышать от нее, на самом деле — как она себя чувствует, и только.
    Проблема в том, что он увидит, если она солжет.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-01-28 10:08:11)

+1

195

Вопрос ей не понравится - Джин это знает, когда По спрашивает, может ли он спросить ее. А ещё она знает, что ответит - и ответит честно.
О некоторых вещах хочется рассказать, о некоторых - взять и забыть раз и навсегда; она не знает точно, что хотела бы сделать со своей памятью; вероятно, было бы лучше, если бы всего этого попросту не было.
Но это было - и есть, и останется навсегда - даже когда сойдут следы; некоторая грязь не отмывается никогда, как ты не старайся.
Особенно - когда сама пригоршнями зачерпывала ее и пропускала сквозь пальцы.
- Да. Мне... больно, - она знает, что могла бы не говорить - просто кивнуть, и По бы понял. Понимает ли Кассиан - неизвестно; она стоит к нему боком и не решается посмотреть.
О некоторых вещах очень трудно молчать - но ещё сложнее говорить.
- Помнишь, ты спрашивал... на кладбище? - переводит дыхание, прячет руки за спину и цепляется пальцами за запястье, сжимает. Пытается подцепить синяк ногтем - словно корку на ранке, чтобы отодрать; только они под кожей - и даже глубже, и так просто от них не избавишься. - Это... оно.
Сказать вслух, назвать своим именем, сложно - и страшно. Словно тогда распишешься в собственном... не падении, нет. Бессилии. Глупости. Никчемности.
И правильно, наверное, что не называет; По отводит взгляд - и на Кассиана Джин не решается посмотреть снова; наверное, он чувствует что-то подобное - в некоторых вещах господа детективы кажутся очень похожими.
Это ведь не просто синяки. Это хуже.
И зря она спрашивает тогда, почему нельзя просто вместе; зря она говорит тогда По то, что говорит.
Люди не любят испорченные вещи - и испорченных, сломанных людей не любят тоже; Джин знает, что от них стараются держаться подальше - жалеют иногда, но никогда... всегда - подальше. Стороной.
Джин их понимает - это совершенно нормально. Она бы не хотела делить воздух с тем, кто сам сделал все, чтобы оказаться в таких обстоятельствах.
Молчание не длится долго - хотя кажется вечностью; едва ли полминуты.
- Мне... жаль, - Джин опускает голову, крепче цепляясь за запястье, сглатывает. Говорят, что страхи надо встречать лицом к лицу - но только не с этим. Только не так. - Я знаю, это мерзко, и... я сама в этом виновата. Не рассчитала. Не продумала. Не...
Она запинается, но смотрит по-прежнему в пол. Наверное, если бы они знали раньше, не было бы того разговора в гостиной; никто бы не говорил, что «если» только одно; что нет права даже пальцем касаться.
Если бы они знали тогда - раньше... То, наверное, и не захотели бы, чтобы было это право - или не было даже одного этого «если».
Это нормально.
Никто не захотел бы... такого. Не с ней.
Это ведь не синяки, которые можно перетерпеть, закрывать на них глаза, и однажды они исчезнут; это то, что остаётся под кожей - навсегда.
- Мне жаль, - сильнее вдавливает ногти, чтобы не поплыть совсем и не расплакаться у них на глазах - это будет совсем отвратительно. - Я... постараюсь вам не мешать. Правда.

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

196

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Вопрос По перечкркивает то тепло, которое По создал для них же - для троих, это Кассиан чувствует очень точно - для всех троих. Но ответ Джин ппречеркивает его недовольство.
Он думает, что и сам должен был заметить, но, наверное, слишком привык за прошедшие дни - решил, что, может, так Джин двигается не в спикизи, убедил, что, может, это нормально.
Но это ненормально. Но так не должно быть. И он, к сожалению, слишком хорошо помнит разговор на кдадбище - и потому понимает, о чем говорит Джин.
Кассиан сжимает кулаки и отходит на шаг, потому что вдруг думает о том, что Джин испугается, что он хотел бы ударить ее.
А он вообще никого не хотел бы ударить. Он хотел бы забить до смерти, лично убедиться, что Гарретт не просто мертв - что он разрушен. Закон ничего не сделает с ним. Тот закон, за который цепляется По - он посмотрит на убийства, на бутлегерство, на разбой - да даже на уклонение от налогов. Но на насилие над собственной невестой, флэпперкой, ирландской девочкой из банды, которая проводит ночи в накуренных спикизи и дразнит людей ногами и свободой, он не обратит внимания, даже не посмотрит. Все знают об этом.
Но это именно то, что не простит Гарретту Кассиан.
Он смотрит на По, все еще сжимая кулаки, и даже ругаться не может, вообще не может говорить. Впервые, влзможно, он чувствует желание убить кого-то. Не осознает необходимость это, не понимает пользу для дела - а именно хочет. Как будто что-то темное нашлось в душе, кракен показался из-под воды.
Что-то темное пролетает перед глазами - и исчезает. Вот он в доме По, вот сам По, вот рояль, на котором тот играл, пол, на котором они танцевали, вот Джин.
Джин.
Она так и смотрит в пол. Кассиан подходит к ней, протягивает руку - снова останавливает жест. Только если она позволит. По был прав тогда больше, чем догадывался. Чем они оба догадывались.
Только если она позволит.
Вместо того, чтобы трогать ее, Кассиан сначала наклоняется, потом и вовсе опускается перед ней на колени, заглядывает ей в лицо.
- Ты не виновата. Ты никогда не будешь мешать. Все, что я... - он оглядывается на По, - что мы говорили - правда. То, что было, неважно - это все равно правда.

Отредактировано Cassian Andor (2018-01-28 10:41:33)

+2

197

    Она не лжет, и По отводит взгляд не потому, что не может смотреть на нее, а потому, что не хочет пугать ее. Он не столько видит, сколько знает, что те же эмоции испытывает и Кассиан; По думает про закон, про суд, про электрический стул. Несмотря на то, скольким людям выносят смертный приговор, его, на самом деле, нечасто приводят в действие. По обещает себе сделать все, чтобы этот — привели.
    Только почувствовав, что первая клокочущая волна гнева улеглась, По возвращается взглядом к Джин. Кассиан опускается перед ней на колени, и это, наверное, правильно. Кассиан лучше разбирается в том, как общаться с людьми, как общаться с Джин — даже сейчас. Особенно сейчас. По хочется обнять Джин, успокоить, окружить теплом, но Кассиан не делает этого, и По остается на месте тоже.
    — Ты не виновата, — вторит он Кассиану. — Спасибо, что доверилась и ответила.
    Джесс не доверялась ему, поэтому По совершенно без понятия, что делать дальше. Однако есть какие-то вещи, которые понятны и так.
    — Ты очень смелая девушка, очень умная — но ты не могла, — обрывает себя, подбирает более правильные слова: — поэтому ты стоишь здесь, ты живая, и ты справишься с этим. Ты все сделала правильно, ты ни в чем не виновата.
    По откладывает в сторону тетрадь с карандашом и все-таки поднимается с места, чтобы сделать несколько тихих шагов вперед и неловко опуститься на колени рядом с Кассианом, посмотреть на Джин точно так же — снизу вверх. Пусть она решает.
    — Здесь ты в безопасности. Мы будем делать только то, что ты захочешь и разрешишь. Если ты хочешь что-то запретить нам сразу или чтобы мы ушли, если мы тебя пугаем — только скажи. Что угодно. Как я и говорил. Только если ты позволишь. Договорились?
    По смотрит на Джин, но спрашивает обоих.
    Стоит ему замолкнуть, как желание обнять ее становится почти невыносимым, но По держит себя в руках — Кассиан рядом держит себя в руках тоже, значит, так правильно, значит, обнять он может только словами, и так он не сделает все хуже. Он и без того достаточно напортачил за последнее время. Пусть инициатива для разнообразия побудет в руках тех, кто разбирается лучше.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-01-28 11:15:23)

+2

198

Они пугают её — но не так, как Гарретт. Гарретт вызывает в ней только отвращение и желание никогда — совершенно никогда — не видеть его, даже не знать о том, что он когда-то существовал.
Кассиан и По пугают иначе — она не понимает. Зачем они это делают? Почему говорят, что не виновата, если это очевидно? Ведь она так решила, она пошла по самому легкому пути, она… Она.
Ведь она могла бы сделать что-то иначе, принять другое решение — но это было самым удобным. Самым простым.
А они зачем-то — зачем, Господи, это ведь не смешно вовсе, — встают на колени, говорят, что она не виновата; что только если она позволит — и Джин чувствует, как ее разбирает нервный смех, и зажимает рот ладонью, переводит судорожно дыхание.
— Вы… не надо так. Не надо, пожалуйста, — она осторожно касается их плеч, тянет легонько — у По больное плечо, оно должно заживать, не стоит его тревожить, — и смотрит почти умоляюще. — Встаньте. Пожалуйста.
Почему-то от того, как они стоят, как смотрят, пробирает до самых костей — и снова страшно, только совсем иначе. Словно внутри что-то сжимается, тянет — как когда стоишь над обрывом, и всего-то шаг отделяет от пустоты.
— Я… вы можете… можете делать, что хотите, — Джин потеряно смотрит на них, не понимает — почему? Почему они говорят это? Почему не ушли — почему не попросили её уйти? — Это ведь… твой дом, По. Я… не могу ничего запрещать, — она сглатывает, тревожно ломает пальцы — и крепко сжимает их, чтобы уняться хотя бы немного. — И не хочу. Никому из вас.
Почему? Они должны были отвернуться — ведь всегда отворачиваются, всегда обходят стороной, ведь о таких вещах в обществе — ни в одном из известных Джин — не говорят.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

199

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]По наконец-то говорит правильные вещи, и Кассиан только кивает, все так же глядя на Джин. Все так - она смелая, она не могла. Она отдала этому делу больше, чем они двое, а теперь боится, что ее станут за это винить.
Рука у нее теплая, легкая. Кассиан кладет сверху ее ладони свою - всего на секунду - и действительно встает. На ногах ему куда сложнее бороться с желанием обнять ее, закутать в одеяло, в пиджак, в себя самого и держать так, пока она не забудет и эти мысли, и то, что было. Пока Гарретт не будет казаться просто страшным сном.
Он хочет сказать, что это и ее дом тоже, но осекается - не ему это говорить. У него куда меньше прав быть здесь, чем у Джин. Но По дал им ключ, а они дали старому пустому дому немного жизни. В домах обязательно должен кто-то жить, иначе они быстро превращаются в строения, а потом и в развалины.
- Мы будем делать делать, что захотим, - обещает Кассиан, - только если и ты так будешь поступать. Но если ты не хочешь запрещать, то если - нет, когда - когда мы захотим, мы будем спрашивать, можно ли. Да?
Кассиан смотрит на Джин, спрашивая, потом на По - предупреждая. Хотя помнит, что точно с таким же предупреждением на него смотрел и По. Значит, они одинаково видят, значит, понимают друг друга.
Он подается вперед, но все же остается на месте.
- Можно, я тебя обниму? Пожалуйста.

Отредактировано Cassian Andor (2018-01-28 13:38:05)

+2

200

    Откуда им знать, что он тут тоже чувствует себя гостем. И чувствовал всегда.
    — Это мой дом не больше, чем ваш.
    На ногах По чувствует себя лучше. Ловит предупреждающий взгляд Кассиана — стыд за собственную недавнюю несдержанность простреливает сквозь все тело. Конечно, он будет спрашивать. И не будет кричать и стучать; По хорошо запоминает правила и предупреждения. Не всегда слушается, но запоминает — прекрасно.
    — Да, — кивает он на слова Кассиана. — Ты можешь запрещать все, что угодно. Или говорить «нет». Мы услышим. «Нет» — хорошее слово, не стоит от него отказываться, — По говорит так, будто собирается что-то делать, но на деле просто стоит рядом — ближе, чем считается приличным, но все же чуть дальше, чем нужно для того, чтобы легко обнять человека. И, в отличие от Кассиана, не делает ничего. — Если кто-то не слышит «нет» — это его проблемы, не твои. И, ради всего святого, это правда даже больше ваш дом, чем мой. Вы провели тут больше времени за последнюю неделю, чем я — за последние пять лет. И, поверьте, вдохнули в него куда больше жизни, чем я бы вообще смог.
    По продолжает говорить, чтобы скрыть неловкость; он хотел обнять Джин, но если это сделает Кассиан — так даже лучше. Когда он говорил, что не может — не шутил, это правда так, и это удерживает его от любых действий мертвой хваткой. Но когда он говорил, что хочет — не шутил тоже, поэтому еще стоит здесь, близко к ним, вместо того, чтобы шагнуть назад, туда, где на полу расчерчены невидимые рамки приличий, в которых стоит держаться, когда разговариваешь с женщиной. Да и с мужчиной, в общем-то, тоже. По прячет руки в карманы брюк, оглядывается вокруг. Камин потрескивает.
    — Так что распоряжайтесь здесь, как хотите. Я бы только попросил мебель не портить, но не думаю, что это в ваших планах, — он пожимает плечами. — И в моей комнате аккуратнее, если будете заглядывать: там карта на полу лежит — не наступите, а то у меня всё смешается.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-01-28 14:12:06)

+2

201

- Можно. Конечно, можно, - Джин запинается, когда смотрит на Кассиана, и едва заметно кивает. - Не спрашивай... те о таком. Пожалуйста.
Джин не знает, что они думают, не понимает, что заставляет их так думать, говорить, делать.
Но она знает, что прикосновения ее не пугают; никогда не стоит бояться оружия - только того, кто берет его в руки. Кассиана и По - теперь - вот так Джин не боится. И когда Кассиан обнимает ее, судорожно переводит дыхание, жмурясь на мгновение, на мгновение же прижимается лбом к его плечу - прежде чем осторожно, нерешительно протянуть руку к По.
Это нечестно - она знает. Но хотя бы один раз?
- Пожалуйста, По.

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Отредактировано Jyn Erso (2018-01-28 13:50:57)

+3

202

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Джин кивает, и Кассиан, не медля ни секунды, обнимает ее так, как хотел - давно, все время хотел, так, будто он действительно может защитить ее от всего. Она не просит останавливаться, хотя дышит в его руках, как пойманная дикая птичка, прижимается к нему. И все хорошо - но только все кажется, что чего-то не хватает.
Кого-то не хватает.
Кассиан помнит, что По все еще здесь. На пороге своих приличий, навязанных обществом, который он все никак не может переступить сам. На порога - потому что, возможно, ждет, чтобы его просто кто-то вовремя толкнул.
И Кассиан отстраняет от себя Джин, только на миг, потому что так правильно, так хочется. Хватает уже привычным, но на этот раз куда более мягким жестом, По за плечо - на этот раз за здоровое - и тянет к ним, обнимает и его тоже.
Так, рядом с Джин, рядом с По, он чувствует, что теперь все правильно. Кассиан набирает воздуха в грудь, но не может объяснить, почему так правильно, остальным. Он не уверен, что смог бы и на испанском.
Джин он держит бережно, чтобы она могла в любой момент уйти, чтобы не думала, что это невозможно, По, напротив, крепко, чтобы тот понимал, что он нужен, а не просто владелец дома, раскладывающий карты по своей старой комнате, что в "них", которые вдохнули жизнь в дом, его не меньше, чем Кассиана или Джин. И, спустя короткое время молчания, Кассиан все же находит хотя бы одно точное слово:
- Вместе.

+2

203

    По все пытается придумать, о чем сказать еще, лишь бы не реагировать на «пожалуйста» Джин — она в руках Кассиана, что еще ей нужно? Он знает, конечно, что — кто — но от этого не легче. Сейчас самое время шагнуть назад, выскользнуть из этого интимного момента, и По даже начинает отступать — успевает отклониться назад на полшага, прежде чем Кассиан, будто почувствовав, ловит его и тянет обратно за плечо.
    И По остается стоять на пару мгновений, так и держа руки в карманах брюк, словно не доверяет сам себе. Можно попытаться вспомнить, когда его в последний раз обнимали — даже просто по-дружески, и, кажется, это было года три назад. До предыдущего отпуска. Напоследок. По забыл это приятное щемящее чувство в груди. Он вынимает руку из кармана брюк, аккуратно касается спины Джин — даже не держит, скорее притрагивается, как притрагиваются к произведениям искусства, не дыша — рука раненая, но дело не в этом. Другой рукой тоже не держит, но держится за Кассиана, как за буй или за борт лодки, чтобы не отнесло течением в сторону - и чувствует крепкую хватку на себе в ответ.
    Он же сам сказал Джин: только то, что она разрешит и захочет.
    Себе он говорит: только этот один раз. И закрывает глаза.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

204

До последнего боится, что По уйдёт - просто развернётся и оставит их, и все. И на этом - все.
Но он не собирается - или не успевает; оказывается рядом.
И Джин протяжно, тихо выдыхает, когда его рука ложится ей на спину, когда их становится трое.
И осторожно подаётся ближе, чтобы не тянуться от одного к другому, закрывает глаза, прижимаясь к ним - Кассиан и По стоят плечом к плечу, и это... удобно? Хорошо? Правильно?
Джин не знает - го ощутимо расслабляется, чувствуя, как отступает напряжение; как ком в горле, мешающий дышать, понемногу становится все меньше и призрачнее.
Так - правильно, и она практически прячется в их объятиях, говоря себе, что это только один раз. Один раз - и все. Не больше. Не нужно большего, это уже много, это уже хорошо.
И думает, что не побоялась бы пройти все это ещё раз, только бы знать: этот раз - не последний.
Ноги немного подкашиваются - знать бы точно, отчего, - и Джин чуть крепче цепляется за Кассиана и По, жмётся ещё ближе.
Так - правильно.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

205

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]По не пытается вырваться, и это все упрощает. Потом Кассиан чувствует, как тот как-то выдыхает, расслабляется - будто сдается не то чужой хватке, не то своим желаниях - хотя бы на время. Чувствует на себе хватку не менее крепкую, чем свою. Решает, что теперь все будет хорошо.
Кассиан стоит между двумя людьми, которые что-то для него значат - много значат. Такие люди у него есть впервые за долгое время, и никого из них он не хочет отпускать, потому что рядом с ними больше не чувствует, что он - ненастоящий человек. Ненастоящий американец, полицейский - но не человек. Человек он именно такой, как надо, хотя бы здесь, хотя бы в их глазах
Он сжимает их крепче, прижимает голову к По, потом наклоняет ее, прикасается губами к виску Джин.
Ему кажется, что проходит очень много времени, хотя вряд ли это так. Кажется, что проходит все время в мире, и что если так и стоять, то ничего плохого с ними не случится. Но им нужно вернуться, нужно закончить начатое - и Кассиан в последний раз гладит по спине Джин, одобрительно хлопает по плечу По и выпускает обоих.
Ему все еще кажется, что вдвоем они смотрятся хорошо, но теперь еще кажется, что это хорошо - неправильно. В этом хорошо все равно чего-то не хватает.

+2

206

    Джин жмется ближе, расслабляется, По тоже расслабляется следом: если ей не душно и не страшно в их объятиях, наверное, все еще не так уж и плохо. Она выберется, она умная девочка, однажды до нее дойдет, что на свете есть подонки, и она не несет за них ответственность. По тихо улыбается сам себе, позволяет чужому теплу проникнуть внутрь, просочиться меж ребер, согреть. Стоит начать греться — и хочется, чтобы этот один раз не заканчивался, как когда сидишь у камина в лютую зиму, и ветер с озера долетает даже досюда, свищет в окнах, но тебе тепло и хорошо.
    По с сожалением отпускает Кассиана, дает руке соскользнуть, открывает глаза. Он не тянет его обратно, честное слово, только потому, что не имеет права. С одного бока становится прохладно, и сейчас станет прохладно и с другого, когда По выпустит Джин. Он забыл щемящее чувство от объятий, он помнит, как обрывается все внутри, когда отпускаешь кого-то в последний раз. На краткое мгновение По прижимает Джин к себе крепче, уверенней, зарывается носом в волосы, вдыхает — и выпускает с шумным выдохом, отступает.
    Не совсем то, что он планировал, когда звал их сюда потанцевать, но кто ж знал.
    Впрочем, хорошо, что он не знал.
    Впервые за несколько дней По ужинает нормально. Какое-то странное умиротворение пронизывает его, вплетается в дыхание, в каждый жест, в каждое слово, в то, как он часто улыбается уголками губ, и морщинки все равно собираются в уголках глаз. Уходя спать, По оставляет дверь открытой, аккуратно переступает по комнате, чтобы не сдвинуть случайно ни одну из разложенных бумажек. Мелодия отпускает его, и он может спать спокойно.
    Поутру, сразу после завтрака, По приносит вниз, в столовую, карту Чикаго. Приносит и свои бумажки, раскладывает их аккуратно на столе, стульях, полу. Сегодня у него уже не так болит плечо, и ему удается надеть рубашку нормально. Он все равно избегает резких движений правой рукой. Учитывая, что большую часть времени он просто стоит, в задумчивости держась за подбородок и разглядывая карту, особо сильно ничего избегать ему и не приходится.
    На карте отмечена его сожженная квартира. Сверху бумажка с описанием и датой. Отмечено место, где он получил открытку в Лиззи — с описанием и датой. Жаль, сама открытка утеряна. Отмечен участок. Отмечено место, где он столкнулся с Беном в последний раз — совсем неподалеку от участка. Сверху тоже лежит бумажка. На юго-западе за пределами карты лежит бумажка, отмечающая место, где он бросил Лиззи. Отмечен дом пани Ориховской — еще одна бумажка. Между домом пани и бывшей квартирой — еще заметка, про кошку и Кассиана.
    Рядом По кладет лист, куда выписывает все детали истории с Джесс. Всё, что может хоть как-то подтверждать недобрые намерения Бена. Фотография с Эбигейл. Ее могила в Бостоне, дата смерти. Отсутствие информации про Бенджамина Чизвика в Бостоне или в Гарварде. Его скорый переезд. Открытый счет, куда Бен внес внушительную сумму сразу. Синяки Джесс — хотя все, что связано с ней, По записывает просто как «Джессика». Все это нужно поднимать, раскапывать. Еще нужно поговорить с отцом, добиться того, чтобы он дал свидетельские показания. Добиться, чтобы они были правдивыми.
    По хмурится, кружа над своими бесконечными заметками и перекладывая их то так, то этак.
    — Почему же ты ждал девять, почти десять лет? — бормочет он себе под нос. — Что ты делал все это время? А самое главное, — По хмурится еще сильнее, — как нашел меня.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-01-28 16:34:26)

+2

207

Сначала Джин жмурится крепче, когда По прижимает ее теснее и ближе, и, неловко повернувшись, задевает губами его шею. Потом, когда он отпускает, улыбается — одними глазами, и ненадолго ловит его руку, чтобы потом так же поймать ладонь Кассиана и сжать ее.
Совсем потом, когда ужин и вечер — не в пример тому, что был в среду, теплый — остаются позади, Джин заканчивает раскладывать бумаги, чтобы утром продолжить работу над ними, и спрашивает Кассиана, может ли он поспать с ней.
Он может — и этой ночью — не в пример предыдущей — Джин хотя бы спит.
Кассиан теплый-теплый, рядом с ним хорошо — но двуспальная кровать все равно кажется ей ужасающе огромной.

— Разве найти человека — это так трудно? Особенно если знать, кого ты ищешь — тот же самый телефонный справочник, слухи, общие знакомые, — Джин делает глоток кофе, протягивая По вторую чашку, и заглядывает ему через плечо. Кофе для Кассиана уже стоит рядом с ним — ему Джин приносит в первую очередь; перепись книг — занятие муторное, особенно когда сокращения и символы приходится сверять по заметке. В заметке Джин столбцом выписывает все, что походя вспоминает — какие-то вещи она, привыкнув сходу читать, попросту не фильтрует, — и в течение получаса дополняет несколькими пунктами. — Это, конечно, не «Henrici’s», но говорят, что тоже неплохо.
Сделав еще глоток, Джин подходит ближе, наклоняясь над столом — аккуратно, чтобы не пролить кофе, но, подумав, попросту оставляет чашку — руки немного подрагивают. Разглядывает фотографию, касается локтя По пальцами.
— Это он — Бен? — взглядом указывает на темноволосого мужчину со странным, но по-своему привлекательным лицом, и прикусывает губу, глядя на девушку рядом с ним. — Она кажется счастливой. Это… очень грустная фотография.
Абигейл и правда кажется счастливой, а Бен — если не знать, что из себя на самом деле представляет этот ублюдок, — привлекательным и очень приятным. Обаятельным. Наверное, она даже может понять, что в нем нашла Джессика и почему не просила помощи, но…
Но Джин пристрастна — ведь она знает, кто он такой.
Жаль, что сестре По не повезло так сильно.
— Я подумала над тем, кто мог бы еще дать показания против Гарретта, — взяв чашку, обхватила ее ладонями и прислонилась бедром к столу, подняв взгляд на По. — Я напишу ему, и, даже если он не согласится, он не раскроет нас Гарретту. Только сначала — сколько еще времени мы можем здесь пробыть? Когда тебе нужно вернуться в Чикаго?
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

208

    — Это легко, если знать, где. Он не мог знать, где. Я уезжал после того, как он исчез, про то, где живет дедушка, он не знал — дедушка был слегка параноик. Поэтому тут нет электричества. Он верил, что по телефонным проводам можно отследить, где он живет, — По не столько отвечает, сколько бормочет себе под нос, принимая чашку из рук Джин. — И никогда не доверял информацию о своем месте жительства людям вне семьи — а Бен так и не стал для него семьей. Не было никого, от кого он мог узнать, что искать меня стоит в Чикаго.
    Ему нравятся ее маленькие прикосновения. И он даже не пытается делать вид, что это не так. Они ничем не отвлекают его от мыслей, в конце концов, их можно — если постараться — просто не замечать. По усиленно глушит голосочек, который, будто гувернантка, повторяет про правила приличия и то, как мужчина и женщина обязаны вести себя в обществе. И вообще.
    Учителя музыки По любил больше, чем гувернантку.
    — Вы можете пробыть здесь хоть до скончания времен, — рассеянно говорит он. — Мне нужно будет вернуться восемнадцатого — наверное, я сяду на поезд рано утром. Нужно купить новую машину. Не хочу смотреть на то, что он сделал с предыдущей.
    Что-то не складывается, и это что-то — очень важная деталь. Мотив. По вновь принимается кружить по комнате, наворачивая круги вокруг стола и осматривая все бумажки одну за одной. Мимоходом он заглядывает и через плечо Кассиану; он уже спрашивал, сколько еще осталось, буквально полчаса назад, и отвлекать того от дела еще раз не хочется. Наконец, По вновь останавливается у карты и проводит рукой по улицам, выводя какие-то маршруты: от участка к квартире, от участка к дому Пани.
    Как нашел и мотив — вот две вещи, которые вдруг не встраиваются в ровную картинку.
    По отступает от карты, складывает руки на груди, прислоняясь к стене спиной, и закусывает губу.
    — Если бы я был брачным аферистом. Мои планы порушил бы мальчишка — и он же попал бы под суд, пока я благополучно скрылся — зачем мне было бы его преследовать? Из мести? Девять лет спустя? У него нет, — мысль прошибает По и заставляет мурашки побежать по спине, — у него нет особого мотива. Я порушил его планы, но не нанес ему никакого ущерба. Ни его репутации. Ничему. Все считают, что он невиновен. Кроме меня. Это какое-то сумасшествие. У него нет особого мотива, у него нет способа найти меня — и он все равно здесь.
    Он хмурится, глядя на карту. Что-то в том месте, где он получил открытку, беспокоит его. Что-то во всех паттернах их встреч беспокоит его. Дважды — улица. И все вокруг примерно одного и того же района, хотя По кружил по всему Чикаго, иногда вплоть до пригорода. По отрывается от стены и медленно очерчивает карандашом круг вокруг этих двух мест.
    Если Бен здесь, ему нужно на что-то жить. Где-то жить. Оба раза, что он сталкивался с ним на улице, были недалеко друг от друга. Он не знает, когда в машине оказалась открытка, но тогда он приезжал в участок рано. Перестрелка была вечером, и Бен показался ему удивленным. По пытается понять, насколько это возможно, но в конце концов приходит к выводу, что единственный способ узнать наверняка — эмпирический.
    — Мне нужно в Чикаго, — говорит он, отступая обратно. — Я пойду туда, где он бросил мне в машину открытку и оставлю сообщение. Если это то место, которое я думаю, то есть шанс, что он его найдет и явится на встречу. Куда-нибудь, где он не решится стрелять в открытую. Тот же «Henrici’s».
    Это отличный шанс получить хотя бы немного ответов, и голос По выдает, что это решение уже принято и оспариванию не подлежит.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-01-28 21:43:58)

+2

209

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Ночью он снова спит с Джин. Она просит сама, и теперь Кассиан чувствует себя как-то свободнее. Но прежде они спали в одноместной кровати - и на большой пусто, даже вдвоем. Сквозь сон он чувствует руку Джин на своей груди, и его сердце от этого бьется спокойно, легко, радостно от того, что его кто-то гладит, как котенка.
В субботу Джин зовет его не только к себе в постель, но и к книгам. Кассиан с плохо скрываемой радостью бросает безделье, слушает про знаки и символы, кивает, смотрит на то, как Джин выводит буквы на бумаге, как на ее пальцах появляются чернильные пятна, красивые, похожие на тот единственный тип темных пятен, которому можно быть на ее коже.
Ему достается вторая книга, он идет по ней медленно, медленнее, чем Джин. Не может не вспоминать себя. Вот 24 год - он бежит из Барселоны, врет себе, что еще вернется, через горы переходит в Андорру, а оттуда - во Францию. Можно податься на восток, в Россию, где пытаются сделать не совсем то, о чем мечтали они - но хоть что-то. Кассиан считает деньги и страны, через которые ему придется пройти - и выбирает запад. Добирается до Шербура, где останавливаются корабли, идущие в Нью-Йорк из Англии. Он скверно говорит по-французски и совсем не знает английского, но всю неделю околачивается рядом с ирландскими рабочими, чтобы выучиться от них хоть чему-то. Первое, что он понимает по-английским - это что в Америку его не пустят.
Год тянется и Кассиан хорошо помнит то, что в нем будет дальше. Но так быстро расшифровывать он не может, потому можно не вспоминать время на острове Эллис, где он болел, пока не смог подкупить одного из санитаров и пробраться в страну, где его никто не ждал, и то, как там оказалось ничуть не лучше - даже хуже, потому что без документов он был всегда в опасности и долго еще ему снилось, как за ним приходят, долго еще любой взгляд на себе он считал приговором. Он и не любит вспоминать об этом.
Он выводит ровные строки хорошо натренированным в полиции почерком, без лишних значков и ударений, которые он раньше по привычке писал. Джин приносит кофе. По рядом, раскладывает записки, как пасьянс - и что-то в нем не сходится.
Кассиан зевает, потягивается, не вставая, держа палец на том месте книги, где он остановился.
- У него нет мотива, но у тебя есть, - говорит он. - Он мог убить тебя, но тебя не было дома. Он знал, где ты живешь - извини за это, кстати, я просто хотел помочь - но не убил тебя. Если бы я был брачным аферистом, я бы тоже не убивал людей открыто. Я убивал бы их так, чтобы это выглядело, как несчастный случай. Или чужими руками, например. И ждал бы. Девять лет - большой срок, многое изменилось. Например...
Кассиан все же откладывает книгу, потому что это хотя и менее полезно, но интереснее.
- Например, твой отец был моложе. За девять лет вы, как я понимаю, не помирились. Он считает, что ты виноват - не только в смерти Джессики, но и в... ну, ты знаешь. Ты не упоминал ни других сестер, ни братьев - я думаю, их и нет. Если бы я был Беном, я бы решил, что самое время напомнить, что ты за ужасный человек, спровоцировав тебя на что-то такое, на что суд не закроет глаза, а отец не станет откупать. Вдруг, оставшись без наследника, он вспомнит о Бене? Может, это и не так, но если так, то ехать в Чикаго тебе не нужно, и встречаться с ним - тоже. Хочешь, я поеду? Хочешь, я убью его вместо тебя?

Отредактировано Cassian Andor (2018-01-28 22:32:42)

+1

210

    По поднимает глаза, смотрит на спокойного, расслабленного, рассуждающего Кассиана через усыпанный детективными умозаключениями стол взглядом чистым и ясным, и говорит голосом таким же чистым и ясным — и ледяным, как северные ветра на набережной в самый холодный день зимы:
    — Ты больше никогда не будешь предлагать мне таких вещей — или произносить их вслух в моем присутствии.
    Он не спрашивает, понял ли Кассиан, услышал ли, осознал ли.
    По берет свою чашку с кофе, делает глоток, ставит ее рядом с картой, туда, где не лежит никаких бумажек. Собственная идея и ему не слишком-то нравится, очная ставка с убийцей — последнее, чего ему хочется, но это придется сделать, если он желает понять, что происходит. Вот так, лицом к лицу ему точно не составит труда прочитать Бена, как он читал его еще девять лет назад. Когда понял, что делают люди, когда лгут. Куда смотрят. Как держат плечи.
    — Я думаю, вам стоит поехать со мной, если вы не против, — как ни в чем не бывало продолжает он своим обычным деловым тоном. — На встречу. Сядете за соседний столик просто на всякий случай. Изобразите свидание. Только не увлекайтесь, — По заговорщицки улыбается. — Заодно Джин сможет отправить письмо откуда-нибудь из Чикаго вместо деревушки — это может спутать следы любому, кто захочет отследить, откуда оно послано. Правда, это вернет все поиски в Чикаго, но если вы будете оставаться здесь, вам ничего не грозит. Я уеду восемнадцатого и не буду возвращаться, чтобы не было никаких случайностей. Или, хм. Честно говоря, я могу снять вам дом или квартиру поближе к городу или в самом городе, — он смотрит на Джин. — Где ты будешь чувствовать себя лучше?
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+1


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Там, где тихо и светло [1920!au]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC