Star Wars Medley

Объявление

26.10.2017 Объявление об изменениях в правилах и об эпизодах в 34 ПБЯ.

Новый канон + Расширенная вселенная
Система: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг: 18+
Игровые периоды: II.02 BBY и V.34 ABY

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Бэйз Мальбус, Бэйл Органа, Армитидж Хакс, BB-8, Финн.

— Я оценил. Просто теперь боюсь представлять программу-максимум: горы трупов и все в огне?
— Горы трупов в огне и вид на залив.
Cassian Andor & Jyn Erso

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Во всем твоя одна, твоя вина


Во всем твоя одна, твоя вина

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?

Воротишься, купи себе на ужин

какого-нибудь сладкого вина,
смотри в окно и думай понемногу:
во всем твоя одна, твоя вина,
и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.

Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.

Как хорошо, на родину спеша,
поймать себя в словах неоткровенных
и вдруг понять, как медленно душа
заботится о новых переменах.

Джин Эрсо, Кассиан Андор, По Дэмерон

Время:
29.XII.33 ПБЯ
Место:
база Сопротивления, Ди'Куар
Описание: прошла треть века - а ничего не меняется.

Отредактировано Jyn Erso (2017-10-23 22:08:25)

+1

2

Боль. Она помнит боль — острую, мгновенную… как будто бы незаметную. Тогда боль вспыхивает мгновенно — и мгновенно же распадается, исчезает, словно не было никогда.
И это — свобода. Освобождение.
В ту краткую секунду, которая отделяет осознание смерти от самой смерти, она даже рада такому финалу.
Рада, почти счастлива — и это не худший способ умереть.
Ведь смерть забирает всё. Особенно — боль.

Боль вырывает из небытия — она каждой клеточкой тела чувствует непонятный, пугающий жар, нагревающий нервы и связки; он, кажется, разъедает кожу, и от этой боли, совсем не острой, но противной и долгой, невыносимо долгой, хочется плакать — даже наворачиваются слезы.
Словно в горячий полдень оказаться на Джеде — она помнит это, помнит пылевые бури, помнит, как песок врезается в кожу, и если не успеешь спрятаться — прощайся с жизнью. Она всегда успевала спрятаться, всегда — но не теперь.
И теперь песчинки разъедают, колют кожу, и кажется, что горит все, что дышать совершенно нечем.
Словно она вновь на Джеде, словно вот только что был рядом Геррера — и его нет. И она видит, как он перестает быть, и не успевает — остается.
Боль вырывает — и спадает; пылевая буря, начавшаяся и закончившаяся в один миг.
Джин хрипло стонет, силясь вдохнуть, и открывает глаза, и перед глазами пляшут круги — желтые и красные, синие.
Пытается вскинуть руки, чтобы крепче обнять Кассиана — и не понимает.
Почему его нет?
Почему…
— Почему я… жива? — голос хрипит, а перед глазами все двоится; и круги кажутся только больше, и она словно теряется в них, слишком много всего: людей, которых она не узнает, света, которого не должно быть… слишком много всего.
Но одна ловит — знакомый, ужасно знакомый голос, который зучал-то всего… только что! Она помнит — они говорили про закат и про свидания; а еще он спрашивал, будет ли она с ним до самого конца, и теперь Джин смеется, и с ужасом замолкает.
Тянет руку в сторону, слепо поворачиваясь — видит, но не понимает, мозг отказывается фокусировать картинку, — туда, где звучал знакомый голос.
— Кас…сиан?..

+2

3

У них остается не так уж много времени, но оно растягивается, и потому, пока стена света, яркого и чистого, несется на них, его мысли успевают закрутиться в безумном хороводе. У них получилось. У Восстания не будет проблем с выбором, санкционировать миссию задним числом, притвориться, будто ее не было, или наказывать за мятеж - прецедента полезного делу мятежа не будет, потому что выживших не останется. У него очень болит все. Повезло, что он умрет не в имперском кителе. Джин смеется и считает вслух. Как хорошо, что оба они умрут не в одиночестве. Свет от выстрела Звезды такой красивый, что хочется плакать - но только от этого, от остального не хочется. Он обнимает Джин так крепко, как может. Закрывает глаза, потому что не хочет видеть. Открывает, потому что нет, все же хочет.

Потом все заканчивается.

Потом Кассиан приходит в себя - и это замечают. Вокруг становится много суеты, ему светят в глаза и задают вопросы, на которые он не может отвечать, потому что вдруг обнаруживает, что шевелить языком во рту очень трудно. Ему вкалывают что-то, от этого становится не так больно, но тянет в сон. Кассиан цепляется за сознание - ему пока еще нельзя спать - но понимает, что сейчас ему не выиграть, и потому пытается запомнить хоть что-то.
Он видит Джин - это сразу успокаивает его, хотя, возможно, дело и в том, как начинает течь по венам лекарство. Это медотсек, но пахнет здесь не так, как на Явине IV, значит, они не дома. Нет тихого гула двигателей: они на твердой поверхности, на какой-то планете, а не на корабле. Здесь все новее и лучше, чем могло бы быть у Восстания. Он не знает никого из людей вокруг - это он понимает последним, и это важнее всего.
Когда он снова просыпается, он не спешит открывать глаза и дышит так же, как дышал бы, если бы спал. Ему нужно подумать. Он знает всех - почти всех - в Восстании. Он узнал бы их, если бы это были их люди, хотя бы кого-то, но узнал.
Их могла спасти Империя? Звезда смерти выстрелила по Скарифу со всеми его чертежами, персоналом, постройками, шагоходами. Это в духе Империи, но ведь и та изредка может не соответствовать ожиданиям.
На них с Джин были остатки имперской формы, которую они использовали для проникновения. Их могли принять за своих? Если да, то как долго можно будет продолжать этот обман? Как скоро они поймут, не найдя в своих списках людей с такими показателями и биологическими данными? Что будет тогда?
Должно быть, у него начинает быстрее биться сердце. К нему снова подходят, и дальше Кассиан уже не притворяется. Он открывает глаза, односложно, как и должен бы человек, накачанный лекарствами и уверенный, что он должен быть уже в Силе, но никак не среди живых людей, отвечает на вопросы, пытаясь по вопросам понять хоть что-то о том, где они и что известно тем, кто их спас.
Но спрашивают у него в основном о нем и о том, как и что у него болит, что последнее он помнит, знает ли он, как его зовут, и прочие совершенно неважные вещи. Где-то в это время приходит в себя Джин. Поворачивается к нему, зовет, называет его по имени. Можно не откликаться, она могла назвать любое имя, она ведь еще не до конца пришла в себя. Голос у нее хриплый, будто его исцарапал скарифский песок, и какой-то очень хрупкий - и Кассиан не молчит.
- Я тут, - говорит он. - Тут.
Он переводит взгляд на медперсонал, снова пытаясь узнать хотя бы кого-то из них, но только вздыхает.
- Где мы?

+1

4

    — Ты же понимаешь, что это живые герои войны? — говорит Каре, стоя полубоком к одностороннему окну, в которое можно разглядеть, что происходит внутри палаты.
    По молча кивает.
    — Прямо как на голографиях из учебников, — шепотом договаривает Каре.
    С тех пор, как эскадрилья По обнаружила живых героев войны, которых много лет считали мертвыми героями войны, прошло уже несколько дней, и только сейчас они наконец-то пришли в себя. Вон как вокруг засуетились меддроиды и медперсонал. По наблюдает за происходящим с нечитаемым выражением лица, но только потому, что где-то внутри вопит как ребенок. Снаружи он все еще командир крыла и должен держать себя в руках.
    — Они точно настоящие? — уже в пятый раз спрашивает Каре.
    — Настоящие.
    — Обалдеть.
    Они молчат.
    — Я надеюсь, мы не найдем Дарта Вейдера где-нибудь на просторах галактики следующим?
    По негромко смеется, и Каре хлопает его по плечу и тоже смеется. Предположение звучит уже не так безумно, как пару недель назад. Да даже несколько дней назад! По не поверил бы и сам, если бы не тащил одетого в клоки имперской униформы Кассиана Андора на руках до медотсека лично.
    — Оставлю эту честь твоей эскадрилье, — говорит он.
    — Ну спасибо, — Каре делает «пиу-пиу» и имитирует звук взрыва. По согласен: встреться ему Дарт Вейдер, он бы и сам первым делом расщепил его на атомы старыми добрыми лазпушками. — Что с ними дальше будет, генерал тебе не говорила?
    По неопределенно пожимает плечами.
    — Реабилитация. У нас нет спецперсонала для подобных случаев, потому что и подобных случаев не было до сих пор. Так что сначала приведем их в чувство, а там — посмотрим.
    — Это жестоко: умереть в войне и попасть в новую, едва воскреснув.
    По дергает уголками губ в быстрой кривой улыбке, но ответить не успевает. Один из медиков зовет его внутрь, и По шагает к двери. Честь пообщаться с героями первым достается ему, потому что он их и нашел. А еще потому, что у генерала Органы сейчас другие заботы, и ее просто нет на Ди’Куаре, иначе, разумеется, эту беседу проводил бы не он.
    — По! — окликает его Каре напоследок. — Постарайся не визжать как ребенок, а то они решат, что все тут такие ненормальные, как ты.
    По светит широкой улыбкой ей в ответ. Нет, таких ненормальных, чтобы кидаться вытаскивать смутно знакомые тела из недр планеты, побывавшей под юужань-вонгской оккупацией, в Сопротивлении больше нет. Каким образом юужань-вонги выдернули их из прошлого, что вообще произошло и зачем, По не в курсе. Зато он в курсе, как это хреново: просыпаться и ни криффа не понимать. Поэтому заходит внутрь, ловит пару фраз от врача: состояние стабильное, но на сегодня прописан покой и еще бакта-камера позже. А пока можно поговорить. Только не утомлять их сильно. По кивает, поворачивает голову и неловко улыбается: да, не очень приятно, когда при тебе говорят про тебя так, будто тебя нет в помещении.
    — Привет, — по-простому говорит он. — Док вам наверняка уже в двух словах рассказал, что вы на Ди’Куаре в медотсеке Сопротивления. Меня зовут По Дэмерон. Это я вас нашел, Джин, Кассиан, — По подходит ближе к постелям «пациентов». Он не в униформе, в своей обычной куртке, никаких лычек или опознавательных знаков. — Я... крифф, да я без понятия, как рассказать вам то, что кто-то точно должен вам рассказать, — По неловко смеется. — Как вам наше будущее? Без вас его бы не было.

Отредактировано Poe Dameron (2017-11-01 19:53:31)

+2

5

Врач — а это наверняка врач, если он в белой униформе и то и дело сверяется с датападом и показателями приборов, да и это совершенно точно медотсек, так что кому бы еще здесь быть? — морщится, когда звучат оба вопроса — почти одновременно — и Джин отчетливо понимает, что он не хочет об этом говорить. Не хочет или не знает как, что-то из этого.
Джин с трудом садится — лежать она устала, больше не хочется, хочется совсем другого — движения, чтобы поверить, что все правда, что она и в самом деле жива, что это не предсмертные галлюцинации.
Ответить он не успевает — и, кажется, воспринимает это с облегчением и радостью даже, — потому что в палате появляется еще один человек. Темноволосый, смуглый… приятный. Как-то так его оценивает для себя Джин, делая глоток воды — подает кто-то из персонала, суетящегося вокруг. Вода — это хорошо. Мерзкая сухость уходит, дышится теперь легче.
Хорошо — появляются силы (или так только кажется), и у Джин получается удержать стакан в руке, а не выронить его, когда По Дэмерон замолкает.
В смысле — будущее?
В смысле — Сопротивление?
— Нет, — сделав еще глоток, говорит она, крепче сжимая стакан. — Док нам еще ничего не расс… казал.
Она запинается, облизывает губы, и смотрит сначала на Кассиана — а это и правда он, и это его руку она все еще сжимает, — а потом на… Дэмерона?
— База Сопротивления? — уточняет. — Значит — все так же?
Значит, это вот этого будущего не было бы без них?
Значит, ради вот этого будущего, где снова есть Сопротивление, где снова не все в порядке, они умерли? Ради этого будущего умер ее отец?
Раньше — лет… много уже, получается, назад, — она иногда думала: а как все будет потом? Когда она вырастет, состарится и умрет? Как все будет тогда? Что поменяется?
С первых же слов, звучащих в палате и не имеющих отношения к состоянию её или Кассиана, становится понятно: ничего.
Ничего, крифф, не поменяется.
И от этого то ли смешно, то ли грустно — Джин не понимает, в какой момент она начинает смеяться; замирает, когда разливает воду себе на колени — промокает простынь, промокает даже какая-то светлая одежда, которая на ней, — и осторожно отставляет стакан на тумбу.
— Да. Прости. Привет.

+2

6

От врачей толку мало - Кассиан если что-то и может понять по тому, как те себя ведут и как скупо отвечают, так это то, что они точно знают, кто они с Джин такие, и враждебности при этом не проявляют. Ладно, значит, возможно, не Империя. Тогда кто? Какие-то новые союзники, вдруг решившие присоединиться к Альянсу?
Когда в медотсеке появляется новый человек, Кассиан быстро ощупывает того взглядом. Опознавательных знаков нет, но он точно военный - это видно по движениям, по стойке. Армия, но, возможно, и флот. Очень даже возможно. Точно офицер, скорее среднего, чем высшего состава. И весь он кажется смутно знакомым, хотя Кассиан точно уверен, что никогда прежде не видел его.
Он слушает внимательно, не отводя взгляд, хотя, не удержавшись, кивает, услышав знакомую фамилию. Вот оно, он немного похож на Кеса. Брат? Кассиан не знал, что у Кеса есть братья. Более далекий родственник? Он слышит про будущее, корректирует предположение - может, не более далекий, а более близкий, может, не брат, а сын, например - и только потом осознает это самое проскользнувшее в чужих словах будущее.
Зато Джин цепляется за это сразу же и она звучит расстроенной, хотя этот новый Дэмерон подтверждает, что их миссия была успешной, что кто-то все же получил данные. Это приятно - так у смертей тех, кто отправился с ними на Скариф, хотя бы появится смысл.
- Кто-то еще выжил? - уточняет Кассиан, но быстро спрашивает о действительно важном - потому что есть есть Сопротивление, значит, есть какая-то война. А на войнах личное всегда отставляют на второй план. - Сопротивление - кому? Кто стоит во главе? Звезду Смерти смогли уничтожить? Хотя - да, иначе ты не сказал бы, что без нас бы не было будущего. Я знал Кеса Дэмерона - кто вы с ним друг другу?
Он садится в постели, отмахивается от врачей. Это теперь тоже неважно. Важно, что снова есть какая-то война, и она, как и все войны, наверняка берет, берет, берет. Или нет - войны всегда забирают только то, и тех, кто отдает сам: свои знания, свое время, других, себя. И он отдавал ей по кусочку себя и других так долго, что то, что на Скарифе он как-то выжил, значит только, что теперь у него есть еще немного, что можно отдать.
Но только Джин он все еще не выпускает, тянется, успокаивающе гладит ее по руке: все будет не в порядке, но все будет, как должно быть.
- И - самое главное - будущее. Будущее в каком смысле? Какой теперь год?

Отредактировано Cassian Andor (2017-11-15 13:13:58)

+2

7

    Джин смеется, но как-то совсем невесело, и По оглядывается на врачей, неловко трет шею рукой. Это нормально? Она не обернется сейчас в юужань-вонга и не начнет убивать окружающих? Они до сих пор не знают, как Джин и Кассиан выжили. По всем отчетам Альянса они должно быть давно мертвы, как и сам Скариф после орбитального удара. Джин хочется помочь, успокоить, остановить нервный смех, ну или на крайний случай хотя бы придумать что-то с разлитой водой, но По не двигается с места — замечает жест Кассиана.
    И ворох вопросов.
    По молчит, только зажигается широкой улыбой от имени отца. Кассиан Андор похож на Кассиана Андора не только по голографиям, но и по поведению. Вопросы ёмкие и точные, все как полагается. По ждет, когда поток иссякнет, и расслабляется, потому что они ведут себя как люди. Как, наверное, вел бы себя он, окажись в подобной ситуации.
    — Тридцать третий, — говорит По. — После битвы при Явине. Это, — он замолкает на мгновение, считает в уме, — пятьдесят второй после становления Империи. Будущее в самом прямом смысле. После Скарифа прошло тридцать три года.
    По дает Джин и Кассиану несколько мгновений, чтобы осмыслить услышанное, и продолжает:
    — Кес — мой отец. Хотя обычно меня знают, как сына Шары Бэй, — по звездной маме его действительно узнают куда чаще, чем по отцу. В конце концов, они оба пилоты и оба асы, пусть мамы больше и нет. — По идее, эту беседу с вами должна была проводить генерал Органа, но ее нет на Ди’Куаре, поэтому дело доверили мне. Не переживайте! Звезды Смерти больше нет. Давно уже. Тридцать три года, собственно, — По усмехается. — А Сопротивлению всего три года. Генерал Органа считает, что есть определенная группа людей, которая, скажем так, скучает по славному имперскому прошлому, — он старается говорить об этом легко и не мрачнеть лицом. — И я склонен с ней согласиться, как и все остальные здесь.
    Врачи бормочут, соглашаясь, кто-то просто кивает. Всем как кость в горле эта Новая Республика с ее нежеланием видеть происходящее. По вздыхает и улыбается, стряхивает с себя мрачные мысли.
    — Я на все вопросы ответил? Вы что-то еще спрашивали, что же это было — а, да. Во главе Сопротивления генерал Органа. Думаю, вы скорее знаете ее как принцессу. Ох, ребята, вы многое пропустили.
    Потому что за тридцать три года со Скарифа Лея Органа успела побывать и принцессой, и повстанцем, и сенатором, и главой Новой Республики, и теперь вот — главой Сопротивления. И по совместительству главным террористом среди них всех, как шутят техники в ангарах, заправляя крестокрылы перед новым вылетом. По оглядывается на врача, тот что-то смотрит в своем датападе и рассеянно кивает: время еще не вышло, можно поболтать еще.

Отредактировано Poe Dameron (2017-11-22 05:02:11)

+2

8

Джин замечает, как оглядывается Дэмерон, и успокаивающе поднимает руку ладонью вперёд - жест, понятный на всех языках и во всех уголках галактики.
- Я в порядке, - она прикусывает изнутри щеку, шумно выдыхает и нервно оглядывается. - Насколько это вообще возможно. Тридцать три года...
Джин тихо хмыкает и вымученно улыбается.
- Значит, теперь я точно не могу называть Лею малявкой.
Когда-то давным-давно - получается, треть века назад, это же с ума сойти можно, - она и в самом деле была старше принцессы Леи. Когда-то совсем давно - лет, наверное, сорок назад, - она и в самом деле называла ее малявкой. Потому что когда тебе десять лет, разница в два года кажется ужасно большой. Это, правда, не помешало им найти себе развлечение, пока взрослые - дядя Со и сенатор Органа - обсуждали свои важные дела. Некоторые вещи детям знать не следует, даже если дети они лишь условно. По крайней мере, Джин-то уж точно. Это даже забавно, что из них двоих умерла Джин.
Ну как, умерла.
Джин нервно заламывает пальцы, отпустив руку Кассиана, бросает на Дэмерона внимательный и немного настороженный взгляд. Она не знает, кто такой Кес Дэмерон, понятия не имеет, кто такая Шара рэй, но Кассиану эти имена точно знакомы. Для Джин это странно - она даже не до конца верит в то, что здесь, в это время, в этом будущем есть кто-то, кого она знает. Не про кого она слышала или видела мельком - надо же, здесь есть даже целая Лея Органа, с которой они совершенно точно были знакомы. Не плотно, не тесно, очень вскользь... но были.
Так странно.
Странно, что все те, кому она могла доверять, все те, кого она когда-то могла назвать друзьями, мертвы.
Кассиан не мертв - и только.
Может быть, даже хорошо, что все мертвы. Джин отчётливо понимает - если бы ей тогда сказали, что то, что вы делаете, приведёт однажды к созданию нового Сопротивления, она послала бы к криффу всех этих идейных вдохновителей, всех этих гребаных шантажистов, и застрелилась бы. Например.
Судя по словам По, они получили лет тридцать передышки - но скажите пожалуйста, когда это действительно работало?
На лице Джин отчётливо отражается то, что она думает о происходящем, и она даже не пытается этого скрывать. Она не понимает эмоций По - чему он так радуется? Тому, что появились люди, которые должны быть мертвы? Тому, что они, крифф, появились крайне вовремя?
Джин, конечно, хочет сказать, что пошли бы подальше все эти инициативные товарищи - она не хочет воевать снова, не хочет убивать, просто верните ее туда, где она должна быть. Она уже умерла - так зачем?
Зачем радоваться возвращению человека, который умеет только убивать, воровать, шантажировать, который умеет жить только в войне - и который мертв уже тридцать три года как?
Джин думает, что ей надо не начать себя жалеть и отложить на подальше мысли о том, что если перетянуть палец ниткой, можно образовать себе заражение крови или что-то подобное и умереть.
Потому что это не шанс начать все сначала. Совсем не он.
Никто из присутствующих здесь, конечно же, не виноват в этом.
Но от чужой радости больно почти физически - нет, она не хочет так.
- Судя по всему, раз есть Сопротивление, значит, для нас найдётся работа, - и теперь ей даже не впервой умирать во имя идеи, но теперь беда в том, что она совсем не против приблизить такой конец. - Но это наверняка придётся обсуждать исключительно с... генералом Органой. А до этого... что до этого? Мы обязаны быть здесь и под наблюдением, верно?

+2

9

Кассиан решает, что По Дэмерон ему нравится: он хорошо держится, хорошо и четко говорит. Кассиан кивает и на имени Шары, и на упоминании генерала Органы - он не сразу понимает, что речь о Лее, а не о ее отце. Но тридцать три года прошло: конечно, сенатор Органа должен был бы передать за это время руководство кому-то еще. Кассиан помнит его как разумного человека - такие, понимая, что не справляются, уступают власть тем, кто справится, и кому они доверяют.
Тридцать три года он держит где-то на краю сознания, потому что иначе слишком странно. Иначе он пропустил больше, чем прожил, и ему теперь должно было бы сколько - под шестьдесят? Тридцать три года - и как все поменялось! Джин, кажется, не видит этого, но она и не была в Альянсе достаточно долго, чтобы видеть. Сопротивлению три года - и, значит, было целых тридцать лет мира. Ну, насколько он мог быть в галактике, привыкшей к состоянию или войны, или напряженного ее ожидания. Тридцать лет мира - и теперь Кассиану нужно будет не сражать в почти проигранной войне, выигрывая немного времени для восстания, и снова, и снова, и снова - а защищать этот новый для мир, о котором он ничего не знает.
Ему нравится не знать. Это непривычное чувство.
- Конечно, многое должно было измениться, включая протоколы и коды, но что-то из того, что я знаю, наверняка пригодится в работе, - говорит Кассиан. - Я всему новому я быстро нау... стой, Джин, а ты что, знаешь принцессу Лею?
Удивление в его голосе искреннее. Он вдруг думает о том, что, кажется, оно слышится впервые за то время, что он знает Джин. Но это и правда новость. Это он упускал раньше - не думал о том, что они могли встречаться. Например, пока Со еще не порвал с Альянсом, пока еще держал ее при себе.
- Здесь и под наблюдением от нас будет немного пользы, - говорит он, прекрасно понимая, что он бы на месте врачей тоже не спешил бы себя отпускать. Он бы на их месте задержал бы себя подольше, чтобы получше изучить кого-то, кто вместо того, чтобы умереть, перепрыгнул тридцать три года. Вот только он не на их месте, потому у Кассиана на себя - да и на Джин тоже - другие планы. - А мы и так многое пропустили, и... А как Кес? Как Шара? Как... как все? Кто остался - с тех, с наших пор? - перебивает он сам себя.

+2

10

    По не успевает ответить: первым успевает Кассиан. Наверное, это не должно удивлять, что их первая мысль — это вновь заняться восстанием, войной, как раньше, до смерти. Но все равно По выглядит искренне удивленным. Он, конечно, не знает, может, у генерала Органы свои мысли на этот счет, но ему казалось, что Сопротивление просто хочет поставить героев войны на ноги, а там доставит их куда угодно и предоставит как минимум выбор: присоединиться или жить своей жизнью.
Другой вопрос, что такие, как эти двое, рано или поздно все равно заканчивают в какой-нибудь ячейке восстания.
    — Папа хорошо, растит сад на Явине-IV и в ус не дует, а мама умерла, — По говорит об этом легко, научился за столько лет. — Хан Соло где-то на просторах галактики, про генерала Органу я сказал. Люк Скайуокер пропал, — По чуть напрягается, думает о своей миссии, благодаря которой они и отыскали Джин с Кассианом. Разумеется, случайно. Искали они совсем не их. — Кто еще вам знаком? Не знаю. За остальными не следил... Послушайте!
    По делает неопределенный жест рукой. Надо им сказать и объяснить. Дело не только в том, что они воскресли. Дело в том, где. Именно поэтому они все еще под наблюдением — хотя официальная причина, разумеется, другая. По понимает это. Врачи понимают это. Даже меддроиды это понимают. Но вслух никто ничего не говорит.
    — Мы не собираемся заставлять вас участвовать во всем этом, — По смотрит сначала в лицо Кассиану, затем Джин. — Вы уже отвоевали свое. Я думаю, никто не будет против, если вы присоединитесь, но это необязательно. Вопрос в другом. Не буду скрывать, нам всем интересно, что вы делали в юужань-вонгских лабораториях.
    — По! — одергивает его врач, но По упрямо продолжает:
    — Мы даже не знаем, если вы — это действительно вы, или ваши клоны, или какая-то юужань-вонгская разработка.
    Каждый раз от собственного упоминания юужань-вонгов По напрягается, потому что забыть эту войну сложно. Забыть, сколько людей и нелюдей умерло. Сколько пропало без вести. Все эти био-технологии. Оккупации. С Первым Орденом как-то проще. Они могут придумать всякое, но они не раса инопланетян, пришедшая откуда-то из далекого конца вселенной, совершенно непонятная, безумная, беспощадная.
    — Потому что люди, конечно, не воскресают сами, без посторонней помощи. И людям не помогают воскресать без хорошей причины. И мы, — он делает отсекающий, широкий жест рукой, — не помогали вам воскресать.

Отредактировано Poe Dameron (2017-12-12 00:40:05)

+2

11

— Я всегда знаю принцессу Лею, — Джин отмахивается от Кассиана, закатив глаза, и на мгновение растерянно замирает — но только на мгновение, если не меньше; встряхивает головой и трет виски. — Надеюсь, она не очень сильно изменилась за эти тридцать три года, а то как-то неловко получится.
И они снова говорят о каких-то незнакомых ей людях — но подожди, ведь ты уже слышала эти имена, ты их знаешь, ты знаешь, настойчиво стучит в голове, — и Джин не пропускает это мимо ушей только потому, что любая информация — это информация, ею нельзя пренебречь, её надо обязательно прослушать, проанализировать и сохранить нужное, и какое счастье, что она умеет делать это механически, потому что кажется, что голова пухнет, словно вот-вот расколется на неравные части. Джин дышит чуть глубже, выравнивая дыхание, и снова тянет с тумбы стакан воды. Делает глоток и смешливо щурится — ты ведь умеешь быть спокойной, когда вокруг рушится мир и разлетается на куски, так что теперь не так? — склоняет голову к плечу.
То, как врач обрывает — пытается оборвать — Дэмерона, говорит о многом. И о самом Дэмероне, потому что он, разумеется, не замолкает, и о том, что здесь о них думают.
Странные, непонятные личности, но интересные, поэтому ты не волнуй их слишком сильно и не говори все напрямик, нам они еще нужны.
— Я понятия не имею, кто такие ю… южуань-вонги, — нет, имеет, ведь она помнит, как однажды она отметила семидесятилетие, пережила даже этих ублюдков, с которыми весьма успешно расправился император, но здесь и сейчас этого она не знает. — Но, кажется, парни они не самые приятные.
Она немного беспомощно улыбается, глядя на Дэмерона, переводит взгляд на Кассиана и снова на Дэмерона.
— Люди не воскресают. Это совершенно точно. Поэтому, — она шумно выдыхает, — можно сказать, что мы еще очень удачно воскресли. Во всяком случае, — пожимает плечами, — мы даже не привязаны и можем двигаться. По-моему, это уже неплохо. Так что за южуань-вонги?

+1

12

Зря он спросил - Шара же всегда умирает.
Кассиан хмурится. Его мысленное "всегда" вторит тому, что говорит Джин. По помогает этой странности выковыряться до конца: он называет имена, и все они, с одной стороны, Кассиану незнакомы. Но с другой - он знает, кто это. Он помнит даже юужань-вонгов, хотя это странно, потому что он  же умер на Скарифе.
Потому что он всегда умирает на Скарифе.
Почти всегда - потому он и помнит.
Он сводит взгляд с По, в котором теперь не угадывает нового Дэмерона, а узнает, с врачей, которые везде и всегда одинаковые, с нового, но уже слегка изношенного обрудования - ничто так не скажет о том, как идет война, как состояние медотсека - на Джин. Она уже помнит?
Во все это слишком сложно поверить - это слишком не так. Но он помнит юужань-вонгов, и как тяжело далась та война. Помнит даже, как был ей поначалу рад, хотя скрывал это, как мог. Он редко когда заходил настолько далеко. Но никогда не перепрыгивал вот так.
- Юужань-вонги, - отвечает он вместо По, - вторглись в галактику в 25 году по новому счету. Ты помнишь.
Кассиан не спрашивает, говорит. Если она всегда знает Лею, значит, Джин нужно просто подтолкнуть.
Он снова смотрит на По и помнит его каким-то... младше, что ли. Наверное, потому, что в тот раз сам он был старше. По похож на Кеса, похож на Шару. У него хорошее лицо надежного человека. Он вспыльчивый, но жизнь его научила тормозить, когда нужно. Или еще научит - этого он точно не помнит.
Он почти никогда и никому не рассказывает о том, что с ним - с ними - происходит. Но это может быть слишком серьезным.
- Я, возможно, знаю, зачем нас вернули. Но это разговор не при всех.

0


Вы здесь » Star Wars Medley » Альтернатива » Во всем твоя одна, твоя вина


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC