Star Wars Medley

Объявление

26.10.2017 Объявление об изменениях в правилах и об эпизодах в 34 ПБЯ.

07.01.2018 Выложены основные события, произошедшие в 34 ПБЯ.

Новый канон + Расширенная вселенная
Система: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг: 18+
Игровые периоды: II.02 BBY и V.34 ABY

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Бэйз Мальбус, Бэйл Органа, Армитидж Хакс, Джейна Соло, Рыцари Рен

— Я оценил. Просто теперь боюсь представлять программу-максимум: горы трупов и все в огне?
— Горы трупов в огне и вид на залив.
Cassian Andor & Jyn Erso

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Там, где тихо и светло [1920!au]


Там, где тихо и светло [1920!au]

Сообщений 331 страница 360 из 671

1

— Ну что ты, ведь кабаки всю ночь открыты.
— Не понимаешь  ты ничего. Здесь, в кафе.  Чисто и опрятно. Свет яркий.
Свет — это большое дело, а тут вот еще и тень от дерева.

Кассиан Андор, Джин Эрсо, По Дэмерон

Время: начало июня 1927 года
Место: Чикаго
Описание: О том, почему нельзя сидеть на капоте, устраивать облавы на спикизи и быть слишком правильным. И немного про то, что бывает, когда третий - в мыслях


хронология событий

июнь 1927

http://s7.uploads.ru/d8OgP.jpg

http://sd.uploads.ru/Kz9GH.jpg

ночь с 3 на 4 июня 1927 года (пятница-суббота) - убийство Шона Галлахера; Кассиан берет Джин в спикизи
5 июня 1927 года (воскресенье) - Джин приходит к Кассиану
6 июня 1927 года (понедельник) - Кассиан предлагает Дэмерону участие в авантюре; Дэмерон в это время остается без квартиры
7 июня 1927 года (вторник) - похороны Шона Галлахера
11 июня 1927 года (суббота) - Дэмерон соглашается на участие в авантюре; Джин, По и Кассиан встречаются втроем; об этой встрече доносят Гарретту, и он принимает меры. Джин соглашается на предложение Гарретта и напоминает ему о Дэмероне
14 июня 1927 года (вторник) - Дэмерон соглашается на предложение семьи Ним
16 июня 1927 года (четверг) - не-случается запланированная встреча, из троих приходит только Кассиан. Дэмерону напоминает о себе Темное Прошлоетм: его форд обзаводится крестообразной отметкой, а на сиденье обнаруживается открытка, из-за чего По пропускает встречу
17 июня 1927 года (пятница) - Дэмерон играет в бильярд с Гарреттом, официально знакомится с Джин, договаривается с ней о встрече на кладбище
19 июня 1927 года (воскресенье) - встреча на кладбище, планирование операции по извлечению бухгалтерских книг семьи Ним
24 июня 1927 года (пятница) - По и Кассиан проникают в кабинет капитана Гарсиа и роются в его бумагах
25 июня 1927 года (суббота) - По и Кассиан узнают о судьбе патологоанатома Доу
ночь с 29 на 30 июня 1927 года (среда-четверг) - Кассиан берет Джин в спикизи и отвозит в участок, где они встречаются втроем; затем По отвозит Джин к Гарретту, где получает задание - убить Кассиана
30 июня 1927 года (четверг) - По «убивает» Кассиана
1 июля 1927 года (пятница) - По играет в бильярд с Гарреттом
2 июля 1927 года (суббота) - По узнает, что его вновь искало Темное Прошлоетм; Джин и Кассиан выносят бухгалтерские книги семьи Ним и отправляю за город
3-5 июля 1927 года (воскресенье-вторник) - Джин и Кассиан изучают дом семьи По, ждут По, притираются друг к другу и тревожатся
6 июля 1927 года (среда) - рано утром приходит По, которого ждали днем раньше, со следами общения с Темным Прошлымтм; Джин и Кассиан наконец-то узнают, что же это за Темное Прошлоетм; Кассиан - хозяюшка, Джин - финансист, По - недоверчивый тревожный котик. Акт III: По устраивает музыкальную паузу, Джин пытает людей ногами и ведет себя крайне жестоко, Кассиан считает, что лишать выбора - это тоже принуждать; единственное «если», взаимное непонимание, По, который хочет, но не может в ménage à trois.
7 июля 1927 года (четверг) - По - непонятый музыкант, Кассиан - хозяюшка, Джин - главный бухгалтер на деревне
8 июля 1927 года (пятница) - По и Кассиан уверяются в том, что Гарретт - подонок, а Джин использует неконвенционные приемы в борьбе за третьего (не)лишнего.
9 июля 1927 года (суббота) - рабочая идиллия. Кассиан познает тайные методы шифрования, Джин снова использует неконвенционные приемы, По держится за подбородок и придумывает планы. Все трое придумывают планы, в результате чего По решает пригласить Бена на встречу во вторник. По страдает с матрасом и Эдгаром Аланом По, Кассиан проходит проверку на прочность, Джин выступает в качестве ревизора. Стихотворная пауза.
10 июля 1927 года (воскресенье) - музыкальная пауза, в результате которой: появляется песня про то, что дом - это где они втроем; Джин не оставляет По выбора, убеждая его в правдивости слов Эдагара Алана, а По слегка шатает внутренний мир Кассиана. Затем По оставляет записку для Бена, придумывает десяток аргументов, почему так нельзя, для Кассиана и Джин, но по итогу все спят в одной постели. Начинают спать, затем случается продолжение начатого в столовой разговора - на этот раз без портретов - но не срастается. Серьезный Разговор между Кассианом и По, в ходе которого оба признаются в любви на девятой-то странице!, а По приобретает для себя новую пачку стекла: «Во всём твоя вина» - на рынке более девяти лет!
11 июля 1927 года (понедельник) - ничего особенного не происходит.
12 июля 1927 года (вторник) - Кассиан одалживает некоторые привычки По вместе с его костюмом, Джин надеется, что в следующий раз одежды на ней будет меньше, По демонстрирует свои познания в искусстве и привитый вкус. Позже они убеждаются в том, что Бен - редкостный ублюдок, приводят По в чувство и домой, а также передают из рук в руки и держат. Время откровенных разговоров, незначительных для дела, но значимых для них самих деталей и воспоминаний, и сочинение третьего куплета про то, что дом - это люди, а не коврик перед дверью. Постель на троих, когда мякотка - это По.
13 июля 1927 года (среда) - нуар превращается в роадмуви. Сюжетно поговорили, сюжетно переспали, устроили сюжетное взаимопроникновение культур и изучение новых языков; Кассиан нашел личный сорт стеклянного крошева.
14 июля 1927 года (четверг) - По выясняет, что дома его считают мертвым, отец его вовсе не ненавидит, а новый валет Кеса Дэмерона мастер в вопросах организации горячего приема. Кес Дэмерон плохо играет в шахматы, но умеет находить нужных людей, Кассиан продолжает закидываться стеклянным крошевом, Джин никого не трогает. Эстафету со стеклянным порошком передают Джин, ведь Звездочка должна сверкать. В Нью-Йорке они обедают, составляют планы, а По доказывает, что он огонь, он смерть, он невероятный. Обратная дорога проходит без приключений.
15 июля 1927 года (пятница) - По обнаруживает, что ему на переносицу кто-то положил гирю и забыл забрать; оказывается, что Бен - редкостный ублюдок и начал ретушировать фотографии и шантажировать ими коллег после совместных вечеринок еще до того, как это стало мейнстримом; Джин с наслаждением грызет стеклышко, но соглашается им поделиться только после того, как По уговаривается на бартер. Стелышко бьется, По отсыпается, Кассиан падает в испанские флэшбэки. Выясняется, что быть всего лишь человеком - совсем даже неплохо. Кассиан учит Джин готовить, По смущает ее разговорами, Джин требует себе двойную фамилию и соглашается на фиктивный брак второй раз за месяц. По мужественно терпит попытки залечить его насмерть, Кассиан переживает, Джин умудряется никого не отравить своей стряпней.
16 июля 1927 года (суббота) - все стеклышки разбиты, котики заслужили поощрение. Котики шуршат бумажками. Фанты.

дом Дэмерона

ДОМ
Там есть подвал, в подвале раньше был погреб, сейчас там можно найти еду, которую По туда привез, всякие консервы, вот это вот все. Большой запас дров и спичек. На первом этаже есть просторная гостиная с камином, там же стоит рояль, кресла-диван, шкафы с книгами — классическая американская литература, атласы, всякое-разное про авиацию. Над камином на полке стояли фотографии, но они убраны, остались только следы пыли. В прихожей у двери стоят старинные маятниковые часы, которые до сих пор работают. Электричества там не проведено, но есть газовые лампы, свечи, опять-таки, по всему дому раскиданы спички. Есть кухня, столовая, где большой стол на восьмерых человек, посередине стола стоит пустая ваза для цветов. На стенах висят потреты акварелью, все отдельно: генерал Бэй, его жена, Шара, Кес, По, один портрет снят. Есть кладовая со всякой утварью, метлами, вот это вот все. Вся мебель укрыта белыми покрывалами.

На втором этаже спальни: одна master bedroom, с большой двуспальной кроватью, там стоит трюмо с зеркалом, шкаф для одежды, кресло-качалка, есть отдельная ванная. Есть еще одна спальня с двуспальной кроватью, чистенькая, гостевая. Есть комната с одноместной кроватью, в ней много разных моделек самолетов, старый ящик с детскими игрушками, на столе до сих пор лежат какие-то чертежи и детские рисунки. Двери везде открыты, кроме еще одной комнаты. В этой еще одной комнате тоже одна кровать, трюмо с зеркалом, шкатулка с украшениями, шкаф с платьями, если захотите порыться — напишите, я расскажу, что там еще можно найти интересного. Плюс кабинет, где много книжных шкафов, карта США на стене, большой глобус на трех ножках, дорогой стол красного дерева и кресло, на столе до сих пор все разложено так, будто человек вот-вот вернется и продолжит работу над чем-то. На чердаке склад разнообразных вещей, от садовой утвари до игрушек, есть маленькая лошадка-качалка. Снятый портрет стоит там же, повернутый лицом к стене. Там много разных сундуков со всякими штучками, на одном сложены красивые дорогие фотоальбомы, меж страниц заткнуты фотографии с каминной полки.

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Отредактировано Jyn Erso (2018-02-15 00:22:06)

+2

331

    По видит, как они передают его друг другу, почти с рук на руки: Кассиан едва уходит наверх, как рядом уже Джин, обнимает и целует в висок, и зарывается пальцами в волосы — По прикрывает глаза и открывает, только когда возвращается Кассиан. С открыткой. По смотрит на нее так, как будто это портал в параллельный мир. Не в выдуманное будущее, а в реальность. Туда, где Бен лжет.
    По ничего не говорит, но тянется рукой к галстуку, тянет узел, а чуть подумав, тянет галстук с себя вовсе и кладет в карман пиджака. Открытка настоящая. Открытка не вписывается в концепцию невинности, которую он сегодня услышал, не так ли? Открытка — не выдумка, не мираж, открытку видел Кассиан, теперь ее видела и Джин тоже, и видел сам По. Она настоящая.
    По не знает, как это заставляет его себя чувствовать.
    Ему все еще странно, когда он устраивается на полу у камина рядом с Джин, лежит головой на ее коленях, оставляя место Кассиану с другой стороны, если он вдруг тоже захочет. По смотрит на огонь в камине, как тот обволакивает поленья, спокойный, теплый. Пальцы Джин в волосах вводят его чуть ли не в транс, а может быть, он просто устал — думать, перебирать варианты, пытаться разобраться. Он девять лет этим занимался, так или иначе, во сне или наяву. Сколько раз он спрашивал у Джессики из снов, винит ли она его?
    По тянет цепочку с кольцом из-за ворота рубашки, сжимает в кулаке.
    — Что такое «cariño»? — он неловко повторяет незнакомое слово.
    Ему нужно поговорить о чем-то, что не связано с Беном, с Джесс, с прошлым. Ему нужно вернуться в настоящее, в сюда, в сейчас, где они втроём у камина, и это дом. И это всегда будет дом — не место, но люди.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-03 14:16:50)

+2

332

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Уют, дом им возвращает Джин. По, хоть и спокойнее, чем был, все равно кажется каким-то хрупким. Неверное - слово - и его опять унесет в сомнения. Джин удерживает его теплом и прикосновениями. Для Кассиану они тоже оставляют место, и все вместе почему-то вдруг трогает его. Будто отблески камина, пляшущие по гостиной, слова Джин и По, их взгляды, да и вообще все обнимает его, а потом остается стоять рядом.
Он смотрит несколько минут, запоминая эту картинку и это чувство, а потом ложится, кладет голову на колени Джин. Выдыхает, разом сбрасывая с себя лишнюю ответственность, лишнюю осторожность, лишний страх - в нем довольно много лишнего, так много, что он и ровые, как оно, н чувствовать его, быть легким.
- Это... - Кассиан ищет слово, шарит глазами по мерцающему светом потолку, - любовь? Дорогой? Это... Как это будет? Слово нежности? Так говорят детям, друзьям, близким. Так можно сказать любимой.
Он улыбается Джин, потом заводит руку за голову, находит По и гладит его.
- Или любимому. У тебя хорошо получается говорить его.

+2

333

Они оба ложатся к ней на колени, и это немного тяжело, но очень приятно. Уютно. Хорошо.
Джин зарывается пальцами в их волосы, чуть устало, но все-таки улыбается. Гладит обоих, прикрыв глаза, и тихо выдыхает:
- Mo ghrá, - прикусывает нижнюю губу, склонив голову к плечу. Ласково касается их скул. - Так говорят «моя любовь».
От этих слов - своих же, и это забавно - Джин краснеет, но в свете камина это едва ли заметно.
Но эти слова рвутся - и совсем не хочется пытаться их удержать.
Словно что-то давит изнутри грудной клетки, и снова - снова трудно дышать, но теперь совсем не от страха.
Так бывает после дурного сна, когда ещё не пришло облегчение, что кошмар позади, но есть понимание: все кончилось.
И самое страшное теперь - поверить и выдохнуть, чтобы затем вдохнуть, и позволить себе дышать дальше.
И Джин заставляет себя выдохнуть.
Вдохнуть.
В камине трещит огонь, и в комнате уже тепло; и отпускает этот мерзкий, добирающийся до костей холод внутри, и в животе тоже становится тепло, и воздух - июльский, мягкий и прозрачный, напоённый тишиной и дневной усталостью.
- Mo ghrá, - тихо повторяет Джин и, наклонившись, коротко целует каждого в висок, чуть улыбаясь.
Тепло. И дышать становится легче.

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+1

334

    — Cariño, — повторяет По; запоминает: — Mo ghrá.
    Ему нравится, как звучит, но хочется спросить, как это будет во множественном числе. Не одна рука гладит его, но две. Ему всегда говорили, что придется выбрать. По разжимает руку на кольце, опускает на него глаза. Блики танцуют на тонком ободке.
    — Я люблю вас.
    Звучит точно так же, как «я люблю тебя», но это «тебя» — на самом деле «вас». И хорошо, удобно, что на родном языке тоже не нужно выбирать: один или двое. Как будто так и задумано. Специально для них.
    По прячет кольцо под рубашку, возвращается взглядом к огню. Он уже говорил эти слова Кассиану, но тогда они вырвались случайно, как заполошные птицы, потому что ему было больно, и нужно было сказать что-то, чтобы перекрыть это чувство. Сейчас По произносит их специально, и они звучат легко, подлетают вверх, как искорки от огня в камине, светят, дышат теплом.
    Сегодняшняя встреча отступает на второй план, размывается — всего лишь на время, но этого достаточно, чтобы вдохнуть, прийти в себя, сориентироваться. Отдохнуть. Боже, как он жил всё это время без этого чувства? Без этих людей?
    — Мне кажется, я любил вас всегда, просто не знал.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

335

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Кассиан одними губами повторяет незнакомые по звучанию, знакомые по значению слова. Это не английский, это как-то другой язык, звучит он так же красиво, как любой другой, когда на нем признаются в любви. По вторит им на английском, Кассиан докидывает признание на испанском:
- Te amo.
Любовь закольцовывается, делится на три, множится дальше и дальше, пока не заполняет пространство между ними, дом, весь мир - а они втроем остаются в центре этой абсолютной любви.
Кассиан вдруг думает о том, что однажды все это закончится. Должно закончиться - они помогут По, помогут Джин, а дальше им всем нужно будет как-то жить. И, вполне возможно, места для остальных не останется. Это должно расстраивать, но Кассиан терял достаточно, чтобы уметь ценить то, что имеет сейчас, потому он только тянется вверх, садится.
- Я люблю вас сильнее, чем любил кого-либо здесь, - говорит он. - Я все сделаю для того, чтобы вы были счастливы
Кассиан смотрит, запоминая, как выглядят их лица, спокойные, почти счастливые, ничем не встревоженные - ни Гарреттом, ни Беном, ни будущим. Целует Джин, осторожно и нежно, как если бы мог обжечь ее. Целует По, быстро и требовательно, как если бы мог обжечься сам.

+2

336

Они говорят о любви; о том, что он всегда любил их, просто не знал; о том, что любит их сильнее, чем кого-либо здесь.
Джин не знает, что сказать ей, и когда Кассиан целует ее, это кажется спасением.
Она не умеет говорить о любви, совсем не умеет - и даже не представляет, что можно сказать.
Что ей совсем не страшно, когда Кассиан вот так целует ее сейчас? Что ей не хочется сжаться, когда По лежит головой у неё на коленях, и ему достаточно податься резко назад головой, чтобы больно ударить - но она даже не думает, что он так может сделать, ведь это По?
Что ей очень сильно хочется, чтобы не только в объятиях было хорошо и тихо, но и дальше, чтобы не страшно было самой сделать первый шаг, поцеловать каждого так, как они целовали ее в постели?
Что рядом с ними не страшно - и рядом с ними дом, рядом с ними тихо.
Легко.
И словно они сами - воздух, и только ими одними способна дышать.
Джин не умеет говорить о любви - о влюблённости и привязанности, о влечении, но не о любви.
Поэтому она тянется к Кассиану за новым поцелуем, а потом целует По, и ловит их руки, и прячет в них лицо, и не держит их, касается едва.
Зачем держать и держаться, если и так знает - не отпустят? Не отпустят - и не дадут сорваться.
Пока сама иного не попросит.
Касается их рук горячими губами, обжигает дыханием - и дышит, дышит, ведь перед смертью не надышишься.
А любовь, говорят, она ведь как смерть - однажды все равно наступит.
И сбежать от неё не сумеешь - и не захочешь.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Отредактировано Jyn Erso (2018-02-04 00:22:58)

+2

337

    Ему не очень-то хочется целоваться, или, по крайней мере, По так думает. Мысли про Бена отступили, но они здесь, рядом, на кромке внимания — того и гляди шагнут обратно, а это совсем не то состояние, в котором стоит целовать любимых. Но Кассиан не спрашивает его — и целует, и Джин не спрашивает его, вообще ничего не говорит — и целует, и как можно им не ответить? По разворачивается с бока на спину, чтобы было удобнее, да и плечо так будет меньше саднить — и ловит оба поцелуя, а когда они целуют друг друга, то смотрит с тихой улыбкой.
    Прав Бен или нет — это всё здесь и сейчас неважно.
    В конце концов, они еще не знают ответа, а все равно тянутся к нему, как будто нет ничего, что способно запятнать его в их глазах, как будто даже если что-то и сможет — это неважно.
    Джин прячет лицо в их ладонях, и По, пользуясь моментом, аккуратно гладит ее большим пальцем по щеке — не бойся, птичка, мы здесь, мы не исчезнем, можешь не цепляться так сильно — и смотрит снизу-вверх, словно видит сквозь ладони и сквозь ее поцелуи, видит лицо, а за лицом — душу. И она сияет.
    — Я любил три раза в жизни, — после паузы говорит По, тянется свободной рукой, находит руку Кассиана. — Мне было пятнадцать, и я тогда даже не знал, что это такое. Всегда думал, что влюблюсь в девчонку, если влюблюсь вообще, но промазал, — у него тихая, спокойная улыбка; воспоминание приятное, чуточку смешное, хотя тогда так не казалось. — Я не думал, что так вообще можно. Но в то же время, я не знал, как прятать такое восхитительное чувство, и не понимал, зачем — и до сих пор не понимаю. Ты был прав, а я забыл, — По находит взглядом глаза Кассиана. — Второй раз я был влюблен три года назад, но она ушла, и я забыл, — повторяет он. Прикрывает глаза. — Теперь вспомнил.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-04 12:16:22)

+2

338

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Он не спрашивает про третий раз, потому что По ведь уже говорил, что любит их, но всего два раза, и так, будто говорить это тяжело. Кассиану, который провел юность, болтаясь между классовой борьбой и влюбленностями, это странно - он может рассыпать признания, как мелкий дешевый жемчуг, и любит делать это: тогда ему кажется, что у него в душе на ветках сидели тысячи птиц, а теперь они все разом взлетели, и за их крыльями е видно ни неба, ни мира, а одну только любовь.
Он и сейчас видит ее - видит в ней Джин, видит в ней По. Он не спрашивает у По даже о том, как он знал, что его первая любовь - любовь, а не крепкая дружба, потому что и в глазах По видит, как там мелькают чьи-то крылья. Конечно же, он знал.
Вместо этого Кассиан говорит:
- Я влюбился в первый раз в двенадцать, в черноглазую девочку, которая по воскресеньям крутила на площади шарманку. Во второй раз я влюбился неделей позже - и эта по субботам помогала отцу на рынке. Я был счастлив две недели, а потом моя маленькая шармащица пришла на площадь на день раньше, и обе они обиделись на меня до самой смерти.
Ему стоит засмеяться, но Кассиан только тихо, осторожно улыбается, потому что помнит, что самая смерть пришла за обеими всего через два года.
- В последний раз я был влюблен еще дома. А теперь есть вы. Теперь у меня есть вы.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-04 21:18:10)

+2

339

Джин трет немного краснеющие уши, отпустив руки По и Кассина, и смущенно, но весело фыркает.
— Мне было четырнадцать, почти пятнадцать, и мы с Шоном тогда только приехали в Бэнбридж, и он обещал познакомить меня со своим другом, — рассеянно гладит По по волосам, перебирая их, и щурится на огонь. — И познакомил — он привез нас к себе домой, в паб, и мы жили у него неделю, прежде чем я угнала его машину.
Тогда, конечно же, это казалось величайшей драмой — куда там Шоу и Уайльду; сейчас это вызывает теплую улыбку и смех — и Шон, помнится, говорил, что однажды именно так и будет.
И не только Шон.
— Угнала, и, поскольку умела только заводить, а не водить, далеко не уехала — до ближайшей изгороди, хотя открытые ворота были буквально в пяти шагах. После этого Шон пообещал, что научит меня водить, а его друг, — она тихо смеется, — когда я все-таки призналась, сказал, что теперь он просто обязан на мне жениться — машины ради него еще не угоняли.
Тогда, конечно же, она сильно обижалась — и сейчас вспоминать об этом смешно, очень забавно — и очень тепло. Словно кутаешься в старый мягкий плед, выцветший, но все так же греющий.
— Я тогда обижалась очень сильно. Но Сэм — он очень хороший. И очень правильно тогда сделал, — Джин коротко трется щекой о плечо Кассиана, щурится и улыбается — спокойно, расслабленно, едва ли не смеется. — Машину, правда, я еще долго отрабатывала, когда мы к нему приезжали. А он говорил, что её и совсем не жалко, если после этого у него за стойкой будет сама Рози МакКэн натирать кружки.
Это старая, очень старая шутка — но и от нее тоже тепло; и совсем не страшно и не неловко рассказывать о чем-то таком — очень, оказывается, личном.
Но это хорошо — вот здесь, вот так; именно с ними.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

340

    По тихо смеется над историей Кассиана. Детская влюбленность — это всегда хорошо, пусть и кажется, что конец света. Над историей Джин он тоже смеется и так же тихо, чтобы не нарушать интимность момента, и показывает на нее пальцем, смотря с наигранной опаской:
    — За руль тебя больше не пущу, — это шутка, конечно, за двенадцать часов до Нью-Йорка завтра они наверняка все успеют побывать за рулем, — хватит с меня и одной разбитой машины.
    По все еще посмеивается, когда садится и стягивает с себя пиджак, бросает его на диван рядом и ложится обратно на колени к Джин. То, что она делает с его волосами — это какая-то запрещенная магия, и он то и дело прикрывает глаза от наслаждения, спокойный и расслабленный, будто и не было никаких встреч сегодня, будто не было сожженных квартир и убийств столько лет назад.
    Ему нравится этот разговор, нравится знать, что у Кассиана были площадь и маленькая шарманщица с черными глазами, что у Джин были изгородь, машина и опыт за стойкой бара. Это малозначительные детали. Их никак не используешь, не приспособишь ни к какому делу. Мафиози плевать на шарманщиц, а аферистам — на то, что где-то в Бэнбридже машина поцеловалась с изгородью. И от этого хорошо. Эти детали — ни для чего, они просто для них, друг для друга, и только.
    — Хорошо, сойдемся во мнении, что детская влюбленность — это очень смешно. Как насчет первого поцелуя? — спрашивает По. Переводит лукавый взгляд с Джин на Кассиана и обратно. Ему становится интересно, насколько далеко можно зайти по этой тропке. — Я расскажу про оба своих, но сначала вы.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

341

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Кажется, с По они впервые говорят о чем-то, неважном для дела. Джин он уже расспрашивал о мелочах, но тогда это было нужно, чтобы отвлечь ее, а теперь это просто разговор. Необязательный, и тем хороший. Кассиан слушает про машину - у Джин из них троих самая яркая история о первой любви, но это и не странно: ему начинает казаться, что у Джин, стоит присмотреться, все окажется ярче, чем у других, а у По все окажется смелее, чем можно бы подумать.
Джин прижимается к нему, Кассиан кладет подбородок ей на голову, потом невесомо целует в макушку, снова смотрит в огонь. Ему не хочется, чтобы этот разговор и этот момент исчезали, и По, похоже, тоже не хочет этого, а потому Кассиан кивает, смотрит вниз, на спокойное, ничем не напоминающее сейчас о встрече в кафе, лицо По.
- Мне было четырнадцать, мы с ней ходили вместе в школу, и я полгода не решался сказать, как она мне нравится. Потом началось лето, я знал, что уже не вернусь в школу на следующий год - через неделю после конца учебы мне нужно было выходить на мою первую работу - и решил, что теперь, в общем-то, все равно. Я окликнул ее после уроков, когда все шли домой, она отошла от подруг, смеясь, потом вдруг стала серьезной и глаза у нее стали глубокими. Я рассказал ей, как смотрю на нее, как думаю о ней. Она грустно сказала, что я дурак, потому что так долго молчал, а потом поцеловала. Губы у нее были на вкус, как земляничная тянучка. Я помню, как шел потом домой, и все облизывал их.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-04 21:18:24)

+2

342

У Кассиана лето и земляника, и глаза у этой девочки наверное тоже были черные-черные и совсем бездонные, когда она его целовала.
Джин снова прижимается к его плечу, не отводя руки от По, и на мгновение ей даже кажется, что она не знает, где начинается один, заканчивается другой и где между ними она сама.
Лето, тянучка, а впереди — первая работа; Кассиан повзрослел раньше них всех.
— Мне было почти семнадцать, и мы уже месяц сидели в глухой деревушке, где из всех развлечений были зимние холмы, выпивка и танцы по вечерам. Колин было двадцать один, и она с матерью жила во Франции, прежде чем вернуться домой, — Джин улыбается, прикусывает нижнюю губу. — И однажды мы курили — она научила меня курить, — и я рассказывала про то, что в Америке женщины носят брюки, а она смеялась и говорила, что во Франции все намного интереснее, и что брюки — это хорошо, но юбки иногда намного… удобнее.
Краснеет чуть ярче, прикрывает глаза — и чуть смелее сжимает вьющиеся пряди пальцами, бросает на каждого веселый взгляд.
— И она рассказывала, как целуются во Франции. А я попросила научить, — это хорошо воспоминание, приятное, и в голове сам по себе всплывает легкий туман, дым, пахнущий перезревшими яблоками и сидром, немного горький — и сладкий, ведь Колин уже взрослая и она красит губы. — Она научила. А потом рассказала, что так можно не только с сигаретами — но и с вином.
Облизнув губы, склоняет голову к плечу, заправляет за ухо прядь.
— А во второй раз… это было летом. Очень солнечное и очень прозрачное утро. Он играл на гитаре и пел, — Джин не скрывает улыбки и тихого, спокойно веселья, когда смотрит на По. Ей хорошо — ведь этот поцелуй действительно первый; не смотря на то, что делал Гарретт, такого с ним не было. И это — хорошо. От этого в животе разливается тепло и словно щекотно. — А мне казалось, что нет ничего лучше. Потом оказалось — есть.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

343

    По представляет вкус тянучки на своих губах, и как, наверное, долго он еще оставался на губах Кассиана. Он старается концентрироваться на этом, а не на том, что Кассиан пошел работать в четырнадцать. По в четырнадцать даже не думал о работе. По правде говоря, он никогда о ней не думал — и не подумал бы, если бы все не сложилось так, как сложилось. Даже сейчас он не думает о работе всерьез; любит ее, увлечен ею, но не думает всерьез.
    К счастью, Джин перебивает эти мысли своей историей — и перебивает напрочь, потому что По смотрит на нее и присвистывает от неожиданности: она? Еще и француженка. Совсем не то, чего ожидал По; он привык, что чужой опыт более традиционен, что девочки всегда рассказывают про первых мальчиков, а мальчики — про первых девочек. Но Джин вдруг рассказывает про Колин и сигареты, и картинка в голове По яркая, хотя он и без понятия, как выглядела эта Колин, и картинка держится несколько мгновений, а потом Джин договаривает. И смотрит на него. И улыбается.
    По улыбается как мальчишка — он быстро складывает два и два — и думает, что хотел бы знать заранее, а потом решает, что нет, что так, как было — было хорошо, и если Джин понравилось, значит, это было как надо. Он приподнимается на локтях, тянется к ней, но не дотягивается — то ли специально, то ли случайно — и Джин приходится чуть склониться самой, чтобы поцеловать. Но он, конечно, не дотянулся специально, потому что тут же подается ближе, а потом отрывается — падает — обратно ей на колени. И смеется чистым, негромким смехом, проводит рукой по лицу, глядя на Джин и Кассиана снизу-вверх.
    — Вот, значит, как, — весело говорит он. — Украл оба ваших первых поцелуя, вот это я везунчик, — и закусывает губу, потому что ему нравится эта мысль.
    Что и у одного, и у другой теперь навсегда будет что-то первое с ним, и даже если однажды — вдруг — они разбегутся в разные стороны, и кто-то другой будет задавать те же вопросы, что и По сейчас, то Джин и Кассиан будут рассказывать уже про него.
    — Мне было пятнадцать, — после паузы говорит По, — потому что вся моя жизнь, кажется, случилась в пятнадцать. Так или иначе. Я учился в школе для мальчиков, поэтому большого количества вариантов у меня не было. Его звали Джереми — это в него я был влюблен. Но я не страдал полгода, — он кидает взгляд на Кассиана и усмехается, — всего каких-то две недели, прежде чем утащить его на серьезный разговор. Он думал, что про Джонстоуна, который разбился прямо в воздухе, в Денвере. А я сказал, что он мне нравится, — По смеется себе под нос, — неловко вышло. Пришлось целовать. Вышло неловко и не очень романтично, но это было неважно — губы горели до конца дня. И не разговаривал он со мной потом еще неделю.
    Самая ужасная неделя в жизни пятнадцатилетнего Портера Дэмерона.
    — Но потом оттаял.
    По замолкает. С Джереми они встречались год? Полтора. Безумно долго, когда тебе пятнадцать. Он улыбается все той же мальчишеской улыбкой — шальной, озорной, такую не увидишь на нем в участке или даже просто на улице, такую По бережет для особых случаев.
    — Следующий первый поцелуй был с Агатой, — он прикрывает глаза, — когда мне было почти семнадцать. Дело было на очередном светском рауте. На ней было платье, — что-то в тоне По выдает, что если платье на Агате и было, то не очень долго, — черное. Она затянула меня в кабинет к мистеру Беннету — единственное место в доме, где никого не было и никто не сновал. Потому что кому нужен кабинет, когда его владелец на первом этаже развлекает гостей, — По прерывается, делает глубокий вдох, медленно выдыхает. — Поэтому она просто села на его стол, задрала платье для удобства — я впервые видел, чтобы кто-то вел себя так, — он вновь прерывается, но на этот раз, потому что не сразу находит слово, — соблазнительно. Времени было не очень много; если бы мистер Беннет обнаружил нас — ну, сами понимаете, ничего хорошего бы не было. Поэтому целовались мы быстро и жарко.
    И, на самом деле, не только целовались, но об этом По не говорит. Но что-то в том, как он лежит, как дышит, выдает его с головой все равно.
    — Вся эта мишура с нежностью - Агате было плевать, она это не любила. В первый поцелуй она укусила меня за губу, но это было хорошо, приятно.
    По открывает глаза, и они тёмные от приятных воспоминаний.
    — Потом было еще лучше.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-04 14:58:39)

+2

344

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Кассиан, очарованный тем, что Джин рассказывает про свой первый поцелуй с француженкой, на миг вспомнивший и про ту француженку, которая случилась в его жизни, не сразу догадывается, почему второй поцелуй Джин звучит так знакомо. Будто он и сам был там, и сам видел, сам чувствовал - только не целовал. Потом он понимает, смотрит, как По снова ее целует - хорошо бы, чтобы все ее поцелуи были как тот первый.
Он чувствует румянец на скулах - про свой второй первый поцелуй он и не подумал. По рассказам Джин и По он уже привык, что у него почти все было раньше, чем у них. А в этом, выходит, опоздал. Он сидит, опустив глаза, весь рассказ про Джереми, но когда По переходит дальше, снова смотрит на него, потом на Джин, снова на По. Он понимает, к чему идет рассказ По - к тому, к чему пока что не должен заходить. Потому что это у Кассиана есть история про его первый раз, про неподходящие для занятий любовью места и времена, про девушек, которые задирали платья, потому что удобство им важнее приличий - а вот у Джин есть Гарретт, и даже тень его не должна сегодня появляться здесь.
И он уводит разговор в сторону, как только видит возможность.
- У меня тоже была Агата, которой было плевать на мишуру, - Кассиан улыбается, развязывает наконец-то бабочку и, акуратно свернув ее, кладет рядом с собой. Он расстегивает несколько верхних пуговиц на рубашке, чтобы дышать было свободнее. - Только мою Агату звали Бланка. Мне тогда было пятнадцать... или нет, уже шестнадцать... или все-таки пятнадцать?
Он снова улыбается, на этот раз извиняясь:
- Я не помню. Есть несколько лет, которые просто слились вместе, я снова точно стал помнить время только где-то в семнадцать, а Бланка была где-то там, в потерянном времени. Она была старше, танцевала в ресторане со своим партнером. У вас тоже такие, наверное, есть - они просто танцуют, чтобы посетители не так стеснялись, или просто любовались, или перенимали новые движения. Я там подрабатывал по вечерам, сначала мыл посуду, потом стал помогать на кухне - да неважно. Когда они заканчивали, поздним вечером, они оба заходили на кухню, поесть. Ее партнер, Пабло, ел очень быстро - они изображали пару, но мы все знали, что он ночует с кем-то еще. С кем-то другим. Но Бланка не выдавала его, она изображала его партнершу и в танцах, и в жизни. Она оставалась допоздна, медленно ела, пока мы убирали, и очень любила, когда кто-то был с ней рядом, ел вместе с ней. Часто это был я, не только на кухне, но и потом - она любила, когда я провожал ее домой, слушал ее, подолгу стоял с ней вместе. Она звала меня niño - малыш - я в первое время даже не был уверен, что она знает, как меня зовут на самом деле, хотя она знала. Она научила меня танцевать и слушать музыку, но больше всего она любила, когда мы танцевали без красивых движений и па, а просто, тесно-тесно прижавшись друг к дружке. Это все был мой первый танец. А что у вас?

+2

345

Когда По договаривает, Джин на несколько мгновений прячет лицо в руках — но не потому, что ей страшно или неловко, а потом, что румянец ползет дальше и ниже, и становится ярче, и собственное смущение смущает до ужаса. Как-то неожиданно вспоминается, что и Кассиан, и По старше неё, и сидеть вот так с двумя мужчинами, слушать о чем-то настолько личном и говорить об этом самой — это считается неподобающим для приличного общества.
Джин, конечно, где-нибудь в гробу видала приличное общество и его мнение о том, что можно и что нельзя делать столь же приличным юным девушкам, но всё равно краснеет.
Качает головой, прикусывая губу и сдерживая немного глупую улыбку, когда смотрит на По и на Кассиана, и все же улыбается, когда слышит про Бланку. Она ей нравится — и ей нравится, как Кассиан говорит о ней.
Хочется думать, что может быть однажды она тоже станет для кого-нибудь такой Бланкой или — и снова краснеет, кусает губы, — Агатой.
Но Кассиан договаривает, заканчивает про Бланку — и спрашивает теперь их. Джин аккуратно приподнимает голову По, садясь — почти ложась — иначе, сползая по ковру ниже, и опускает обратно, только теперь не на колени — на живот; рассеяно треплет его волосы, гладит скулу и самыми кончиками пальцев касается местечка за ухом. Подкладывает себе под голову одну из подушек с дивана, улыбается Кассиану.
Вспоминает.
— В той деревушке мы в результате сидели всю зиму — даже когда Шон куда-нибудь уезжал по делам, он не брал меня с собой, и скоро стало совсем скучно, поэтому мы с Колин спасались… обществом друг друга, — она жмурится, восстанавливая в памяти лицо подруги, оставшейся где-то там, в Ирландии, а потом вернувшейся в свою любимую Францию. — Мне уже исполнилось семнадцать, и я умела считать бюджет, но не умела краситься, прилично укладывать волосы… И многое другое. Она меня этому учила — и многому другому. Например, — и Джин негромко, мягко смеется, вспоминая, — как правильно подвязать чулки, чтобы они не падали во время канкана. И научила танцевать собственно канкан. И, — бросает на Кассиана лукавый взгляд из-под ресниц, улыбается, — объяснила на пальцах, чем юбка бывает удобнее брюк. Аргументация у нее была очень… проникновенной. Как-то… как-то так.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

346

    По в который раз задается вопросом, каким образом Кассиан так точно угадывает некоторые вещи — и знает ли о том, что угадывает. Бланка звучит старше Кассиана; Агата была старше По на десять лет. И то, чем они занимались три летних месяца, стоило прятать от мистера Беннета не потому, что это был его кабинет, а потому, что это была его жена. По этим не гордится, и хорошо, что разговор уходит в сторону, и он на мгновение смотрит на Кассиана с благодарностью, которая сменяется любопытством. Жизнь Кассиана там, в Каталонии, за океаном, прошлая жизнь - это одна сплошная загадка, и любые детали о ней По бережно запоминает.
    Площадь. Шарманщицу. Земляничную тянучку. Ресторан. Танцовщицу Бланку.
    По приподнимается, давая Джин устроиться комфортнее, поворачивается на бок, чтобы было удобнее смотреть на них с Кассианом. Пока Кассиан говорит, руки Джин будто танцуют вместе с его словами — по коже По. Она касается местечка за ухом, и По усилием воли заставляет себя дышать ровно, перехватывает ее руку своей, целует пальцы — не сейчас — и выпускает. Он думает, что теперь, на теме танцев и к концу рассказа Джин, успокоится и вернется из жарких воспоминаний в реальность, где уют, камин и россыпь историй. Никто еще в жизни так не ошибался.
    Кажется, они с Джин недалеко ушли в вопросах традиционности первого опыта. И По хочется расспросить дальше, узнать, послушать — представить, чего греха таить — но он понимает, почему Кассиан на самом деле увел разговор в сторону. Только вот, увы, танцы никогда не нравились По. Он пожимает одним плечом. Поднимает руку. И дирижирует двумя пальцами в воздухе:
    — Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, — ритмично повторяет он. Фыркает, роняя руку вниз. — Никогда не любил танцевать. Я больше люблю играть музыку, чем двигаться под нее. Когда-то любил и писать — и писал, много. В Нью-Йорке есть шкаф, заставленный нотными тетрадями. Но потом, — мысли делают полный круг и возвращаются к Джесс, к Бену, к прошлому, — перестал.
    По лежит какое-то время, смотрит куда-то в сторону.
    — Нам, кстати, нужен третий куплет, — он переводит взгляд на Кассиана. — К песне. Я сочинил один, один сочинила Джин. Один — твой, — и смотрит вопросительно. — Я подыграю.
    И поднимается за гитарой.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-04 17:00:39)

+2

347

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Джин дальше рассказывает о Колин - и еще о себе, и танцы, которым она училась, были такими же, как и ее характер: открытые, но спрятанные под юбками, моргни - и все пропустишь. Когда она говорит, она гладит По, как большого кота, и тому это явно нравится, он разве что не мурлычет.
У По истории про танцы нет, зато есть музыка. Кассиан сразу вспоминает и ту мелодию, что По придумал, пока они с Джин танцевали, а потом и ту песню, под которую он проснулся в воскресенье. Это была их песня, их с Джин, Кассиан только слышал, но теперь оказывается, что они и там оставили для него место. Он улыбается довольно, не думая свое удовольствие скрывать, кивает.
Перед камином появляется четвертая - гитара, и в руках По она слышится и правда как живая, легкая, летняя, домашняя тоже, какая-то родная. По начинает, и Джин тоже поет, Кассиан так и не решается сказать им, таким счастливым, что он умеет только читать чужие стихи, а не писать. Да и хорошо, что не говорит, потому что после куплета Джин он поет придуманное По: "О, дом, о милый дом, дом — там, где мы втроем" - и, стоит ему только посмотреть на нее и понять, что это песня, а правда, слова находятся:
- Твои ноги на машине нормы общества подвинут, - он кивает По, который все делает им музыку, и это ничуть не хуже танца, - так же, как и твой вишневый дым. Я влюблялся постоянно, но теперь все очень странно - что могу, отдам лишь вам двоим. Это лето, этот дом, будут в случае любом оставаться в сердце моем.
Он тянет это свое "моем", как совершенно беззаботный человек, и Кассиан не улыбается - смеется перед тем, как продолжить мотив:
- Я считал, что здесь потерян. С вами, здесь, сейчас я верю: дом - это там, где мы втроем.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-04 20:20:45)

+2

348

Слова вспоминаются сами собой — словно не один раз спела их, придумывая на ходу, а разве что не разучивала днями и ночами, — и это хорошо. И от этого хорошо — от того, как воздух растворяется в музыке, как слова вплетаются в нее, и не нужно быть громкой, чтобы стать услышанной.
Хорошо — и Джин расслабленно качает ногой, тихо смеется, когда Кассиан поет про машину, и продолжает постукивать пальцами по полу, отбивая ритм, заведя руку назад — туда, где уже нет ковра.
Джин знает подобное состояние — расслаблено, хорошо, и в мыслях легкий туман, и все кажется удивительно ясным и прозрачным и удивительно неторопливым — спешить некуда, незачем, ведь жизнь — вот она, между этими мгновениями, когда еще не успеваешь засмеяться.
Знает, но то, что сейчас, лучше, намного лучше.
Колин действительно научила ее многому — в том числе и тому, что ничто не заменит жизнь и ощущение жизни по-настоящему. Что можно только поймать этот отрезок между мгновениями — и отпустить его. Ведь потом обязательно будет новый.
Кассиан доводит до припева, и Джин улыбается, напевая строчки, звучавшие сегодня утром. С чего началось, к тому и пришло — но это хороший круг. Правильный.
— Дом, о милый дом, — ловит руку Кассиана, улыбаясь, коротко целует его запястье. — Дом — там, где мы втроем.
И это тоже — круг.
Хороший. Правильный.
Верный.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

349

    Гитара вибрирует звуками у самого сердца, и По, устроившись прямо на полу так близко к Кассиану и Джин, как это только возможно с музыкальным инструментом, прикрывает глаза и чуть раскачивается в такт музыке, позволяет ей бежать сквозь руки, расходиться от него во все стороны. А когда наступает очередь Кассиана петь, то По качает головой в такт ритму и замедляется в нужные моменты, чтобы ему было проще и было время подобрать слова.
    Припев По поёт вместе с ними, наполняется им так, как будто в легкие накачали гелия, и вот-вот его оторвет от земли, поднимает в воздух от этой легкости бытия. Ощущение настолько захватывает его, что он заходит на еще один круг, словно чтобы закрепить эффект. Но на самом деле, По просто не может остановиться. Ему нравится, как звучат их три голоса, вместе и по отдельности, как они с Кассианом оттеняют Джин.
    Но песня заканчивается и во второй раз, и По улыбается сам себе, перебирает струны все медленнее, кидает взгляд на камин. Тот почти прогорел. Завтра длинный день. Нужно подниматься и идти спать, но в постели перед сном его наверняка вновь настигнут мысли о сегодняшней встрече. Сомнения. Поэтому По всё тянет, всё перебирает струны, едва слышно, будто играет какую-то колыбельную, но на самом деле в голове блаженная пустота, и пальцы сами выбирают, какие лады зажимать.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

350

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Они поют еще раз, снова, всю песню, и опять она звучит, как в первый раз, как открытие, совершенное только что, как слова, только теперь пришедшие в голову. Второй раз свой куплет Кассиан поет быстрее, убедившись в том, что все слова в нем - на своем месте. Все смыслы - тоже.
Джин берет его за руку и целует. Кассиан не помнит, делала ли она так прежде, но то, что она не просто прижимается, не понимая, как влияет на него - на них с По обоих - а осознанно делает то, что делает, ему нравится.
После второго раза песня заканчивается, но музыка все тянется, хотя становится тише. По как будто уходит в себя, Кассиану кажется, он может просидеть так всю ночь. Но камин уже гаснет и на место красноватых отблеском приходит ночная тень, синяя и густая. Она приносит с собой холод, но такой, от которого становится только теплее рядом с близкими, дорогими людьми. А такие у Кассиана как раз есть.
Он следит за пальцами По, сжимает ладонь Джин прежде, чем выпустить ее, зевает, и не думая закрывать рот. Кассиан встает первым, покачиваясь на носках он смотрит вниз, на людей, которых любит, и протягивает руки им обоим.
- Пошли спать?
На этот раз в центре должен лежать По. Кассиан решает это еще здесь, у камина. Он хочет так не только потому, что Джин заметно оправляется от того, что с ней было, не только потому, что По они оба сегодня нужнее, чем он им - но и потому, что сам Кассиан хочет сегодня быть рядом с По, хочет держать Джин за руку, и чтобы их руки лежали где-то у По на груди, на животе - где угодно.
- Пошли, - уже не спрашивает, а говорит, почти требует Кассиан.

+2

351

Кассиан зовет спать, и Джин думает, что по-хорошему бы надо не вот так сразу; по-хорошему — сначала бы собрать книги и записи, убедиться, что ничего важного не будет забыто; она терпеть не может собираться непосредственно перед выходом, пусть это никогда и не занимает много времени.
По-хорошему — надо бы заняться этим сейчас.
Но Джин смотрит на По, на то, как он все никак не отложит гитару, и думает, что можно и подвинуть собственные привычки, ей от этого плохо не станет и Небеса на землю не рухнут, мир не сдвинется.
И Джин цепляется за руку Кассиана, легко поднимаясь, закидывает подушку на диван. В гостиной постепенно темнеет — скоро в камине останутся одни угли, и можно не заботиться о том, чтобы дождаться, пока дрова прогорят окончательно. Не вспыхнет.
И можно не поддерживать огонь — там, друг с другом, они все равно не замерзнут.

Уже потом, наверху, она даже немного открывает окно, но закрывает дверь, прежде чем погасить свет; и обнимает По, прижимаясь к нему, тянет руку к Кассиану и вслепую находит его, переплетает пальцы.
По выше, чем она, крупнее, но отчего-то иррационально хочется его защитить — и укрыть от этого мира, от этого вечера до того, как они вернулись домой; Джин трется кончиком носа о его плечо, жмурясь, крепче сжимает руку Кассиана.
Ты не один. Мы здесь. Вместе.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

352

    По не сразу слышит Кассиана — просто отфильтровывает его вопрос, затем так же отфильтровывает его просьбу. Но его рука маячит на периферии зрения, и в конце концов По выпускает гитару и берется за чужую ладонь — не потому, что ему нужна помощь, чтобы подняться, а просто так. У Кассиана мозолистые руки. По рассеянно кладет эту детальку к остальным.
    Наверху он так же рассеянно стаскивает рубашку и скидывает ботинки с носками, но что-то идет не так, и вместо того, чтобы быть сбоку, По неожиданно оказывается в центре. Джин трется кончиком носа о его плечо, Кассиан мерно дышит совсем рядом, По без понятия, куда в таком положении стоит девать руки. В конце концов он не ходит ничего удобнее, чем положить их на живот поверх переплетенных пальцев Кассиана и Джин.
    Мысли про Бена и прошлое, словно испугавшись, кружат по углам комнаты, но не приходят, а потом По засыпает, окруженный чужим теплом, и становится неважно.
    Утром он просыпается первый. Он бы и встал первый, но выпутаться из переплетения тел поверх него и вокруг совершенно невозможно, хотя, казалось бы, сколько может быть конечностей у всего двух людей. По удается выпутать одну руку, и одной рукой он попеременно гладит то Джин по волосам, то Кассиана по скуле, нашептывая, что уже пора вставать, что впереди ждет дорога, что он любит их, он любит их так сильно, но если они сейчас не встанут, он запоет марш.
    Что-то из этого срабатывает.
    Через полчаса По уже оглядывает все, что осталось из еды в подвале. В понедельник они ходили за продуктами еще раз. Нужно определенно взять что-то с собой, а еще потребуется что-нибудь, чтобы заполнить топливом для машины. В конце концов, По набирает печенья, консервов, складывает в холщовые сумки, моет и кладет туда же овощи, яблоки, ложки, ножи, консервные ножи тоже, несколько бутылок воды — точно знает, сколько и чего нужно, и только отгоняет нетерпеливым жестом любого, кто рискнет сунуться к нему. Вещи вместе с едой занимают прилично места в машине, но помещаются все на переднем сиденье, лишь одна сумка с едой оказывается на полу между сиденьями.
    Завтракает По одной чашкой кофе, но пьет ее с таким видом, будто это бензин, и его заставили. За бензином они как раз и едут первым делом. По сидит на заднем сиденье, рассеянно гладит Джин по волосам — та прилегла поспать ему на колени, и он просто не может удержаться, не вернуть жест. В нескольких километрах от дома По трогает Кассиана за плечо:
    — Давай сделаем одну остановку по пути. Хочу посмотреть, что стало с Лиззи. Заодно сольем бензин, если там остался, и на заправку заглянем.
    И подсказывает дорогу.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-04 21:52:02)

+2

353

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Спать с По намного проще, потому что тот не прижимается, как Джин, а просто остается рядом всю ночь. Кассиан чувствует тепло, чувствует, как их с Джин руки поднимаются и опускаются, когда По дышит, мерно, спокойно, как будто волны перекатываются и качают на себе. Они не читают стихи, не обнимаются, не говорят, не поют - просто ложатся и закрывают глаза. А потом их будит По - словами, прикосновениями. Вдруг оказывается, что уже утро, и светит солнце.
По собирается в дорогу почти что один. Кассиан несколько раз пытается ему помочь, но скоро сдается, и просто неторопливо приводит себя в порядок, одевается. Так, будто они собираются не в Нью-Йорк, чтобы разобраться с тем, что терзает По, и, вернувшись, уничтожить Бена, а на какую-нибудь увеселительную автомобильную прогулку.
Первым садится за руль Кассиан. Сзади Джин досматривает сны на коленях у По. Теперь Кассиан чувствует себя за рулем посвободнее, даже хорошо. Он управляет машиной, и та, совсем еще новая, слушается.
Старую машину По они находят довольно легко. Стекло на ней разбито, пуля вошла так, что понятно, что стрелявший или очень волновался, или хотел промазать. Кассиан хмыкает - все это очень вписывается в то, что врал Бен: он не убил По и всегда может сказать, что стрелять с пулей в боку - сложно занятие, тут не до меткости.
Бензина остается полбака, и Кассиан сливает все, но на заправку они тоже заглядывают прежде, чем выдвинуться в путь.
Где-то впереди лежит Нью-Йорк, который он не очень хорошо помнит и не очень сильно любит. Кассиан думает молчать, чтобы не разбудить Джин, но потом все-таки спрашивает, не сводя взгляд с прямой, пустой дороги:
- Ты уже знаешь, что скажешь ему? Своему отцу?

+2

354

    По не может подняться с сиденья, потому что он хранит сон Джин, но смотрит на старую машину изнутри новой долгим тоскливым взглядом и просит Кассиана забрать все, что там в бардачке. Во вторник ему было не до того. Там не очень много: платок, новенькая пачка сигарилл, спичечный коробок, наполовину полный, пустой конверт да карта.
    Время пролетает незаметно; когда По устает гладить Джин, то просто кладет руку ей на плечо, попеременно разглядывая то пейзаж за окном, то черты ее лица. Иногда он подсказывает дорогу по карте, но большую часть времени молчит и думает, что Кассиан тоже собирается придерживаться той же тактики, но тот неожиданно задает вопрос. По едва слышно вздыхает.
    — Честно? Нет, — он щурится, вглядываясь в пейзаж за окном. — Я не видел его девять — почти десять лет. И я до сих пор не уверен, что он вообще захочет меня слушать.
    По боится этого больше всего. Что папа просто закроет перед ним дверь или — еще хуже — даже не выйдет к нему, а отправит своего валета хлопнуть дверью перед его носом. Тот, конечно, сделает это со всем присущим ему британским снобизмом. По никогда не любил мистера Шепарда и сомневается, что с годами тот стал лучше.
    — Но скорее всего, если он все-таки уделит мне время, то я сосредоточусь на деле. Спрошу... Спрошу его еще раз, что он думает о тех событиях, — По хмурится: — Верит ли до сих пор, что я, кхм, — запинается, ищет слово, — ревновал Джесс к Бену. Что он думает про самого Бена. И про то, как внезапно тот исчез после убийства Джессики, — и задумчиво добавляет: — Не знаю. Он так складно объяснил. Я же и сам не смог остаться. Как только закончился суд, мне кажется, я был даже рад, что отец прогнал меня. Я бы не смог.
    По молчит немного.
    — Бен всё говорил очень складно.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

355

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]- Конечно, захочет. Он же твой отец, По.
Девять лет - огромный срок. За него можно стать настолько далеким, что и не придумаешь, как начать с человеком разговор. Но кровь - это всегда кровь, а отец всегда останется отцом. Отец По потерял сначала дочь из-за того, что не захотел верить сыну, потом сына - из гордости. В таком мало кто захочет признаваться, особенно самому себе. Но что отец По не выставит его за дверь, а выслушает, Кассиан почти уверен: пусть даже он никогда не видел этого человека, жизнь По, когда тот о ней рассказывал, не звучала такой уж ужасной. Насколько плохим может быть старший Дэмерон?
- Какое дело, По? Ты его сын.
Кассиан оборачивается к По, теряя твердость рук, и машину ведет в сторону. Он быстро возвращается к дороге, удерживает и выравнивает ход машины. Со страхом дышит, понимая, что мог сейчас разбить машину, а с ней и их тоже.
- Ты его сын, - повторяет Кассиан. - Единственный ребенок. Последний из близких родственников. Какое дело? Хочешь, чтобы он послушал - расскажи ему про все, что было. Пожар, открытка, испорченная машина, медальон, выстрел, встреча - все. Все, что говорил Бен. Неважно, что он заговорил Джессику до того, что она закрыла его собой. Важно, что он заговаривает тебя до сумасшествия. Твой отец, может, и зол на тебя, но он должен знать, что ты нормальный. Если есть что-то, что он сможет возразить на слова Бена - он вспомнит. Скажет. Ну, я надеюсь.
Он хмурится, когда говорит, но хмурится сам себе, глядя вперед, потому что на самом деле плохо представляет, как и чем живут семьи вроде семьи По. На этот раз Кассиан не оборачивается весь, только снимает с руля правую руку, протягивает ее назад, Дэмерону.
- Он твой отец, - повторяет Кассиан. - Ты его сын. Вы не виделись и не говорили почти десять лет. Это как поговорить с кем-то, кто давно умер - кто откажется от такого?

+2

356

    Кассиан так возмущен, как будто По сказал ему, что Каталония должна навсегда остаться в составе Испании, и эта их революция — не более, чем детские игры. Кассиан так возмущен, что на мгновение По приходится придержать Джин за плечи и схватиться другой рукой за сиденье, чтобы не повело слишком сильно в сторону вместе с машиной. Проверив, что Джин не проснулась, и все в порядке, он едва заметно выдыхает.
    — Аккуратнее, — мягко напоминает он Кассиану.
    Тот вновь повторяет свои слова. И с такой уверенность говорит о том, что папа должен знать, что По нормальный, что у него не поворачивается язык подсказать, почему это неправда. Нормальные сыновья не стреляют своих сестер. Нормальных сыновей не приходится выкупать у правосудия. Нормальные сыновья не возвращаются десять лет спустя с той же историей и новыми деталями к ней. По глотает все слова.
    В конце концов, если папа отвечал на письма, пусть и немногословно, наверное, он действительно согласится хотя бы увидеться. На те пару мгновений, которые По помолчит, прежде чем открыть рот и завести шарманку. По уверен, что знает, что будет потом, но Кассиан тоже звучит уверенно — и прямо в противоположном. Но он никогда не видел отца По. И По не хочет об этом разговаривать; это какой-то бессмысленный спор. Они уже в дороге. По уже пойдет к отцу. Узнает, кто прав, эмпирическим путем. Нет смысла обсуждать это.
    — Ты бы хотел? — неловко переводит стрелки он. — Поговорить с родителями. Ты сказал, они умерли. Тогда, ночью. Что бы ты им сказал?
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

357

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]По не хочет продолжать этот разговор настолько явно, что Кассиан только качает головой. На то, чтобы настаивать, его не хватает. Да и он чувствует, что потерзать себя размышлениями о будущей встрече По вполне сможет и сам. Как и выбрать, как и о чем ему говорить с отцом. Вряд ли он потянет и на эту встречу их с Джин - Кассиан подозревает, что отец По не одобрит связь ни с кем из них, и они только все усложнят вместо того, чтобы помочь.
Но до встречи, после встречи - вот тогда они будут нужны, не для дела, а только для По. И сделают то, что могут.
Он молчит дольше, чем нужно, все решает, как ему ответить.
- Они умерли, - наконец-то, отвечает Кассиан. - Я знаю, что ты, кажется, веришь, но я - нет. Когда люди умирают, их просто не становится, с ними уже не поговоришь, никогда не встретишься, даже когда тебя самого не станет. Потому что нет другой, лучшей жизни, где кому-то за что-то воздастся. Нет смысла тащить с собой что-то, что ты хотел сказать, вину за то, что не успел - сказать или сделать. Строить свою жизнь так, как хотели бы мертвые. Просто живешь дальше, один. В жизни дальше места для разговоров с мертвецами нет.
Он снова замолкает, но совсем ненадолго, потому что есть - всегда есть что-то, что хочется сказать, пусть он даже не верит в то, что это возможно.
- Я сказал бы... Я извинился бы перед отцом за то, что не смог присмотреть за мамой. А ей сказал бы, что знаю, что ничего не смог бы сделать, но я мог бы быть рядом, если бы был внимательнее. Что мне так жаль, что меня не было рядом с ней, когда она умерла.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-04 23:59:59)

+2

358

    По проигнорировал руку Кассиана прежде, но теперь берется за нее, сжимает крепко. То, что тот говорит, звучит чересчур жестоко и одиноко. Верить, что после жизни ничего нет, не звучит как что-то, что приносит в эту самую жизнь много радости. По не самый верующий человек, но есть какие-то места в христианстве, которые ему нравятся. Ему нравится, например, думать, что Джесс сейчас на небесах. Жаль, что Кассиан отказывается верить, что его родители там же.
    Но он здесь не для того, чтобы проповедовать. Папа Кассиана умер раньше, чем мама. По держит его за руку, вглядывается в плечи, в то, как тот держит голову, пытается прочитать, понять, что можно спросить, а о чем лучше не стоит. Возможно, стоит вообще не спрашивать, а рассказать.
    — Моя мама умерла, когда мне было восемь, — просто говорит По. Ведет большим пальцем по костяшкам Кассиана. — Заболела скарлатиной. У нее был лучший врач, какого только дед с отцом смогли отыскать, но все было бессмысленно. Нам нельзя было видеться с ней, чтобы не заразиться, а на дом повесили желтый флажок, чтобы предупреждать гостей. Потом нас и вовсе отправили к дедушке. Она держалась месяц. Кажется, к концу уже не видела и не слышала — я не знаю подробностей. Меня не было рядом, а если бы и был, то я все равно был бы слишком мал, чтобы что-то понять, — ведет большим пальцем обратно. — Комнату после нее долго чистили, вещи сожгли, ее тарелки и столовые приборы выбросили.
    По невесело усмехается.
    — А потом, двадцать один год спустя, Дики изобрели вакцину, которой сейчас предотвращают эпидемии скарлатины.
    Двадцать один год спустя — это всего три года назад, в 1924. По знает, что это глупо, и мама бы никогда не дожила. Но вопрос о справедливости навсегда останется для него открытым.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

359

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]По берет его за руку когда Кассиан и забыл, зачем протягивал ее. Он вспоминает быстро: чтобы поддержать По. А получается наоборот, тот поддерживает его, и вдруг становится немного легче, хотя он много лет и не знал, что это тяжело, слишком привык.
- Мои умерли в восемнадцатом, от неаполитанского солдата. Нет, стой, тут вы это не так называете. От испанского гриппа. У нас тогда многие болели - я тоже болел, заразился одновременно с отцом, но только я выжил, а он через пять дней захлебнулся своей кровью.
Кассиан думает о желтом флажке на доме родителей По, потом о похоронах отца. Он тогда и понял, зачем нужно столько ритуалов и правил - это не для мертвых, это чтобы их живые могли хоть чем-то занять мысли и руки, а не сидеть, ощущая, как сжимается одиночество вокруг.
- А мама умерла через месяц, тоже от гриппа, но очень тихо, у нее даже симптомов не было, потому я не знал, не ждал. Мне тогда было пятнадцать.
Он сначала не знает, зачем сказал это; его "пятнадцать" повисает в голове, стоит в глазах, заступая дорогу. Кассиан сбрасывает скорость, едет так, пока не смаргивает число и не понимает, что к чему.
- Восемь - это очень мало. Жаль, что с твоей мамой так вышло. Ты помнишь ее хоть как-то?

+2

360

    По хочет спросить, что неаполитанские солдаты делали там, где жил Кассиан, но тот неожиданно объясняет, что это был испанский грипп. Тоже болезнь. Тоже забрала. Только Кассиан не знал, что заберет она всех — и папу, который захлебнулся кровью, и маму, от которой он этого не ждал. По качает головой.
    Пятнадцать, восемь; любой возраст — это мало, когда умирает мама, когда умирает папа.
    — Не очень, — после краткого молчания отвечает он. — Больше по рассказам папы. По портрету у деда. Еще фотография была, но она сгорела. Я в квартире ее держал, а надо было носить с собой.
    По выпускает руку Кассиана, откидывается на спинку сиденья и смотрит в окно.
    — Там мама с папой были молодые, еще до нас с Джесс. На фотографии они не улыбались, конечно, но папа говорил, что мы оба — и я, и Джесс — улыбаемся как мама, — он пожимает плечами. — Ну и всякое-разное по мелочи. Честно говоря, он не очень много о ней говорил, чтобы прямо что-то рассказывать, а я как-то привык, что ее нет, и не спрашивал потом. Ну и кроме того, он грустил, если мы начинали спрашивать. Мне кажется, его это ударило очень, что деньги не смогли купить ей жизнь — что ничто не смогло.
    По замолкает. Несколько мгновений думает о чем-то, а затем продолжает:
    — Он каждый год отчислял потом деньги перспективным фармакологам на исследования. Не знаю, может, и до сих пор отчисляет. Хотя, зная его — скорее всего отчисляет.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-05 00:53:43)

+2


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Там, где тихо и светло [1920!au]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC