Star Wars Medley

Объявление

26.10.2017 Объявление об изменениях в правилах и об эпизодах в 34 ПБЯ.

07.01.2018 Выложены основные события, произошедшие в 34 ПБЯ.

Новый канон + Расширенная вселенная
Система: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг: 18+
Игровые периоды: II.02 BBY и V.34 ABY

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Бэйз Мальбус, Бэйл Органа, Армитидж Хакс, Джейна Соло, Рыцари Рен

— Я оценил. Просто теперь боюсь представлять программу-максимум: горы трупов и все в огне?
— Горы трупов в огне и вид на залив.
Cassian Andor & Jyn Erso

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Там, где тихо и светло [1920!au]


Там, где тихо и светло [1920!au]

Сообщений 301 страница 330 из 671

1

— Ну что ты, ведь кабаки всю ночь открыты.
— Не понимаешь  ты ничего. Здесь, в кафе.  Чисто и опрятно. Свет яркий.
Свет — это большое дело, а тут вот еще и тень от дерева.

Кассиан Андор, Джин Эрсо, По Дэмерон

Время: начало июня 1927 года
Место: Чикаго
Описание: О том, почему нельзя сидеть на капоте, устраивать облавы на спикизи и быть слишком правильным. И немного про то, что бывает, когда третий - в мыслях


хронология событий

июнь 1927

http://s7.uploads.ru/d8OgP.jpg

http://sd.uploads.ru/Kz9GH.jpg

ночь с 3 на 4 июня 1927 года (пятница-суббота) - убийство Шона Галлахера; Кассиан берет Джин в спикизи
5 июня 1927 года (воскресенье) - Джин приходит к Кассиану
6 июня 1927 года (понедельник) - Кассиан предлагает Дэмерону участие в авантюре; Дэмерон в это время остается без квартиры
7 июня 1927 года (вторник) - похороны Шона Галлахера
11 июня 1927 года (суббота) - Дэмерон соглашается на участие в авантюре; Джин, По и Кассиан встречаются втроем; об этой встрече доносят Гарретту, и он принимает меры. Джин соглашается на предложение Гарретта и напоминает ему о Дэмероне
14 июня 1927 года (вторник) - Дэмерон соглашается на предложение семьи Ним
16 июня 1927 года (четверг) - не-случается запланированная встреча, из троих приходит только Кассиан. Дэмерону напоминает о себе Темное Прошлоетм: его форд обзаводится крестообразной отметкой, а на сиденье обнаруживается открытка, из-за чего По пропускает встречу
17 июня 1927 года (пятница) - Дэмерон играет в бильярд с Гарреттом, официально знакомится с Джин, договаривается с ней о встрече на кладбище
19 июня 1927 года (воскресенье) - встреча на кладбище, планирование операции по извлечению бухгалтерских книг семьи Ним
24 июня 1927 года (пятница) - По и Кассиан проникают в кабинет капитана Гарсиа и роются в его бумагах
25 июня 1927 года (суббота) - По и Кассиан узнают о судьбе патологоанатома Доу
ночь с 29 на 30 июня 1927 года (среда-четверг) - Кассиан берет Джин в спикизи и отвозит в участок, где они встречаются втроем; затем По отвозит Джин к Гарретту, где получает задание - убить Кассиана
30 июня 1927 года (четверг) - По «убивает» Кассиана
1 июля 1927 года (пятница) - По играет в бильярд с Гарреттом
2 июля 1927 года (суббота) - По узнает, что его вновь искало Темное Прошлоетм; Джин и Кассиан выносят бухгалтерские книги семьи Ним и отправляю за город
3-5 июля 1927 года (воскресенье-вторник) - Джин и Кассиан изучают дом семьи По, ждут По, притираются друг к другу и тревожатся
6 июля 1927 года (среда) - рано утром приходит По, которого ждали днем раньше, со следами общения с Темным Прошлымтм; Джин и Кассиан наконец-то узнают, что же это за Темное Прошлоетм; Кассиан - хозяюшка, Джин - финансист, По - недоверчивый тревожный котик. Акт III: По устраивает музыкальную паузу, Джин пытает людей ногами и ведет себя крайне жестоко, Кассиан считает, что лишать выбора - это тоже принуждать; единственное «если», взаимное непонимание, По, который хочет, но не может в ménage à trois.
7 июля 1927 года (четверг) - По - непонятый музыкант, Кассиан - хозяюшка, Джин - главный бухгалтер на деревне
8 июля 1927 года (пятница) - По и Кассиан уверяются в том, что Гарретт - подонок, а Джин использует неконвенционные приемы в борьбе за третьего (не)лишнего.
9 июля 1927 года (суббота) - рабочая идиллия. Кассиан познает тайные методы шифрования, Джин снова использует неконвенционные приемы, По держится за подбородок и придумывает планы. Все трое придумывают планы, в результате чего По решает пригласить Бена на встречу во вторник. По страдает с матрасом и Эдгаром Аланом По, Кассиан проходит проверку на прочность, Джин выступает в качестве ревизора. Стихотворная пауза.
10 июля 1927 года (воскресенье) - музыкальная пауза, в результате которой: появляется песня про то, что дом - это где они втроем; Джин не оставляет По выбора, убеждая его в правдивости слов Эдагара Алана, а По слегка шатает внутренний мир Кассиана. Затем По оставляет записку для Бена, придумывает десяток аргументов, почему так нельзя, для Кассиана и Джин, но по итогу все спят в одной постели. Начинают спать, затем случается продолжение начатого в столовой разговора - на этот раз без портретов - но не срастается. Серьезный Разговор между Кассианом и По, в ходе которого оба признаются в любви на девятой-то странице!, а По приобретает для себя новую пачку стекла: «Во всём твоя вина» - на рынке более девяти лет!
11 июля 1927 года (понедельник) - ничего особенного не происходит.
12 июля 1927 года (вторник) - Кассиан одалживает некоторые привычки По вместе с его костюмом, Джин надеется, что в следующий раз одежды на ней будет меньше, По демонстрирует свои познания в искусстве и привитый вкус. Позже они убеждаются в том, что Бен - редкостный ублюдок, приводят По в чувство и домой, а также передают из рук в руки и держат. Время откровенных разговоров, незначительных для дела, но значимых для них самих деталей и воспоминаний, и сочинение третьего куплета про то, что дом - это люди, а не коврик перед дверью. Постель на троих, когда мякотка - это По.
13 июля 1927 года (среда) - нуар превращается в роадмуви. Сюжетно поговорили, сюжетно переспали, устроили сюжетное взаимопроникновение культур и изучение новых языков; Кассиан нашел личный сорт стеклянного крошева.
14 июля 1927 года (четверг) - По выясняет, что дома его считают мертвым, отец его вовсе не ненавидит, а новый валет Кеса Дэмерона мастер в вопросах организации горячего приема. Кес Дэмерон плохо играет в шахматы, но умеет находить нужных людей, Кассиан продолжает закидываться стеклянным крошевом, Джин никого не трогает. Эстафету со стеклянным порошком передают Джин, ведь Звездочка должна сверкать. В Нью-Йорке они обедают, составляют планы, а По доказывает, что он огонь, он смерть, он невероятный. Обратная дорога проходит без приключений.
15 июля 1927 года (пятница) - По обнаруживает, что ему на переносицу кто-то положил гирю и забыл забрать; оказывается, что Бен - редкостный ублюдок и начал ретушировать фотографии и шантажировать ими коллег после совместных вечеринок еще до того, как это стало мейнстримом; Джин с наслаждением грызет стеклышко, но соглашается им поделиться только после того, как По уговаривается на бартер. Стелышко бьется, По отсыпается, Кассиан падает в испанские флэшбэки. Выясняется, что быть всего лишь человеком - совсем даже неплохо. Кассиан учит Джин готовить, По смущает ее разговорами, Джин требует себе двойную фамилию и соглашается на фиктивный брак второй раз за месяц. По мужественно терпит попытки залечить его насмерть, Кассиан переживает, Джин умудряется никого не отравить своей стряпней.
16 июля 1927 года (суббота) - все стеклышки разбиты, котики заслужили поощрение. Котики шуршат бумажками. Фанты.

дом Дэмерона

ДОМ
Там есть подвал, в подвале раньше был погреб, сейчас там можно найти еду, которую По туда привез, всякие консервы, вот это вот все. Большой запас дров и спичек. На первом этаже есть просторная гостиная с камином, там же стоит рояль, кресла-диван, шкафы с книгами — классическая американская литература, атласы, всякое-разное про авиацию. Над камином на полке стояли фотографии, но они убраны, остались только следы пыли. В прихожей у двери стоят старинные маятниковые часы, которые до сих пор работают. Электричества там не проведено, но есть газовые лампы, свечи, опять-таки, по всему дому раскиданы спички. Есть кухня, столовая, где большой стол на восьмерых человек, посередине стола стоит пустая ваза для цветов. На стенах висят потреты акварелью, все отдельно: генерал Бэй, его жена, Шара, Кес, По, один портрет снят. Есть кладовая со всякой утварью, метлами, вот это вот все. Вся мебель укрыта белыми покрывалами.

На втором этаже спальни: одна master bedroom, с большой двуспальной кроватью, там стоит трюмо с зеркалом, шкаф для одежды, кресло-качалка, есть отдельная ванная. Есть еще одна спальня с двуспальной кроватью, чистенькая, гостевая. Есть комната с одноместной кроватью, в ней много разных моделек самолетов, старый ящик с детскими игрушками, на столе до сих пор лежат какие-то чертежи и детские рисунки. Двери везде открыты, кроме еще одной комнаты. В этой еще одной комнате тоже одна кровать, трюмо с зеркалом, шкатулка с украшениями, шкаф с платьями, если захотите порыться — напишите, я расскажу, что там еще можно найти интересного. Плюс кабинет, где много книжных шкафов, карта США на стене, большой глобус на трех ножках, дорогой стол красного дерева и кресло, на столе до сих пор все разложено так, будто человек вот-вот вернется и продолжит работу над чем-то. На чердаке склад разнообразных вещей, от садовой утвари до игрушек, есть маленькая лошадка-качалка. Снятый портрет стоит там же, повернутый лицом к стене. Там много разных сундуков со всякими штучками, на одном сложены красивые дорогие фотоальбомы, меж страниц заткнуты фотографии с каминной полки.

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://s7.uploads.ru/uW6cs.jpg[/icon][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Отредактировано Jyn Erso (2018-02-15 00:22:06)

+2

301

    Джин просит остаться, трогает его за волосы — от прикосновения бегут мурашки по спине, По утыкается носом в руки и ничего не делает. У Кассиана лучше получается говорить, делать что-то в таких ситуациях. По чувствует себя беспомощным, как ребенок, которого отправили в библиотеку, забыв научить читать. Но он остается, пусть и не поднимается на кровать к Кассиану и Джин — только перемещается вбок, ближе к изголовью, и так и остается сидеть на полу.
    Джин он не трогает, но льнет к ее руке, пока у него есть возможность.
    Сложно сказать, как долго они сидят, кажется, в какой-то момент дремота одолевает и самого По, но в следующее мгновение он вздрагивает всем телом и раскрывает глаза. Прислушивается. Дыхание у Джин размеренное, ресницы чуть трепещут — спит. По тихонько вздыхает и поднимается на ноги, ищет взглядом Кассиана в темноте. А заметив, что тот еще не спит, кивает в сторону двери.
    В коридоре По не останавливается, ему не хочется случайно разбудить Джин, если вдруг они заговорят громко, а потому он идет в свою комнату. И меряет ее шагами, как некогда мерил комнату в доме пани Ориховской — и тоже не знал, как быть и что делать. Но стоит Кассиану появиться в помещении, заговаривает первым, будто слов слишком много, и он просто не может их удержать:
    — Я не знаю, как ты это делаешь, но ради всего святого, научи меня, пожалуйста, Кассиан, пожалуйста, — эхом в его голосе отдаются просьбы самого Кассиана всего несколько часов назад. — Это была моя рука сейчас, это я виноват, и я не хочу, чтобы это повторилось — но я не могу, не знаю, как можно настолько хорошо себя контролировать, когда, — По делает нервный вдох, но выдыхает медленно, — ты сам видел и слышал. Не стоило мне приходить.
    По закрывает лицо рукой, потому что этот жест лучше всего выражает его мнение по поводу того, насколько взросло и умно он повел себя сегодня вечером.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-01 22:46:38)

+3

302

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Джин засыпает, и только тогда он выдыхает. Ей станет лучше: даже из самого плохого дня, из самой неудачной ночи можно сбежать на несколько часов, и сон приютит тебя, укроет. Кассиан еще держит руку на ее спине, меряет ровное дыхание. По, который так и остается у кровати, готовый снова сбежать, тоже почти сбегает в дремоту, но просыпается, вздрагивает.
Он опять уходит, но теперь зовет Кассиана с собой. Тот оглядывается на Джин и решает, что теперь можно. Им нужно поговорить. И лучше сделать это, пока Джин спит - так она не услышит, а они оба будут помнить о том, что лучше не шуметь. Кассиану хочется многое высказать, кое-что хочется вбить, но По говорит первым. В его словах страх - не за себя, причем - а еще просьба, сожаление, вина. Вины много, она затапливает все вокруг, на время сшибает Кассиана с ног.
- Не стоило, - соглашается он. - Не стоило тебе уходить. Я скажу тебе, как я делаю это: я вижу и слышу кого-то, кроме себя. Я думаю о чем-то, кроме своей драгоценной вины. А когда я на самом деле виноват, я не сбегаю. Я не бросаю тех, с кем взялся за дело, наедине с тем, что получилось.
Он говорит тихо, недостаток крика добирая злостью. Он и правда зол, потому что привык отдавать и жертвовать, привык, что сам так решает, что это только его выбор. Только однажды он выбрал спасти свою шкуру - и все еще не может простить себя за это. А По уходит, но беда не в этом - а в том, что этим он лишает Кассиана выбора, и ему вдруг кажется, что выбора никогда и не было. Что не он отдавал - а у него просто отбирали, и отбирали, и отбирают и теперь тоже, когда у него почти ничего не осталось.
Ему стоит взять По за руку, посмотреть ему в лицо, объяснить - объяснять, пока до того не дойдет. Вместо этого Кассиан садится на постель, неспособный опираться навалившейся вдруг угрюмой усталости. В последний раз он чувствовал такую тяжесть на плечах, когда снял с плеча мамин гроб.
- Когда мы шли по стройке, - говорит он глухо, - тогда, в Чикаго, я вспомнил, как дома таких, как я, только более заметных, отпускали из тюрьмы, давали пройти немного, а потом стреляли им в спину, убивая при попытке к бегству. Это не со мной было, я просто знал, видел, я никогда не шел так - сам. Наяву не шел. И все равно мне показалось, что я опять дома, опять в том времени, что я вот так иду, и сейчас все закончится. Но это не со мной было. А то, что было с Джин, было с ней. Не ты в этом виноват. Не я в этом виноват. В том, что с ней было, виноват Гарретт. А в том, что было сегодня, не виноват никто. Ей нужно время. И нужно не уходить.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-02 09:02:24)

+2

303

    Кассиан бьет словами наотмашь, бьет поддых, задевает за самое больное, и По останавливается и вдруг смотрит на него по-новому; он никогда не видел, чтобы Кассиан злился — по крайней мере, это точно первый раз, когда По видит и знает, и слышит — особенно — что Кассиан злится на него.
    По удерживает первое импульсивное желание просто ударить его больно по лицу. Потому что Кассиан, может, и говорит про сегодняшний день, но вместе с тем говорит и про совсем другую ситуацию в совсем другом году, и По сжимает кулаки и тянет воздух носом. И удерживается. Контролировать ярость ему проще, чем контролировать желание; желание затапливает его разум, ярость — натачивает.
    Тогда Кассиан продолжает говорить.
    Люди всегда продолжают говорить, если вместо ответа выдержать достаточно длинную паузу. Любой дознаватель знает об этом.
    По так и стоит у стола. Письмо так и лежит здесь. Ярость все еще клокочет внутри, но вместе с тем он чувствует себя так, будто наблюдает за происходящим по стороны. И со стороны Кассиан прав. Кассиан всегда, черт побери, прав, если смотреть со стороны. По молчит долго, но продолжения не следует.
    — Ты хочешь от меня слишком многого одновременно, — наконец, говорит он. Отказаться от своих правил и принципов, от своего общества, от своей семьи. Но вслух этого не произносит. — И используешь нечестные методы. Я бы тоже мог тебе припомнить — о драгоценной Каталонии - но не буду, потому что ты не был трусом тогда и не трус сейчас, и я никогда не использую твой секрет — то, что тебя гложет до сих пор — против тебя. Это низко, Кассиан.
    Стоит выйти за пределы постели и любовных отношений, и По неожиданно может проявлять чудеса самообладания, говорить ровно, без обвинения, без претензии, без нотации в голосе. Констатировать. Как диктор погоду.
    — Подумай дважды в следующий раз, когда захочешь сказать мне что-то о моей драгоценной вине.
    Как же его это задевает. Хуже, чем удар. По трет переносицу и продолжает, почти без паузы перескакивая на другую тему:
    — Ты прав, ей нужно время. И я об этом знал. И я знал, что если приду туда, то просто спать мы будем вряд ли. Скажешь, я не предупредил тебя? — в темноте сложно точно разглядеть, что там происходит с лицом Кассиана, но По все равно вглядывается. — Ты знаешь меня полтора года; я себя - тридцать два. И я знаю, что в себе я контролирую хорошо, а что — плохо. Желание я контролирую отвратительно, — он усмехается зло, жестко, но эта усмешка адресована не Кассиану. — Но это не снимает с меня ответственности. Скажешь, я ничего не сделал для того, чтобы она испугалась?
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-01 23:24:48)

+2

304

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]- Скажу, что любой, кто с ней будет, что бы он ни делал, будет одновременно делать все, чтобы она испугалась. Если это буду я, если это будешь ты, мы хотя бы остановимся. Останемся - так, чтобы она не думала, что дело в ней. Ну, вероятно, я останусь, потому что ты тоже думаешь, что дело в тебе. Все дело в тебе, как обычно.
Этого не стоит говорить - Кассиан очень четко понимает, что он переходит черту честного разговора, что не убеждает, а ищет, как бы ударить побольнее. Ему стоит остановиться, выдохнуть, вести себя так, как нужно, так, чтобы не испортить все - но он уже слишком долго ведет себя так. Потому он замолкает только чтобы найти новое слабое место, новый изъян в словах По - потому что так можно не думать о том, что По привлек сюда Каталонию. Что он рассказал о том, как думал, что умрет, открыл немного того, чем она была - а По использовал ее. Не потому, что заметил или понял - а просто чтобы отомстить за вину.
- Ты отлично контролируешь желание. Я думал об этом сегодня весь день. Ты никогда не заходил ко мне. Был дружелюбным - но не больше, чем со всеми. Ты делал что-то только когда был повод - подарил шляпу за комнату, дал шоколад, когда не убил, денег, когда забрал ботинки. Я знаю тебя полтора года, а мог бы знать тридцать два - и не замечать, не понимать. Потому что ты очень хорошо его контролируешь. Во все моменты, когда не хочешь быть чуть больше виноватым, чем ты есть.
Он не делает паузы, но встает, резко, как пружина, потому что чувствует, что иначе это неправильно. Потому что думает, что если По захочет ударить его - так будет удобнее для них обоих.
- И тебе не обязательно припоминать мне дом, потому что я и так каждый день припоминаю его себе. Мне не нужно твое прощение или оправдание. Я знаю: я был трусом. Именно потому, что я это знаю, теперь я не хочу поступать так же. Я был легкомысленным, и тоже знаю это - и потому теперь я не хочу поступать так же, - он вспоминает, как начинал жить один и у него ничего не получалось, а он не замечал, а потом вспоминает смерть родителей, и, когда он продолжает, голос его дрожит, как струна, - я не замечал, что чувствуют люди - и я никогда больше не повторю этой ошибки. Но что толку мне собирать прошлое и смотреть, смотреть в него? Я помню о нем, я знаю о нем, я признаю его. А ты в своем ищешь оправдания. Повод делать все, что тебе хочется, потому что знаешь, что в итоге для тебя все обойдется. Взваливаешь на себя все, ставишь себя самым главным, в самый центр, а потом все ломается - потому что все всегда ломается, просто таким, как ты, этого видно, но жизнь всегда ломается, что с ней ни делай, как ни старайся - и ты уходишь. Ты гложешь себя уже сейчас, потому что знаешь, что ты сможешь просто уйти. А Джин сможет уйти? А я? Я не смогу уйти - мне некуда идти, По, у меня ничего больше нет. Никого больше нет!
Когда Кассиан договаривает, он понимает, что почти кричит, а еще - что он стоит слишком близко к По. Он резко умолкает, сдавленно, дрожа выдыхает. Это все не стоило говорить. Но без этого то, что стоит, потерялось бы.
А теперь Кассиан говорит это тихо, зная, что в густой тишине его слова кажутся очень тяжелыми.
- Это все не твоя вина.

+2

305

    По смеется. Негромко, как будто голос осип от долгого кашля.
    Ему смешно, но больше горько, и смех царапает воздух.
    — Единственное место, куда я могу уйти — это тюрьма, — говорит он. — Потому что все, кто был у меня, умерли или отвернулись от меня. Мама мертва, Джесс убита, дед мертв, мой отец — мой отец скорее поверит какому-то проходимцу, поверит, черт побери, в то, что я трахал собственную сестру — чем мне.
    По говорит об этом жестко, хотя почти уверен, что скорее ранит этим себя, чем Кассиана.
    — Когда это все закончится, — он вдруг взмахивает руками, охватывая и комнату, и дом, и Кассиана всего целиком, — я пойду и сдамся властям, потому что я больше не могу. Потому что мне уже все равно. Ты не знаешь, что это такое, и ты никогда не поймешь — и слава Богу. Куда ты мне предлагаешь просто уйти от себя?
    По дрожит от напряжения, говорит горячо и быстро, и чувствует, как горит лицо. И не чувствует, не различает уже совершенно, о чем говорит: о сегодня или о далёком вчера:
    — Это моя вина, и я буду за нее отвечать.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

306

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Кассиан отшатывается, уверенный, что По ударит его, но тот просто машет руками.
- Бедняга, - говорит он с чувством, бросает слова, как будто отвешивает ленивую пощечину.
Потом молчит, чувствуя, как собирается яд на языке, дожидаясь, пока его не скопится достаточно.
- Ты ведь единственный на свете, кто потерял близких, от кого отвернулись. Кто сам не отворачивался, не уходил, когда был нужен. Кому не прощают. Кто сам себя, - мягкость пропадает из голоса Кассиана, и дальше он говорит острым, как нож, тоном, - тоже не способен простить, хотя и требует этого от других.
Ему кажется, лицо у него расползается. Секунду спустя он понимает, что это губы кривятся в косой злой ухмылке, которая почти превращается в гримасу - но только почти.
- Ты прав, я никогда не пойму. У меня с пятнадцати нет близких, которые могли бы отвернуться или не отворачиваться от меня. Как мне повезло!
Кассиан отворачивается в сторону, справляется с быстрой волной жалости к себе, которую вытравил еще подростком, поверив в то, что бога нет, а с ним нет и справедливости, и это значит, что вещи просто происходят, что злиться, когда они происходят с ним, нет смысла, как не стоит и жалеть себя - это ничего не изменит.
- Итак, сегодня ты репетировал. Готовился к тому, как оно будет, когда ты сбежишь в тюрьму - на этот раз от себя. Неплохо, По, у тебя отлично получается.

+2

307

    И скольких из них ты убил сам? По не спрашивает.
    Потому что знает, что это жестокий вопрос, и даже сейчас он не хочет ранить Кассиана так сильно.
    Но это единственное, от чего он может удержаться; они все еще недалеко, поэтому когда По делает шаг вперед, то оказывается лицом к лицу с Кассианом, и как жаль, что тут слишком мало света, потому что он бы хотел заглянуть ему в глаза. Человеку, который говорит такие вещи. Задевает, подцепляет так точно и так ювелирно.
    — Чего ты, блядь, хочешь-то от меня? — цедит По. Он никогда не ругается, не позволяет себе грубых и низких слов, но только не сейчас. Сейчас он действительно зол, и злость эта холодная, сковывающая. — Чтобы я чудодейственным образом изменился, потому что на мою голову свалился каталонский мальчишка, который все знает и видит лучше всех? Чтобы перестал быть собой? Чтобы забыл? Я и так отказался от всего. Я отказался от своих принципов, отказался от своего общества — отказался от своего отца, — По вдруг отходит, хватает письмо со стола и трясет им в воздухе, — перестал лелеять надежду, что однажды поговорю с ним вновь лицом к лицу, помирюсь. Чего тебе еще нужно, чтобы я сделал? Перестал бояться, когда делаю другим больно? Ну уж извини. Если ты делаешь это так бесстрашно — это не значит, что так умею я.
    По отшвыривает письмо в сторону. Там все равно всего две строчки. Ничего страшного, он помнит их прекрасно. Обе.
    — Я вышел, потому что я испугался. Потому что мне страшно, — бессилия в голосе По куда больше, чем злости теперь; как будто вместе с письмом он выкинул еще и ее, — что я сломаю все, как и обычно, а убегать в этот раз я не хочу. Поэтому я вернулся. Я вернулся, — вдруг рвется из него, — потому что я люблю вас, и этот месяц — лучшее, что случилось со мной за девять блядских лет в этой блядской дыре.
    По замолкает резко, как будто спохватился, но смотреть продолжает все так же прямо, с каким-то даже бесстрашием в лице. Они еще не видели друг друга нагими, никто из них, но сейчас По кажется, что более нагим быть невозможно, что этот момент наивысшей интимности — он вот прямо сейчас.
    Не хватает только Джин.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-02 01:20:09)

+2

308

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]По подходит - и снова Кассиан ждет удар. Снова не получает его. Но все равно вздрагивает, когда По начинает ругаться, и понимает, что перестарался, сделал По больно - он этого и хотел, но слышать это теперь неприятно.
Ко всему Кассиан завел разговор туда, где ему нечем крыть. Разве что тем, что он тоже рискует - свободой, депортацией, жизнью, что Джин рискует - тем, что в ее жизни опять появится Гарретт, что закон захочет отплаты и от нее, что она не получит ту защиту, которую ей обещали. Что принципы, общество, отец - это несравнимо мало, если кому-то придет в голову сравнивать. Кассиану приходит, и потому он знает, что на самом деле По прав - его принципы весят больше, чем свобода Кассиана, его общество стоит тысяч жизней таких, как он.
Он не отводит взгляд, слушает все, что летит в него. Он сам говорил о последствиях, и сбегать - от По - он не станет. Потому-то Кассиан и не пропускает тот момент, когда со взгляда По спадает злость, вина, ненависть - к себе, в основном - отблеск выстрела, убившего когда-то Джессика - да и вообще все, пока тот не становится совершенно прозрачным, беззащитным. Пока не начинает кровоточить.
Впервые американская ругань звучит точно так, как надо. Девять блядских лет в блядской дыре - и этот один месяц. Лучшее, что было и с Кассианом тоже. Он судорожно глотает воздух, но слова не находятся так сразу, зато тело знает, что делать: прежде, чем Кассиан окончательно приходит в себя, он обнимает По, утыкает лицо ему в плечо, пытаясь быстро сморгнуть слезы от того, что чувствует от слов По - он любит их - от того, что понимает, как сильна была в нем нужда слышать это и верить тому, кто говорит.
А он все еще верит По.
Все еще верит в По.
- Я хочу, чтобы ты оставался, - сдавлено говорит Кассиан. - Чтобы и ты тоже не исчез, не пропал. Я... я слишком полюбил вас. Тебя. Я больше не смогу один.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-02 09:13:41)

+2

309

    По встречает объятия Кассиана как теплую морскую волну; как и волна, они разбиваются о его грудь, окатывают с ног до головы, и следом приходит ночная усталость. Таким опустошенным По не чувствовал себя давно, и если бы не Кассиан, наверное, свалился бы прямо здесь. Вместо этого По стоит прямо и ровно, твердо, позволяет цепляться за себя, утыкаться в себя, но всего лишь несколько мгновений, прежде чем обнять в ответ. Закрыть — ненадолго — от всего мира.
    Наверное, Кассиан тоже испугался.
    Только По бежит, когда пугается, а Кассиан — жмётся к своим.
    Одно только удивляет По, и это то, с какой нечеловеческой, безумной скоростью Кассиан проделал путь от утра до вечера, от красного лица до порыва обнять, от «кажется не не нравится» до этого «тебя». По целует храбреца в висок.
    — Ты не один.
    И выпускает его из объятий, потому что Кассиану нужно не укрытие, ему нужен товарищ, партнер, кто-то, кто не уйдет и не оставит, даже если ненадолго, даже если только за стаканом воды и шоколадкой. По держит его за плечи, устало заглядывает в глаза, пытается в ночной темноте разглядеть, какой там огонек. Закончили ли они делать друг другу больно, или осталось что-то невысказанное.
    — Я не уйду во второй раз. Если Джин еще раз — я не оставлю тебя разбираться с, — он чуть было не говорит «моим косяком», — ее испугом одного. Вот тебе крест на сердце.
    И размашисто чертит крест на своей груди.
    — Веришь?
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

310

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Потом они уходят - теперь оба, и Джин чувствует это даже сквозь сон. Постель снова становится слишком большой, и Джин кутается в сбитое покрывало, сворачиваясь у изголовья в тесный клубок, подгребает подушку, на которой спал Кассиан, подкладывает пол щеку руку - ещё немного пахнет вишнёвыми сигариллами и кажется, что они оба все ещё рядом, а вовсе не ушли.
С этой мыслью она засыпает ещё глубже, а когда среди ночи просыпается, они снова здесь - и ей, конечно же, показалось; но плечо Кассиана твёрдое и пахнет им самим, а рука По горячая.
Ей не кажется - и теперь спится спокойнее, теперь она даже почти не задыхается, когда снова снится Гарретт и его рука на ее шее, его зубы на загривке, его тело, слишком тесно прижимающееся со спины.
Тепло с обеих сторон сохраняется до утра - и утром, нет, утром все вовсе не оказывается сном. И Кассиан, и По действительно рядом - и словно что-то очень тяжёлое исчезает, пропадает с груди.
Джин делает вдох - и выдыхает, и ком в горле почти не мешает дышать.

Но если бы дело было только в нем.

Понедельник идёт как обычно - только в голове вертятся обрывки смутно знакомой песни, которая никак не вспомнится полностью. Словно слышала только один раз - но отчего-то кажется, что нет, не один раз, что в этом доме она звучит едва ли не каждый день.
Джин думает об этом за завтраком, возвращается к этим мыслям, когда садится за расшифровку; а когда вспоминает об этом в ванной, становится немного легче - и она даже ненадолго забывает о том, что эти метки нужно отскоблить.
Нужно от них избавиться - тогда, может быть, все станет проще.
Тогда, может быть, она сможет понять - за что?
Разве она заслужила?
Никакая неосмотрительность не должна наказываться такой грязью. Ни на одном человеке не должно хотеться оставлять такие следы - значит, с ней что-то не так?
Ведь Джин помнит - те подруги, которые были у Гарретта раньше, ничем таким не... ничего такого не получали. Сейчас она бы это смогла понять и по недолгим воспоминаниям.
Но слова вертятся, вертятся, и отгоняют другие мысли, и когда Джин возвращается к книгам, ей все ещё почти легко, и она старается вести себя как обычно.
Только отстукивает пальцами ритм, пытаясь вспомнить; слова простые - так почему не приходят на ум?
Джин вспоминает их утром вторника, когда ещё лежит между Кассианом и По, прижавшись к ним обоим, и июльский воздух снова кажется прозрачным.
Они, кажется, уже не спят - и Джин тихонько, несмело напевает, прикрыв глаза и жмурясь на ласковое солнце:
- ...Дом - там, где мы втроём.
И даже грядущий вечер ненадолго забывается. Ведь есть они трое - и все они здесь, все они вместе, - и значит, все будет хорошо.
Как-нибудь, но будет.

Отредактировано Jyn Erso (2018-02-02 10:02:19)

+2

311

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]По не уходит, не отталкивает и, давая свое обещание, не говорит больше о вине, а говорит о Джин. Кассиан не уверен, что он все сделал правильно, что нужно было говорить, а не просто смолчать. С другой стороны, он не уверен, что не взорвался бы, промолчи он, укрой свои слова в себе.
Они возвращаются к Джин вдвоем, и вдвоем же остаются с ней до утра.
В понедельник не происходит ничего. Кассиан этому рад: ничего хорошего, но и ничего плохого. Как море после шторма мерно смывает с берега пену, водоросли и обломки деревьев и лодок, пока берег снова не становится чистым, будто и не было ничего.
Вместе с Джин они переписывают книг. Вместе с По спят с Джин.
Все хорошо.
Вторник начинается с песни. Кассиану кажется, он уже слышал эти слова, эту мелодию. Беззаботно потягиваясь со своей стороны постели, он вспоминает, что сегодня за день, садится и улыбается сначала Джин, потом и По, а потом - им обоим.
- Уже сегодня.
Он и правда рад: больше можно не ждать встречи с Беном, а готовиться к ней, пережить и, наконец-то, оставить позади. Это радостное возбуждение - как накануне праздника, которого долго ждешь - остается с ним весь день. Он мурлычет что-то, готовя завтрак, качает в такт неслышной музыке, занимаясь книгами, вторит песне Джин, подбирая себе одежду из гардероба По. Та сидит чуть свободновато, но и правда хорошо, По был прав. Кассиан и не узнал бы себя такого. Такому ему и правда самое место в шикарном месте вроде «Henrici’s».

+2

312

    Утром вторника По не спит, а просто лежит — и лежит он долго, часов с пяти утра, потому что не может уснуть обратно. В голове попеременно вертится то лицо Бена — того Бена, девять лет назад, которому нужно было съездить по роже, но руки все не доходили — то слова Кассиана. «Все дело в тебе, как обычно». Почему-то из всего, что Кассиан сказал ему вчера, эта фраза запала в память сильнее всего. По перекладывает ее в голове туда-сюда, как будто горячий камень из руки в руку, и не знает, куда приткнуть или как выбросить.
    От бесконечной пытки его спасает Джин; Джин поет; Джин и Кассиан — они музыка, а музыка всегда спасала По от плохих мыслей и дурного настроения. Спасает и на этот раз — ненадолго, призрачной вуалью укрывая от вечерней встречи. Легко представить, что Кассиан улыбается, потому что ему нравится идея пойти на свидание. Легко представить, что По будет за тем же столиком, что и они двое. Он хватается за эту иллюзию мертвой хваткой.
    Уже ближе к вечеру, за пару часов до того, как им пора будет выходить, По сидит в гостиной и наигрывает на гитаре утреннюю песню Джин — хотя она, конечно, общая, на троих. Пальцы касаются струн ласково, так же, как По трогал бы Джин — но не трогает. Ни вчера, ни сегодня. Пытка на грани с удовольствием; всякий раз, когда она касается его, он никак не сопротивляется, но избегает касаться ее сам, а если совсем невтерпеж — касается Кассиана, за плечо, за руку, за колено, и его немного отпускает.
    — Ни зажженных сигарилл, ни шоколада, ни Христа — не надо ничего, кроме тебя, — он прерывается на мгновение и отстукивает ритм по гитаре, совсем как в прошлый раз: — Тебя и Кассиана, — и продолжает: — О, дом, о милый дом, дом — там, где мы втроём. О, дом, о милый дом, дом — там, где мы втроём. Ла-ла-ла-ла ла-ла ла-ла, забери меня домой. Я пойду с тобой.
    По не столько поет, сколько мурлычет себе под нос, и слова всплывают в голове легко, и он ждет, полностью одетый на выход, только федоры не хватает, когда Кассиан и Джин спустятся и покажут, в чем собираются идти покорять «Henrici’s».
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-02 14:45:10)

+2

313

Дольше всего приходится потрудиться над шеей — с синяками на руках и ногах все решается очень просто: достаточно чулок и перчаток, доходящих до локтя. С шеей сложнее — и Джин немало времени проводит перед трюмо в комнате Джессики, надеясь, что По не рассердится. Если он разрешил — и сам же и предложил — посмотреть что-нибудь подходящее среди платьев сестры, то, верное, подобное самоуправство его не разозлит. В конце концов, находится и платье, и решение — шелковый шарф, который Джин носила первые дни в этом доме, смотрится неплохо и ложится рядом с перчатками; до выхода еще много времени, а чем дольше ткань пробудет на шее, тем больше испачкается пудрой и другой косметикой.
С шелком и так достаточно мороки.
Подобные мелочи и «проблемы» — платье, перчатки, подходящего цвета чулки и косметика, как уложить волосы и укладывать ли их вообще — делают свое дело: Джин сознательно загружает мысли всем, чем только может, что только доступно, лишь бы не думать о все близящемся часе, когда По встретится с этим ублюдком Беном, и не вспоминать дурные сны.
Мелькает: было бы неплохо, если бы и все, что сделал Гарретт, было бы дурным сном.
В первую половину дня с этим справляются книги — времени все меньше и меньше, и Джин тратит время на расшифровку, на письмо из Нового Орлеана и весточку для Сэма; во вторую — сборы.
Найти платье, привести себя в порядок, избавиться от ужасных синяков под глазами, все-таки убрать волосы наверх — на всё это тоже требуется время, сосредоточенность, и свободного места для уныния и дурных предчувствий попросту не остается.
На лестничной площадке становится слышно, что По уже внизу — он наигрывает ту самую песню, и Джин улыбается, заходя в гостиную, придерживая платье на одном плече и прижимая к себе клатч и перчатки с шарфом. На пробу проворачивается на каблуках, плавно переступает — за эту неделю, проведенную в доме, она считанные разы надевает туфли, да и то только в первые дни, и успевает отвыкнуть от каблуков.
Или же нет — кажется, все в порядке.
— Я даже смогла найти подходящее платье, — клатч и все остальное ложится на стол, Джин неуверенно улыбается, поднимая подбородок, глядя на Кассиана и По. — Только там застежка неудобная — на спине. Мне пока… сложно так сгибать руки. Поможете?
Поправляет нарочно выпущенную прядь, немного нервно ведет плечом.
— Еще я хотела спросить — как мы добираемся в Чикаго и обратно? Кажется, это мы не обсуждали.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

314

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Кассиан не прерывает игры По, не говорит, только становится перед ним и смотрит на вниз, осматривая себя. Он выглядит хорошо и знает об этом: в модных брюках, щегольской жилетке и пиджаке, в черных брогах, начищенных, как зеркало. Своя на нем только федора, да и та подарена По.
В чужой одежде ему должно бы быть неуютно - он видел, как выглядят люди, которые пытаются казаться богаче, лучше, чем они есть на самом деле. Но это не чужая одежда, это одежда По, и в ней Кассиану неожиданно хорошо. С одеждой он перенимает, насколько это возможно, манеру По двигаться, смотреть. Тот вряд ли замечает то, что делает это не так, вряд ли понимает, как это выдает его, даже когда он не демонстрирует деньги или не говорит о своей жизни. Вокруг него все равно всегда есть ореол человека уверенного в том, что все будет идти так, как он захочет. Что все вокруг будут угадывать его желания и вести себя соответственно этому. Что ему все скажут "да" - просто потому, что никому просто не придет в голову отказать. Человека, который в меню смотрит на названия блюд, и только потом на цены. Которому цены не важны в принципе.
Кассиану не стать таким человеком, но один вечер он вполне может выглядеть, как он.
Как такой человек он смотрит на Джин, которая спускается к ним. Как такой человек - но все же бросив сначала быстрый взгляд на По: тот осторожно и, насколько это возможно, незаметно избегает прикосновений к Джин с той ночи и вряд ли изменит эту свою манеру теперь - он застегивает ей платье и смотрит, любуется. Дело не только в платье - она вся какая-то более живая. Не то забывает, не то просто чувствует себя в безопасности. Ему хочется, чтобы она была такой всегда, каждую минуту жизни. Вместо того, чтобы сказать об этом, Кассиан говорит:
- На поезде, конечно. Я думаю, мы придем... - он снова смотрит на По, теперь вопросительно, - за полчаса до тебя? Так не будет выглядеть, что мы сидим слишком долго, но и слишком близко к вашему времени мы тоже не будем.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-02 16:23:30)

+2

315

    Джин спускается первой, но вскоре к ней присоединяется и Кассиан. По не прекращает петь, так и мурлычет припев себе под нос, пока смотрит на них, и перестает, только когда видит, что Джин, крутанувшись вокруг себя, хочет заговорить. Расслабленным жестом его пальцы продолжают перебирать струны, едва слышно, ласково. Он уступает честь помочь с застежкой на платье Джин Кассиану. И ответ тоже уступает ему.
    По всё никак не может перестать скользить по ним обоим взглядом; в первые несколько раз таким, каким смотрят на мраморную статую Монти и не понимают, как можно создать летящую вуаль из камня, как вообще в мире может быть что-то настолько прекрасное, изысканное, невообразимое. Можно сколько угодно уехать из Нью-Йорка и перестать отзываться на полное имя, но невозможно вытравить привитый вкус. По любит дорогие вещи, любит, как они сидят на людях. Любит, как даже чуть свободный костюм на Кассиане выглядит так, будто это задумано специально; как по-другому Кассиан в нем двигается, смотрит, даже говорит. Любит, как аккуратно платье Джесс обнимает талию Джин — и вдруг не слышит тоскливого отклика внутри. Ему просто приятно видеть, что Джин может быть такой — легкой, живой, настоящей. А платье — это просто платье.
    В следующий раз, когда застегнута застежка, По скользит по ним совсем другим взглядом — таким, каким эту самую застежку обычно расстегивают, каким проводят по плечам, заставляя рубашку упасть вниз, каким тянут чулки с ног, целуя ступни, каким смотрят снизу-вверх, когда — По опускает взгляд, едва столкнувшись с Кассианом глазами, и улыбается сам себе. Красивые люди не всегда красивы внутри так же, как снаружи; в Джин и Кассиане он не сомневается. Пальцы бегут по струнам.
    — «Henrici’s» — это то место, куда приходят смаковать время, а не быстро поесть и побежать дальше. «Henrici’s» — это событие, ритуал, поэтому даже если вы досидите там до трех утра, никто ничего вам не скажет. Правда, вы задержите официанток, они не могут уходить до вас, — он кивает: — Да, думаю, получаса достаточно. Наверное, возьми с собой кольт на всякий случай. Так мне будет спокойнее. Я не смогу взять свой.
    Чуть помолчав, По добавляет:
    — Вряд ли там будет кто-либо из ирландцев, но если что-то вдруг случится — с кольтом будет спокойнее и вам.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-02 16:58:31)

+2

316

Они ничего не говорят про то, как она выглядит, но Джин прекрасно читает это по их взглядам - и слегка краснеет, опускает взгляд, чтобы посмотреть на каждого из-под ресниц и улыбнуться.
Она как будто бы снова собирается в спикизи - или куда-нибудь с Шоном; он считал, что молодая девушка не должна проводить все время в четырёх стенах, но компания, в которой она это время проводит, должна быть соответствующей.
Компания Шона ей нравилась всегда.
И приятно было сейчас почувствовать себя как прежде - и прежней.
Когда проводишь время, выбирая чулки и помаду, когда кружишься вокруг себя, чтобы проверить, хорошо ли сидит платье, когда ловишь взгляды, яснее любых слов говорящие, что выглядишь хорошо - и даже лучше; что на тебя хочется смотреть - и не так, как смотрит Гарретт, Дик или кто-нибудь ещё из них.
Целая неделя в четырёх стенах - смерти подобно, и Джин, по правде говоря, не может не радоваться тому, что они выбираются из дома. Пусть даже и причина неприятна до крайности.
И выбираются туда, куда имеет смысл выбирать платье, чулки и помаду.
Джин думает, что она была бы рада однажды провести так время с Кассианом и По - просто потому, что они могут; что, возможно, им понравится эта идея и они ее поддержат.
И то, как они оба смотрят, говорит о том, что есть большая вероятность, что они ее поддержат.
Джин улыбается, глядя на них в ответ, лёгким, привычным жестом поправляет узел галстука По и бабочку Кассиана.
- Вы тоже прекрасно выглядите. Оба, - она прикусывает губу, тут же отпуская, чтобы не испортить помаду. Надевает перчатки, разглаживая шёлк, и небрежным жестом заворачивает шарф. - Надеюсь, в следующий раз одежды на мне будет меньше.
Например, не будет этого шарфа. Ей уже не кажется, что он вот-вот затянется, как удавка, но все же. Все же.
В клатче есть небольшой кольт, который удобно ложится ей в руку, и Джин убирает туда же письма, приготовленные для Сэма и Мэри.
Господи Боже, пусть все пройдёт гладко.

До поезда они добираются немного дольше, чем могли бы, если бы с ними не было Джин - или на ней была другая обувь. И не платье, фасон которого несколько ограничивает движения.
Но они добираются и до станции, и до Чикаго, и до «Henrici’s» - и все идёт гладко. Спокойно. Как и планировалось.
Они прибывают вовремя, получается даже занять нужный столик - людей пока что не очень много; вторник - и люди ещё не успевают отойти от предыдущего отдыха, чтобы искать новый.
Неплохо, если так будет до самого их ухода; слишком мало людей - плохо; но и слишком много - тоже не слишком хорошо.
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Отредактировано Jyn Erso (2018-02-02 19:30:34)

+2

317

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Кассиан выбирается из надетой на него невидимой уверенности только на станции, потому что тут она только мешает. Снова становится собой, забирает у Джин письмо и, оставив на время ее с По, находит нужных людей. Нужные люди смотрят подозрительно, но по мере разговора признают в Кассиане своего, обычного человека. Он оставляет им немного денег, еще раз проговаривает, как все должно выглядеть, а потом возвращается. На брогах остается лежать угольная пыль, Кассиан смотрит на нее, пока они едут в поезде, но перед Чикаго все же бережно стирает ее, будто та может въесться в обувь и испортить ее.
А сегодня ничего не должно быть испорчено.
На этот раз в «Henrici’s» никто не думает о том, за какой бы столик их посадить так, чтобы не портить окружение остальным гостям. Столик По пустует, но так и должно быть. Они делают заказ, Кассиан болтает, иногда берет Джин за руку, пьет и ест, стараясь не думать о том, сколько это стоит - не сразу, но у него получается: он убеждает себя, что это просто для дела - и, иногда, с ленцой осматривает зал. Он сидит лицом ко входу, чтобы не пропустить появление нужных ему людей.
Первым приходит не По - за столик у окна садится Бен, все еще очень похожий на себя на фотографии. И Кассиан не видел, как он заходил. Потому что он не заходил.
Все идет как-то не так, как должно было. Это неправильно.
Кассиан спокойно отпивает еще кофе. Они здесь для того и нужны, чтобы следить за тем, что будет не так. А женщина и ребенок, на столике которых на одну чашку больше, чем нужно, очень даже вписываются в "не так".

+2

318

    Попрощавшись с Джин и Кассианом в поезде, По идет к другой двери, где помогает выйти миловидной старушке, которую держит под руку так, будто они если и не знакомы сто лет, то во всяком случае, видятся не впервые. Оказавшись на перроне, он засекает время, прикидывая, сколько потребуется, чтобы добраться отсюда до «Henrici’s». И идет в противоположную сторону. Вообще-то, идет он за машиной: тот же Форд Т, та же расцветка — не то чтобы у него широкий выбор — и выписывает чек на всю сумму сразу, но продавцу хватает одного взгляда на По, чтобы понять, что в банке к чеку вопросов не будет.
    Какое-то время По катается по улицам, чтобы успокоить нервы, и выкуривает три сигариллы подряд. Он не знает, почему именно переживает, не будет же Бен убивать его прямо в ресторане. Там будут Кассиан и Джин. У Кассиана — кольт. Потом По переключается на то, какие вопросы задаст, что скажет и как. Потом По паркует машину и идет в ресторан.
    В «Henrici’s» немноголюдно. По толкает дверь и сразу же замечает Бена; Бен девятилетней выдержки ничем не отличается от Бена, когда они встретились впервые. Только одежда лучше, дороже, но это, может, выходной костюм — откуда По знать, в «Henrici’s» вся рядятся, как на свадьбу. По жестом останавливает официантку, уже готовую услужливо посадить его за свободный столик, и идет к Бену.
    Тот читает меню.
    — Портер, — говорит он, отрывая взгляд от страницы и глядя на севшего напротив По. — Ну здравствуй.
    У Бена глубокий, низкий голос, таким только оперу петь.
    — Решил добить? Подкараулишь меня у ресторана? — продолжает он, возвращаясь к меню.
    — Что? — удивленно моргает По. — Нет.
    Они оба делают заказ так спокойно и невозмутимо, словно ни у одного, ни у второго нет пулевых ранений под дорогой одеждой. По видит, что Бен сидит немного неловко скособочившись, видимо, бок все еще причиняет ему боль. Это хорошая мысль.
    — Нет, — повторяет По. — Это ты выстрелил первый, поэтому это я должен задавать тебе этот вопрос.
    — Я шел домой с работы, — Бен наклоняется вперед, складывает руки на столе, смотрит По прямо в лицо. — И ты свалился на меня как снег на голову в переулке и всадил мне пулю в бок. Это ты называешь «выстрелил первый»?
    — Все было не так, и ты это знаешь.
    — Было семь вечера, и я решил сократить путь до дома. К несчастью, по переулку, в котором ты решил устроить мне засаду.
    — Что? Какую засаду? Ты в своем уме? — По не может прочитать, что именно делает сейчас Бен, и это немного пугает. Видимо, они оба поднаторели во лжи за прошедшие годы. — Сначала ты взорвал мою квартиру, потом ходил на другую, пугал хозяйку своими расспросами. Я был в машине и ехал по своим делам. Какая... какая к черту засада в машине? Ты прострелил мне лобовое стекло.
    Потому что целился в сердце или хотя бы в легкое, По знает наверняка.
    Бен какое-то время смотрит ему в глаза. Откидывается на спинку стула и устало проводит рукой по лицу. Официантка приносит заказ, но По не притрагивается к своему кофе, хотя в глотке уже сухо, как в какой-то пустыне.
    — Чего ты от меня хочешь, Портер?
    — Чего я хочу? — По наклоняется вперед и смотрит на Бена широко раскрытыми глазами. — Чего ты хочешь? Убить меня? Потому что я не дал тебе убить мою сестру? Не дал тебе провернуть эту твою, — он ищет слово, — схему?
    — Какую схему? — светски смеется Бен. — Портер, ты сумасшедший. Нет никакой схемы. И не было никогда. Я любил твою сестру.
    По требуется несколько мгновений, чтобы совладать со вспышкой ярости. Чтобы скрыть это, он делает глоток кофе. Горький, без сахара.
    — Ты не любил ее, — цедит По. — Ты избивал ее. Это не любовь.
    — Я не избивал ее никогда, — холодно отвечает Бен.
    Теперь очередь По светски смеяться. Со стороны может показаться, что два друга обсуждают театр. Какую-нибудь горячо любимую пьесу, о которой не сходятся во мнениях.
    — Не лги мне, — не своим голосом говорит По. — Я видел ее синяки. Я видел, как она ходила. Ты бил ее, сукин сын. Ты бил ее каждый чертов день.
    — Прекрати рассказывать мне свои фантазии, я прекрасно знаю, что и как я делал со своей убитой женой.
    Слово — убитой — бьет По наотмашь. Простреливает плечо во второй раз. Нет, хуже — простреливает сердце.
    Бен вновь наклоняется вперед:
    — До того, как ты приревновал ее ко мне.
    — Я не ревновал ее к тебе, я был бы рад за нее, если бы хоть что-то про тебя было правдой, — По чувствует, как сердце колотится в ушах.
    — Неужели ты думаешь, что я такой слепой осел, чтобы не увидеть? — будто не обратив внимания, продолжает Бен. — Чтобы не заметить, какие взгляды ты кидаешь на мою жену?
    По багровеет лицом от гнева.
    — Джесс была моей сестрой, — раздельно произносит он.
    — О, но хотел ты ее совсем не по-братски, сознайся, — презрительно отвечает Бен.
    — Это неправда.
    — Нет, это правда. Это правда, и ты знаешь это, и это знает твой отец.
    — Это неправда, — едва слышно повторяет По.
    — Ты больной, Портер, тебе нужно лечиться, ты понимаешь это? Сначала ты испытываешь такие чувства к родной сестре, потом ревнуешь ее к законному мужу, а потом — ну, мы все знаем, что было потом.
    Бен замолкает, отвлекается: кладет сахар в свой чай, размешивает маленькой ложечкой. По чувствует, что у него кружится голова. «Всё дело в тебе, как обычно».
    — Это ложь, — наконец, находит голос По. — Это ложь, как и всё, что ты говорил и делал в Нью-Йорке. Нет никакого Бенджамина Чизвика.
    — Пожалуйста, заканчивай с этим, — устало говорит Бен, делает глоток чая. — Это выдумка, фантазия, которую ты придумал, чтобы оправдать убийство сестры. Я понимаю. Тебе просто нужна помощь специалиста.
    — Я видел ее могилу, могилу Эбигейл! — По едва удерживается, чтобы не повысить голос слишком сильно.
    — Не было никакой Эбигейл, — спокойно отвечает Бен.
    — Ложь. У меня есть фотография. Вас двоих — вместе.
    — И где же ты ее раздобыл? — сочувственно отзывается Бен. — В фотостудии? Это ретушь, Портер, они всегда так делают, чтобы показать что-то, что завлечет посетителей. Совмещают фотографии, которые получились лучше всего.
    На мгновение По не находится с аргументом.
    — Дед видел тебя насквозь, — выкладывает он свой козырь на стол. — Он помогал мне искать информацию про тебя. Про всех, кого ты свел в могилу.
    — Твой дед, — чистым, спокойным голосом прерывает его Бен, — был параноиком, который считал, что тайное подразделение государственных служащих следит за ним с помощью электрических проводов. Конечно, он поверил тебе.
    По открывает рот. И закрывает его обратно. Ему нечего больше добавить, но не потому, что он победил в этом споре.
    — Он поверил бы тебе, даже если бы ты рассказал ему, что я вампир и по ночам пью кровь девственниц. Наверняка подумал бы, что это происки немцев. Какие-нибудь военные разработки.
    По молча делает еще глоток кофе. Пытается собраться с мыслями.
    — Прости, но ты правда придумал себе какую-то вымышленную вселенную и вымышленного монстра в лице меня. Я никогда не желал твоей сестре зла, — сочувственно говорит Бен. — Я понимаю, что ты просто болен, и поэтому тебе сложно признать правду. Мне жаль, что все так вышло.
    — Но ты скрылся, — едва слышно говорит По, цепляясь за последнюю веточку, чтобы не ухнуть в водоворот совсем. — После ее смерти. Ты скрылся.
    — У меня умерла жена. Ее убил собственный брат. Ты бы захотел оставаться в доме, где у тебя было столько светлых воспоминаний, и где они все закончились вот так?
    — Нет, — По опускает взгляд.
    — Вот и я не смог. Уехал, — примирительно говорит Бен. — Поэтому, пожалуйста, прекрати. То, что ты делаешь — это не принесет тебе добра. Я мирился с твоими выходками, но в следующий раз я пойду в полицию, и на этом дело закончится. Пожалуйста, не доводи всё до этого. Я не хочу тебе зла, но у меня есть семья, — он оборачивается и смотрит куда-то на другой столик.
    За другим столиком сидят женщина чуть младше Бена и девочка. Девочке лет восемь. По не может дышать.
    Бен поворачивается обратно.
    — И я не могу оставить их, сам понимаешь. Не могу позволить, чтобы они потеряли единственного кормильца, а Люси — еще и отца. Поэтому, пожалуйста, Портер. Обратись к специалисту. Тебе помогут. Еще не поздно.
    По рассеянно кивает.
    Конечно.
    Ему просто нужен специалист.
    — С-спасибо.
    Он поднимается с места, оставив недопитый кофе в чашке. Вселенная крутится вокруг с невыносимой скоростью, пока он шагает к выходу.
    Оказавшись на улице, По останавливается на мгновение. Вспоминает, в какую сторону озеро.
    «Всё дело в тебе, как обычно».
    А потом просто идет.

[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-05 01:33:30)

+3

319

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]Бен заговаривает первым - и Кассиан вдруг узнает, что он влюблен в Джин и в человека по имени Портер. Это смешно - но это единственное смешное, что есть в этом разговоре.
Он перестает есть, только пьет, держа Джин за руку и уже не выпуская, сжимая иногда - им нельзя вмешиваться, у них свидание, они могут интересовать только друг дружкой. Иногда наклоняется к ней ближе, будто шепчет что-то на ухо - Кассиан и правда шепчет, просит не верить, не верить в то, что она - они - слышат. Сам он не знает, верит ли.
Нет, конечно, не верит. Но слишком уверенно звучит голос Бена, глубокий, красивый, спокойный, как у человека, который всегда говорит правду - ну, или всегда врет. Но слишком сомневается сам По. Но всю эту историю они знают только с его слов. Это может быть правдой?
Что вообще здесь - правда?
Кассиан слушает Бена, но продолжает верить По. И только бесконечно перебирает в голове все, что слышит. Идет по словам, по мыслям, по событиям, по тому, за что можно зацепиться. Туда, назад - и снова, еще раз . Он делает так, пока не спотыкается и не находит неподвижную точку во всей этой истории. В той ее части, которая развивается теперь, прямо на его глазах.
Не выдерживая, он даже улыбается, и эта улыбка хорошо подходит к свиданию. Он, кажется, все же был прав, когда говорил, что брачные аферисты не убивают людей сами. Просто не учел, что уничтожить человека проще всего не чужими, а его собственными же руками. Особенно По - тем более По, в котором столько вины, что она всегда переливается через край.
Какое-то время Кассиан уверен, что все под контролем. Что и По найдет нужные точки - тем более, что у него есть еще и память, знание о том, как все было на самом деле. Он смотрел на Джин в платье Джесс и синяках так, что не поверить в том, что он уже видел синяки под этим же самым платьем, невозможно.
Но По это как-то удается. Он запинается, уходит.
Снова уходит.
Но только на этот раз уже не так. На этот раз это они уйдут, если не остановят его немедленно.
Кассиан, который все еще сидит, наклонившись к уху Джин, шепчет извинения, говорит, что все не на самом деле, а потом целует ее, еще и еще, в ухо, в висок, как целовал его По, в шею. К радости официанток он просит счет и оставляет деньги на столике, даже не считая - и так зная, что там куда больше, чем нужно. Он тащит Джин так, будто готов наброситься на нее прямо сейчас, и старается следить за тем, чтобы его лицо было зарыто в ее волосы, ее платье, ее плечо, ее руки. Он уже привел однажды Бена к ним домой, и не подставится так глупо второй раз.
Он продолжает спектакль еще какое-то время на улице, хотя из ярко освещенного «Henrici’s» их уже не увидишь. Потом снова извиняется, дружески сжимает Джин руку и ищет взглядом По. Он узнает его не по одежде - по виду человека, который идет, не останавливаясь, просто потому, что нет такого места, где он мог бы остановиться. Кассиан хорошо знает этот вид и эту походу - он и сам долгое время был таким человеком.
- По, - его хочется обнять, но они на улице, в Чикаго, где им лучше вообще не показываться лишний раз, не то, что привлекать внимание, потому Кассиан просто крепко берет По за плечо, - ты знаешь, что он врал. Я видел открытку, пани Ориховская видела его, тот медальон, что она носит - это ведь твой? его? Джессики? - он настоящий, я видел его. Бен... Бен хорош, но ты лучше.
Кассиан пытается заглянуть в глаза По, но не заглядывает, боится того, что моет там увидеть. Признание поражения, признание вины, просто тьму - бесконечную, глубокую, пустую. Вместо этого Кассиан оглядывается на Джин, ища поддержки, извиняясь молчаливо еще раз. Они должны были защищать ее, а не вот так выставлять напоказ на улице. Но, может, в этом районе, в этом городе ее уже и не пытаются найти. Тут не ходят ирландцы, это не такое место.
- Ты девять лет становился лучше. Ты знаешь, когда тебе врут, - он сжимает руку крепче, встряхивает По. - Скажи - он говорил правду? Не по тому, что он говорил, а по тому, как. Скажи мне, По - он говорил правду?

+2

320

    По идет в сторону озера. Там припаркована машина. Он сядет в машину, положит руки на руль и — что после «и», По не знает. Не хочет загадывать. Потому что он теперь ничего не знает и не понимает.
    Мог ли он всё это выдумать? Мог ли ошибиться? Мог ли — мог ли действительно приревновать Джесс? Как он смотрел на нее? Он любил ее — как сестру, всегда только как сестру — а может быть нет? А может быть и правда напился тогда, потому что не мог терпеть, что ее любит за закрытой дверью кто-то другой? Может, Бен прав. Отец ведь поверил ему. Велел уезжать — проваливать — из его дома. По помнит эти тяжелые слова до сих пор.
    «Проваливай из моего дома. Мне всё равно, куда. Просто проваливай».
    И как отец сказал их — тоже, и загнанное, опустошенное выражение на его лице — тоже, и может быть он действительно болен, и ему действительно нужен специалист, и все это — его фантазия, выдумка, и он придумал себе, что Бен — серийный убийца, аферист, только чтобы не думать о том, что убийца здесь — он и только он, и это его вина, и если бы он только — чужая рука крепко выхватывает его из мыслей. По останавливается, поворачивает голову. Открытка. Пани. Медальон. Какая теперь разница.
    По отводит взгляд, не дает Кассиану — он не сразу узнает, что это Кассиан, что девушка, которая берет его за руку и гладит по запястью, это Джин — не дает Кассиану заглянуть себе в глаза. Кассиан тоже был прав, когда говорил, что это все из-за него. Все дело в нем. В том, что он больной извращенец, и то, что они стоят тут втроём только подтверждает это. По вспоминает, о чем думал только утром, свободно и расслабленно, и ему становится мерзко.
    Кассиан что-то говорит, но По не разбирает, слушает, но не слышит. Он качает головой — пусти, пусти меня — убирает руку с плеча, отступает, разворачивается. И просто идет дальше. За угол. До конца улицы. Вниз по проспекту. В переулок. В другой. Останавливается у машины. Смотрит на нее — долго — хотя что там разглядывать: свежая черная краска, ни единой царапины. По опирается рукой о крышу, приваливается тяжело, потом прячет лицо в сгибе локтя.
    — Я не знаю, — слишком запоздало отвечает он.
    И жмется к машине, опирается обеими руками на ее бок, прячет в них лицо. Ему кажется, что он один во всей вселенной, но это правильно, это хорошо, такие, как он — такие и заслужили быть одни.
    — Наверное, — глухо продолжает после молчания. — Папа поверил ему. Наверное, он говорил правду.
    По даже не знает, с кем говорит. Есть ли там кто-то за спиной, или Джин и Кассиан все-таки ушли; можно пережить, если человек кого-то убил, но такое, наверное, пережить нельзя.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-03 11:01:22)

+2

321

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]- No! - говорит Кассиан.
Ему кажется, что это становится слишком привычным.
- Нет!
Он не отпускает Джин, не отстает от По, который не хочет думать, а все идет, идет. Что ж, он хотя бы приводит их к машине - это уже что-то. Кассиан представляет, как странно они должны смотреться, если кому-то придет в голову всматриваться.
Какая-то часть его сомневается в том, что это машина По. Просто потому что это определенно не прошлый его форд, а совсем новенький, и когда бы он успел, да и откуда у него... Хотя нет, в это как раз можно поверить. Он просто захотел и купил машину - а лучше бы купил немного веры в себя.
- Наверное? Наверное!
Кассиан сначала пытается развернуть По к себе лицом, все же поговорить с ним. Потом решает поверить, что это и правда машина По - раньше за ним не водилось манеры обниматься с чужими; хотя, раньше он и со своей так не поступал - и кивает Джин, чтобы она села, пытается заставить сесть в салон и По. Так будет лучше, тише - так он сможет увезти их из города. Но только...
- Джин, письмо, пока мы еще здесь.
Кассиан качает головой.
- Наверное. Ты слышишь себя, По? Мы торчим над книгами, ищем еще людей, ищем еще полицейских, потому что ты так сказал, потому что никто не посмотрит на дело, подкрепленное твоим наверным, а не доказательствами. По! - Кассиан кричит, зажмуривается на секунду, выдыхает. Ничего не получится - сначала По нужно вытащить. - Что бы ты там себе не думал сейчас - брось. Смотри, ты тут, только тут. Тут вечер, машина, я, Джин, сигариллами пахнет. Запах какой? Вишневый, правда? И еще дымом. И выпечкой тянет. И чистой кожей от форда. Сколько форд стоит? По? Слышишь меня? Смотри: отключи голову, отключи слух, забудь. Вспомни Бена, а слушай меня, будто смотришь дрянной фильм в никелодеоне, только вместо тапера мой голос, а вместо дрянного фильма - Бен, который ничуть не лучше. Не думай про отца, про деда, про меня - только про мой голос - забудь про наверное, забудь про то, что можешь не знать. Тебе не нужно знать, только видеть. Ты видишь? Бен в этом никелодеоне врет или прав?

+2

322

    — Я помню про письмо, — отвечает Джин.
    Они все-таки там, за спиной. Все еще не ушли. По ждет, когда уйдут. Когда прозвучат какие-нибудь слова - от которых будет мучительно больно, как сердцем наизнанку вывернуться и упасть в гвозди — и они уйдут. Вместо этого Кассиан всё чего-то хочет от него, говорит столько слов, и этот его мягкий испанский акцент — По вдруг слышит его отчетливо, эти мягко перекатывающиеся «р» — превращает речь в музыку, почти стирая значение того, что тот произносит. Это просто звуки.
    Но они зачаровывают, как и все незнакомое, малопонятное; и По жмурится, дышит, представляет невольно Бена — спокойное лицо, темные глаза, которые никогда не двигаются. Бен всегда смотрит прямо на человека, когда говорит. Это нервирует всех, кого знает По и кого знал Бен. Отца, деда, даже Джесс, хотя ей нравились глаза Бена, она называла их — как там? — «холодной декабрьской ночью». Смотришь в них — и обдает ледяным ветром, даже если Бен улыбается, даже если говорит что-то приятное, комплимент, похвалу.
    — Я не знаю, — глухо повторяет По, разворачивается от машины, отлепляется от нее; кажется, Кассиан хочет, чтобы они сели внутрь, но он просто не может сидеть сейчас: — Я не знаю! — голос слушается плохо, и повысить его у По не получается, только посмотреть на Кассиана, как будто тот пытается заставить его прострелить себе руку из казенного кольта. — Я никогда не мог его читать — никогда! Я и искать-то про него полез, только потому что то, что он рассказывал, звучало слишком идеально и хорошо — и никто из моих друзей не слышал о нем!
    Он резко выдыхает, открывает дверь водительского места, но тут же закрывает, разворачивается, идет к пассажирской двери — но, будто промахнувшись, делает круг вокруг машины. Чего он хотел? Зачем устроил встречу? Чтобы подтвердить, насколько с ним все плохо? Ну, вот, приехали. Подтвердил. Теперь еще и других за собой утягивает — вон как Кассиан старается вытянуть его.
    — Я никогда не мог его читать, но папа поверил ему, и этого достаточно, чтобы поверил я.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

323

Ещё в ярко освещённом зале, где люди смеются и пьют кофе, флиртуют и обсуждают рост акций и предприятия, в которые стоит вкладываться, а в которые нет, Кассиан просит ее не верить тому, что говорит Бен.
Джин думает, что если бы сейчас Бен подошёл к ней, предложил руку и сердце и отправиться за ним хоть к самому Дьяволу и его приспешникам, она бы согласилась.
С радостью.
Джин улыбается, думая об этом, и чуть крепче сжимает руку Кассиана.
Она бы согласилась, а потом, потом - потом довела бы этого ублюдка до того, что он поднял бы на неё руку, что у него просто не было бы иного выхода, что он не мог бы этого не сделать; дьявол с ним, она бы довела его до изнасилования и угроз.
Довела бы - и сделала бы все так, что ни одна живая душа, ни одна последняя тварь не усомнилась бы в том, что этот ублюдок заслуживает смерти на электрическом стуле.
И он бы умер.
Джин думает об этом, потому что сейчас она хочет достать кольт - ведь она взяла с собой кольт - и разрядить в этого черноволосого ублюдка весь барабан.
Перезарядить - и разрядить ещё один.
И она знает, что, решись на такое, смогла бы. Рука бы не дрогнула.
Но это только «бы», и Джин улыбается - ласково, нежно, поворачивается к Кассиану, чтобы не было видно ее глаз, - и думает про то, однажды воздался всем.
И каждому.
И одной смерти для этого ублюдка мало - если есть высшая справедливость, он получит по одной смерти за каждую свою жертву.
С набежавшими процентами и пенни за то время, что он продолжает топтать эту проклятую и оставленную Богом землю, когда место ему и время в могиле.
И когда Кассиан принимается целовать ее, прижимать к себе крепче, гладить сквозь ткань платья, насколько позволяют приличия, ей совсем не страшно.
Она сама тянется к нему, продолжая улыбаться, касается его рук, подставляет шею.
Лучше так, чем если она позволит себе хотя бы на мгновение допустить, что достать кольт - это хорошая идея.
Ведь По наверняка мог бы убить этого ублюдка - существует десяток способов сделать это - но он до сих пор жив.
Значит, так надо.
Кассиан говорит с По, По вырывается от их рук и уходит дальше, вперёд, и они идут следом.
Джин помнит про письмо - разумеется, ведь не зря она тратила на него время, - но по дороге обязательно будет почтовый ящик, и сейчас эту мысль можно отложить.
Сейчас она садится на край сиденья, не закрывая дверцу, и смотрит - на Кассиана, на По, а когда По делает круг и возвращается к водительскому месту, снова касается его руки, переплетая пальцы, гладит костяшки.
Если бы могла - если бы только могла, если бы знала как, забрала бы себе все то, что сейчас его изнутри раздирает.
Это читается по его лицу, по его голосу, по тому, что он говорит, и Джин думает, что ей больно видеть его таким. Его - и Кассиана тоже.
Нет, все должно быть не так.
Ни По, ни Кассиан не засуживают этого чудовищного мира, в котором все отчего-то перевёрнуто вверх ногами.
Все должно быть совсем иначе.
- По, - Джин держит его руку, едва ощутимо гладит запястье, ловит взгляд. - Пожалуйста. Поверь не Бену, не отцу, не своим друзьям. Поверь себе. Допустим. Допустим, квартира - это не его рук дело. Минус один. Но медальон, но открытка, но пани - ты что, стал бы сам это делать?

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

324

    Джин ловит его за руку, проскальзывает пальцами меж пальцев, гладит костяшки, и эти маленькие, незначительные прикосновения прибивают По из бушующего океана к берегу. Мысли перестают кружиться бесконечным водоворотом, но набегают волнами. А что, если да? Но может быть и нет. Но если вдруг да? Хотя он девять лет знал, что нет. Однако если допустить?
    По ловит взгляд Джин, когда та заговаривает. Она задает вопрос — но не такой, какие задавал Кассиан. Не про Бена. Про него. Про По.
    — Открытки нет. Я не нашел ее утром. Она могла мне просто почудиться, — негромко говорит он. — Медальон принадлежит пани, я никогда не видел, чтобы Бен его приносил — и не видел самого Бена у дома. Комната в доме пани цела. Если бы он хотел меня убить, то сделал бы это — с поджогом — еще раз. Почему нет? — что-то переключается в По, и он говорит ровнее, дышит не так суматошно. — Царапину на Лиззи мог поставить кто угодно. Я никогда не видел, чтобы Бен делал что-то. В прошлый вторник... всё как в тумане. Я не знаю. Правда. Не знаю.
    Что-то переключается в По — и он думает ровнее, он вообще думает. Не как человек, не как простой обыватель; он думает как детектив, как думал всегда до этого, до того, как увидел Бена лицом к лицу и потерял способность мыслить систематически, не верить «наверное» и «может быть», опираться только на проверенную информацию. Только факты, улики, свидетельства очевидцев. Свидетельства очевидцев.
    В живых есть только один очевидец.
    — Но я знаю, — медленно говорит По, — кто может знать. Не про сейчас. Про тогда. Только папа не захочет разговаривать со мной.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

+2

325

- Хорошо. Допустим, тебе открытка могла почудиться. Тебе. Но Кассиан сказал, что видел ее. Кассиан, ты можешь ее описать? - Джин поднимает взгляд на Кассиана, продолжая равномерно, спокойно гладить запястье По. - Он может хотеть не убить тебя, По. Я слышала, что он говорил. Слышала, как. Убийство - не единственный способ решения проблемы. И не всегда самый простой. Твоё имя, По, очень громкое. Убивать людей с громкими именами - себе дороже. Всегда всплывают подробности из жизни, всегда начинают копаться в прошлом - и тогда, По, тогда могут появиться детали, которые не нужны ему. Тогда могут вспомнить о смерти Джессики, о том, сколько шумихи было вокруг неё и тебя - и вспомнить о нем. Убийство - не всегда самое простое решение. Во всяком случае, не самое верное.
Джин говорит спокойно, негромко - чем громче говоришь, тем меньше сил нужны тратить, чтобы прислушаться, тем больше внимания уделяешь другим мыслям, тем больше расшатываешь сам себя. Пусть слушает, пусть прислушивается, пусть сосредотачивается и думает - думает, а не повторяет по кругу, словно заевшая пластинка, одно и то же.
Говорит, и гладит его руку, касается, трогает; ты не один, мы здесь, мы рядом.
- Может быть не захочет. А может захотеть. Прошло десять лет, По, - смотрит ему в глаза, склонив голову к плечу, сжимает ладонь чуть крепче. - Если сейчас ты не знаешь - сомневаешься - в чем был прав, а в чем нет, откуда ты знаешь, что правильно тогда понял своего папу? Десять лет, По. Это долгий срок. Ты никогда не будешь знать точно, пока не спросишь сам. Пока не получишь ответ. Вся оставшаяся жизнь в сомнениях, в незнании, в тумане - ты этого хочешь? Мучиться незнанием.
Накрывает его ладонь второй рукой, коротко ведёт плечом.
- Если ты мог ошибиться в оценке Бена, то и отца своего ты тоже мог понять не так. И ты ничего не будешь знать точно, пока не спросишь.

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

+2

326

    — Не было шумихи, — бормочет себе под нос По. — Папа позаботился, чтобы никто ничего не знал наверняка, кроме полиции, а в полиции — чтобы знали только те, кто надо, и не трепались.
    По так и стоит, глядя на Джин, затем переводит взгляд на Кассиана — что думает он? Соглашается с ней? Десять лет и правда прошло. По на мгновение сжимает пальцы Джин сильнее, а потом выскальзывает из них, лезет в машину, в бардачок, за сигариллами и раскуривает одну, сев на водительском сиденье боком точно так же, как Джин сидит на пассажирском, открыв дверь.
    По планировал доехать до папы, но не доехал. С радостью отложил поездку ради дела. Потом планировал написать письмо, но не дописал. С радостью отложил и его тоже. Может, оно и к лучшему. По роняет взгляд на землю, на броги Кассиана — на самом деле, его собственные.
    — «Проваливай из моего дома. Мне всё равно, куда. Просто проваливай», — говорит он, качая головой. — Сложно было понять его не так.
    По вертит чужие слова в памяти, прокручивает их папиным голосом, но слышать их в своей голове уже не так больно; ноет, как застарелая рана, как простреленное неделю назад плечо, но утратило остроту. Десять лет прошло, с ума сойти, куда подевалось время?
    — Когда я только приехал сюда, — задумчиво начинает он, — я планировал быстро подняться по карьерной лестнице в полиции, получить значок детектива и довести дело Бена до ума. До суда. Через пару лет я получил значок, но заболел дед. А потом умер. Я в том доме не был — не подолгу, по крайней мере — лет пять. И затею эту бросил тоже лет пять как.
    По курит быстро, совсем не как обычно, без своей привычной вальяжности и нарочитой ленцы, без красивых клубов дыма, без лукавых взглядов. Механически. Сигарилла истлевает быстро, голова слегка кружится, и По делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Надо принять как данность, что сейчас он не знает, прав ли Бен или нет. Врал или нет. Кассиан и Джин очевидно считают, что мог и соврать. По нужно мнение со стороны.
    Он боится его услышать.
    Но тогда, когда он еще думал своей головой, он планировал его услышать и сам.
    — До Нью-Йорка примерно полсуток на машине. Может, больше, — По тушит сигариллу о подошву ботинка, прячет в коробку, вертит ее в руках.
    Поднимает взгляд на Кассиана, на Джин — и не спрашивает вслух.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-03 09:37:52)

+2

327

[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]
То, что говорит По, звучит чудовищно - Джин не может представить, что она чувствовала бы на его месте, если бы Шон сказал ей то, что сказал По его отец.
Но она не на его месте, они - каждый на своём, и гадать бессмысленно.
В конце концов, это было десять лет назад.
Десять лет - это очень долгий срок; половина ее жизни. Одиннадцать лет назад погибли ее родители - Лиру застрелили у неё на глазах, как умер отец, она не знает до сих пор.
Джин смотрит на По, думая, что есть даже нечто смешное в том, сколько эти десять лет значат для неё, него и Кассиана. Десять лет назад ни один из них не посмотрел бы на неё, как на девушку, зато теперь - Джин стягивает перчатки, устало разматывает шарф, бросает все это на сиденье.
Он снова кажется удавкой, а здесь они одни, и можно наплевать на приличия.
- Я слышала крамольную мысль, что все загаданное однажды случается - просто нужно перестать этого ждать, - Джин невесело улыбается, глядя на По, коротко касается его плеча. - Любое дело надо доводить до конца. Так что... полсуток? Мы можем выехать завтра утром. Пораньше. Приедем к ночи, остановится, а послезавтра утром, днём или когда придумаешь, По, ты уже сможешь поговорить с отцом. Нас трое, так что за рулем не придётся проводить дольше часов пяти-шести при самом худшем раскладе - с поправкой «на ветер».
Джин тоже переводит взгляд на Кассиана, склонив голову к плечу, тихо выдыхает.
- А сейчас, думаю, самое время поехать домой. Выспаться, прийти в себя; собрать книги и все то, что лучше держать при себе. А завтра утром с чистой головой и ясным умом отправиться в Нью-Йорк, - едва заметно улыбается, обнимает себя за плечи - лето в Чикаго прохладное, и ночами теплее не становится. Смотрит на каждого, потянулась бы обнять - но не здесь. У них одна постель на троих - ещё успеется. - Поехали домой. Только я за рулём.

+2

328

    Джин говорит так уверенно, будто вопроса, едут ли они вместе с По или нет, даже не стоит. И это хорошо, и По выдыхает длинно, потому что не знает, как справился бы один. Не свернул ли тогда по пути куда-нибудь в новый город, к еще более новой жизни, которая всего лишь призрак старой. Джин хочет повести машину, и По слишком устал и задумчив, чтобы удивляться, что она водит, поэтому просто отдает ей ключи и садится на заднее сиденье, утягивает Кассиана за собой.
    По смотрит в окно все время, пока они едут по городу. Возможно, он и допускает, что Бен солгал ему, но никак не может понять, как можно было сделать это настолько гладко. Профессионально. И кто те женщина и ребенок — девочке было восемь лет, ну или около того. Это значит, что она родилась через год после того, как умерла Джесс. И По оказался прав насчет послания: Бен действительно должен был ходить там каждый день, чтобы увидеть его, заметить. Значит, у него и правда есть работа. Или какое-то место, что-то, куда он ходит каждый день.
    Это всё странно. И похоже на правду.
    Когда за окном исчезают последние здания Чикаго и начинается пригород, По прячется от мыслей в Кассиана: кладет ему голову на плечо и утыкается носом в шею, дышит. Кассиан пахнет чем-то, По не может назвать точно, чем, но запах щекочет ноздри, обволакивает, успокаивает. По не двигается всю дорогу до дома, лишь изредка приоткрывая глаза, чтобы подсказать Джин дорогу.
[status]hooka dooka, soda cracker[/status][icon]https://s10.postimg.org/xyotbj5p5/ava1927-2.jpg[/icon][sign][/sign][LZ]<br><center><a href="http://swmedley.rusff.ru/viewtopic.php?id=95#p24780">IDENTIFICATION CARD</a><br><br><b>По Дэмерон</b>, детектив CPD</center>[/LZ]

Отредактировано Poe Dameron (2018-02-03 12:05:03)

+2

329

[icon]http://sf.uploads.ru/EBWYt.jpg[/icon]У Джин получается лучше, чем у него. Это забавно, немного странно, но удивительно подходит к их "вместе": Кассиан знает, как успокоить Джин, Джин умеет возвращать По из вины к ним, в жизнь. Возможно, пока он не научится так же, ему не стоит... Может, не стоило ему заводить тот ночной разговор.
Но это теперь прошлое, и его не исправить - только переступить и жить дальше. И они живут, под уютный рокот мотора. Ветер играет с прядью волос Джин на переднем сидении. Ее плечо мягкое, округлое, кисти крепкие, не выпускают руль. Шарф рядом с ней, лежит, как пустая кожа змеи. Кассиан рядом с По, иногда прикасается к нему незаметно, гладит ногу. Когда они покидают Чикаго, По прячется в нем. Кассиан гладит его по голове все время:
- Все хорошо, caro. Мы здесь, с тобой, cariño.
Он не сразу оставляет По и когда они приезжают, но, убедившись, что тот больше не так потерян, как был, уходит, поднимается наверх, перекрывает вещи. Только бы он взял, только бы забрал. К пани Ориховской никому из них сейчас нельзя. С довольным "Ха!" он спускается вниз и кладет перед По открытку - город будущего с летательными аппаратами, еще более странными, чем те, что есть сейчас. Слово на обороте. Бен красноречивее всех ораторов - одним словом умеет вышибить почву из-под ног. За один разговор отменяет прошлое. Единственное, что не понимал Кассиан по рассказу По раньше - это как могла Джессика закрыть его собой, почему защищала. Что ж, теперь он знает.
- Когда ты не пришел на встречу, и мы говорили, ты выронил ее и не заметил. Я забрал - думал, по ней, по почерку, найду что-то в твоих старых делах и помогу - даже если ты считаешь, что тебе моя помощь не нужна. Мне не нужно ее вспоминать, вот она - смотри. Она настоящая, как и все, что ты рассказывал нам. А Бен - нет.
Он поднимает взгляд на Джин.
- Я просто не думал, что это так важно. Не хотел помешать делу. Но ты права - нет разницы, где мы будем расшифровывать. Гарретт скоро станет искать тебя в Орлеане. В Нью-Йорке он или уже искал, или с самого начала считал его обманом. И это дело, - он кивает на открытку, - тоже важное. Девять лет прошло - пора уже и Бену ответить за то, что он сделал.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-03 20:49:02)

+2

330

Шон учит её водить в Ирландии, во время Гражданской войны; разумеется, никто не подпускает ее к местам, где есть серьезный риск нарваться на неприятности, но беда любой войны в том, что нарваться на неприятности ты можешь где угодно.
Они с Шоном много ездят по Ирландии — от города к городу, от деревушки к деревушке, и у него везде есть друзья и знакомые. Шон учит её водить, и говорит, что управление автомобилем по сравнению с лошадной повозкой или даже одной лошадью — плевое дело. Машина реагирует на твои движения и хватку, животное — к тому же и на настроение, уверенность.
Но что-то общее между ними есть — ни автомобиль, ни лошадь не терпят расхлябанности или неуверенности, слабой, слишком напряженной хватки и медлительности. Неторопливость — да, но не медлительность.
Нельзя быть медлительным с тем, что может убить тебя одним движением.
Шон учит её этому, и Джин запоминает — она хорошая ученица, схватывает налету; и не боится прошлых ошибок — особенно, когда кто-то помогает их преодолеть.
Джин ведет быстро и уверенно, но мягко, останавливается за всю дорогу только один раз, когда замечает почтовый ящик на одном из перекрестков; закидывает в узкую щель письмо без обратного адреса, возвращается в машину и трогается снова.
Дорога — это хорошо; ощущение гладкой кожи, обтягивающей руль, под пальцами возвращает понемногу спокойствие и заставляет сосредоточиться. Дорога — это не место для мусора в чувствах и мыслях.
Если, конечно, ты не собираешься покончить жизнь самоубийством.
Джин не собирается.
Поэтому останавливается она один только раз и один только раз протягивает руку назад, чтобы коротко коснуться волос По, мягко вплетя пальцы — буквально на считанные секунды.
Только припарковавшись и дождавшись, пока Кассиан и По выйдут из машины, Джин позволяет себе устало закрыть лицо руками и прижаться лбом к рулю, прерывисто выдохнуть.
Всё, конечно же, будет хорошо — иначе не может быть.
Но Господь, сущий на Небесах.
Если Ты только есть.
Перчатки и шарф она забывает в машине, но дела до них нет совсем.

В доме сначала пусто и темно, и когда Кассиан уходит наверх, Джин обнимает По за пояс, привстает на носочки, чтобы поцеловать в висок; снова путается пальцами в волосах, ласково касаясь, и держит.
Ей немного страшно вспоминать, каким он был там, возле машины, когда они только нашли его. И страшно, что секунда, три — и он станет таким же снова. Опять.
Но, кажется, не становится; возвращается Кассиан, и Джин долго смотрит на открытку, на оборотную сторону с одним лишь словом, и снова вспоминает Бена.
И думает, что нет. Она не стала бы ждать, пока он подойдет сам.
Она бы сама затащила его под венец, довела до ручки и сделала все бы, чтобы этот ублюдок получил последнее в своей жизни прощение*.
Возможно, ей должно быть стыдно за такие мысли.
По правде говоря, нет.
— Моя мама любила такие открытки, — Джин возвращает карточку Кассиану, прерывисто вздохнув, и тихо хмыкает. — Девять — хорошее число. Пожалуй, льда в аду хватит на всех них.
Это не самая смешная шутка, она скорее злая, но удержаться Джин не может.
Прости, Господи, ибо грешен я — но я всего лишь человек.
Ты сам дал мне свободу выбора.

Кассиан возвращается, их снова трое, они снова вместе — вместе, вот они, — и тогда Джин берет их за руки, тянет в гостиную. Разжигает огонь в камине, зябко ведя плечами — в доме прохладно, а она в одном платье, и хочется согреться.
Согреться — и отогреть.
И Джин снова тянет их за собой, бросив с дивана на ковер перед камином несколько подушек, скидывает туфли и скрещивает ноги; снова путается пальцами в волосах По, перебирая их, и осторожно тянет ближе к себе. Ловит руку Кассиана — и тянет тоже.
Ближе. Еще ближе.
Дом — это там, где они втроем.
И пусть он будет здесь — здесь и сейчас.

*тык
[status]ай вонт джин[/status][icon]http://sh.uploads.ru/6nXN9.jpg[/icon][sign] [/sign][LZ]Джин Эрсо, бутлегер[/LZ]

Отредактировано Jyn Erso (2018-02-03 13:47:10)

+2


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Там, где тихо и светло [1920!au]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC