Star Wars Medley

Объявление

26.10.2017 Объявление об изменениях в правилах и об эпизодах в 34 ПБЯ.

07.01.2018 Выложены основные события, произошедшие в 34 ПБЯ.

Новый канон + Расширенная вселенная
Система: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг: 18+
Игровые периоды: II.02 BBY и V.34 ABY

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Бэйз Мальбус, Бэйл Органа, BB-8, Джейна Соло.

— Я оценил. Просто теперь боюсь представлять программу-максимум: горы трупов и все в огне?
— Горы трупов в огне и вид на залив.
Cassian Andor & Jyn Erso

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars Medley » Завершенные эпизоды » Кто теперь тебя разбудит красной ягодой рябины? [8.IV.34]


Кто теперь тебя разбудит красной ягодой рябины? [8.IV.34]

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Осень к птице примеряет
Белоснежный саван плена

Лея Органа, По Дэмерон

Время: 8.IV.34
Место: база Сопротивления, Ди'Куар
Описание: настоящий генерал своим солдатам - и отец, и мать, и учитель. Иногда об этом приходится вспоминать и жесткой рукой направлять на путь истинный - даже если сомневаешься. А сомнения есть всегда.
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

Отредактировано Leia Organa (2017-10-17 19:23:40)

+1

2

Лея ненавидит подобные ситуации — или, во всяком случае, не очень любит. Когда, не разобравшись в собственных бедах и чувствах, приходиться лезть к другому в душу; когда сам собеседник этого явно не хочет — уж во всяком случае, об этом не просит. Когда приходится вызывать на откровенный разговор человека, который сам к этому не стремится — всё это Лея не любит.
Но еще больше ей не нравится, когда всё катится в пропасть — и если она не хочет, чтобы до этого дошло, срочно придется что-то предпринять.
Лея отходит к панорамному окну и смотрит в небо. День подходит к своему закату — на горизонте разрывается алым, а вдаль уходит темнеющей синевой, на которую уже высыпали первые звезды. В такое бы время сидеть с кружкой каффа или готовиться ко сну, но у генерала Сопротивления нет на это времени: с делами она заканчивает одна из последних, а начинает рабочий день — одна из первых.
Лея смотрит в небо, надеясь высмотреть там что-нибудь новенькое, но созвездия остаются все теми же, все тем же остается вид — словно и время стоит на месте. Если бы. Если бы время стояло на месте, все, может быть, было бы намного проще.
Когда раздается сигнал запроса — значит, тот, кого она ждет, на месте, — Лея отдает команду через комм и панель плавно отъезжает в сторону. Отвернувшись от панорамы, коротко кивает, проходит к своему столу. Перекладывает папки, освобождая место, и… вздохнув, указывает на пару кресел в стороне.
— Садитесь, По, — говорит она, и это обращение ясно дает понять, что разговор предстоит не самый приятный — настолько, что она даже оставляет в стороне привычный официоз. — Нам с вами явно есть о чем поговорить.
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

+2

3

    По без понятия, зачем генерал Органа вызывает его к себе. Это его тревожит. Хотя его все тревожит последнее время — настолько, что одной тревогой больше, одной меньше — он уже не особо замечает. Путь до кабинета генерала По выбирает самый длинный, чтобы было время подумать, в чем может заключаться причина, и взять себя в руки. Под конец дня держать себя в руках становится самым сложным. Тревога за предстоящий день утром и усталость и скорое приближение кошмаров вечером не дают расслабиться ни на секунду.
    Скорее всего, ей просто интересен его вчерашний отчет о их разведмиссии. Наверняка, все дело в этом. По вздыхает. Стоило взять с собой Биби-8 для моральной поддержки. Хотя если бы он мог, он бы взял себе всю эскадрилью целиком для моральной поддержки — хотя и не знает, с каких это пор в разговорах с генералом Органой, с которой они прошли огонь, воду и кражу сенаторских яхт, ему требуется чья-то поддержка.
    Наконец, его путь все-таки упирается в двери ее кабинета. Бежать некуда, хотя мерзкое чувство тревоги в груди нарастает с каждой секундой. Но к этому По уже по-своему привык. Панель плавно отъезжает в сторону, пропуская его внутрь.
    — Добрый вечер, мэм, — он шагает внутрь, по привычке складывая руки за спиной и вытягиваясь по струнке.
    Генерал Органа кажется хмурой и озабоченной чем-то — наверняка это про базу. По может понять: им давно стоит убраться с Ди’Куара, чтобы не привлекать опасность на свою голову, но они все никак не могут найти подходящее место. Второго Ди’Куара в галактике нет, а ищут они так, как будто есть. Но свои мысли По держит при себе, вместо этого идет к указанному креслу и садится — по-военному вытянутый и прямой. Да, им стоит поднажать, стоит пустить дополнительных разведчиков, может и в одиночку, и перестать делать вид, будто все в порядке. И вместо того, чтобы выгуливать ARC-170 и Финна, заняться делом всерьез, наконец.
    — Если это насчет моего вчерашнего отчета, я могу объяснить, — говорит По. В его голосе нет неловкости, он отлично дисциплинирован и давно уж выучился прекрасно держать себя в руках в присутствии начальства. Тем более генерала Органы. — Если позволите.
    Главное — продолжать держать себя в руках. Встреча с генералом не должна затянуться, а потом он — ну, хотелось бы, конечно, упасть в сон без сновидений, но скорее всего потом он пойдет смотреть привычные уже кошмары.

+2

4

Ей не нравится всё — и то, как Дэмерон сидит, и как он говорит, и как смотрит, а больше всего то, что если бы не лейтенант Бастиан, всего этого она бы и не заметила. Или могла не заметить — не так важно сейчас.
По Дэмерон, конечно, один из приближенных к ней лиц, человек, которому она доверяет практически безоговорочно — если опустить тот момент, что полностью Лея Органа не доверяет никому, — и все же… Все же она могла бы банально пропустить то, что в перспективе может вылиться для всех в огромные неприятности.
Как там говорил лейтенант Бастиан? Повышенная тревожность, явно шалящие нервы… Лея бы покачала головой, но она не одна. Значит — эмоции в стороны. Подумать она могла об этом перед встречей.
— Начните с отчета, По, — Лея кивает, садясь в пустующее кресло, постукивает пальцами по деревянной планке подлокотника. — А затем у меня будет несколько вопросов.
И пока он будет говорить, у нее появится время, чтобы эти вопросы сформулировать. Она предпочитает быть готовой — но не в этот раз. Как показывает практика, к подобным разговорам не подготовишься толком — даже если знаешь, чем, вероятнее всего, этот разговор закончится.
Это даже неприятно, что рядом с человеком, которому без сомнений доверит свою жизнь, ей приходится думать, как бы вывести его на чистую воду, не растягивая.
Если бы он хотел об этом говорить — он бы, верно, заговорил сам.
Но увы — иногда именно Лея Органа встает на место того, кто заставляет делать что-то, что делать совершенно не хочется.
И грустно, что делать это приходится со своими.
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

Отредактировано Leia Organa (2017-10-31 20:13:09)

+2

5

    Это про отчет. По идее, после этого тревога должна схлынуть, но вместо этого только сворачивается туже в груди: что пошло не так? Единственный случай, когда По не соблюдает устав — только если это позволит спасти чью-то жизнь. Даже если ради этого придется рискнуть своей. Обычно в отчетах это отражения не находит — разве что тогда, когда начальство и так все видело. Вот и сейчас отчет был чист, прямолинеен и предельно понятен.
    По вкратце обрисовывает то, что уже излагал в отчете: и про Йалару, и про то, что они там увидели, и как вернулись в целости и невредимости — насколько это было возможно в подобных условиях. ARC-170 достойно пережил испытание разведмиссией.
    — Я знаю, что брать Финна с собой было рискованным решением, — говорит По и видимым усилием воли заставляет себя зафиксировать взгляд на лице генерала Органы. Неужели это из-за Финна? Вот уж за кого По готов биться с командованием до последнего. — Он не так давно пришел в себя после событий на Старкиллере, и он не пилот, но из него вышел неплохой артиллерист. И ему было полезно развеяться и почувствовать себя частью команды. А другим — увидеть, что он не просто бывший штурмовик и дезертир, а тоже ратует за общее дело и готов помогать, где и как сможет.
    По замолкает, обдумывая, стоит ли говорить то, что вертится на уме с тех пор, как Финн очнулся и пытается освоиться на базе Сопротивления. Его план по тому, чтобы держать себя в руках, дает небольшой сбой, и можно увидеть, как напрягаются его плечи и каменеет выражение лица. Вообще, стоило поговорить об этом с генералом и раньше, но сначала это было не так актуально, поскольку Финн был без сознания, а затем — ну, затем была разведка и бесконечная работа по поиску новой базы. И ощущение, что ему надо бежать как можно дальше от любых лишних разговоров с проницательными людьми вроде генерала. Что он успешно и делал до сих пор.
    — Он мне жизнь спас, мэм. Я чувствую себя ответственным за него.
    По позволяет себе вздохнуть, как будто признает бессмысленность этого чувства. Не то чтобы кто-то активно обижает Финна на базе Сопротивления. Даже если кто-то и хочет — ни у кого просто нет на это времени.

Отредактировано Poe Dameron (2017-10-31 20:51:30)

+2

6

На одних голых расчетах далеко не уедешь — невозможно просчитать все возможные реакции собеседника, все направления, в которые могут свернуть его мысли, все его желания. Поэтому Лея не считает — она смотрит на Дэмерона, изучая его — и даже не пытаясь скрыть этого.
В конце концов, это её привычка — всегда смотреть, всегда наблюдать; привычка, благодаря которой она — и многие другие — до сих пор жива. Привычка, применимая ко всем, с одним лишь отличием: свои — это свои, и от них она эту привычку скрыть даже не пытается.
Поэтому она смотрит — и ей не нравится то, что она видит. Лея помнит тот разговор с По Дэмероном, после которого он оказался в рядах Сопротивления, и кажется, что человек, сидящий перед ней, не имеет с тем, другим, оставшимся в прошлом несколько лет назад, ничего общего. С одной стороны — логично: люди меняются, все меняются, нет ничего неизменного. С другой же — это словно красный круг и зеленый квадрат, между которыми надо найти два отличия.
В том По, которого Лея помнит, которого Лея хотела видеть под своим командованием, нет этого… этой искусственной, неестественной прямоты, четкости, которые вовсе не относятся к показателям военной выучки и дисциплинированности; в нем нет этой нервозности — а теперь, когда Лея знает, что надо искать, она это видит.
И то, что она видит, ей совершенно не нравится.
— Я понимаю твои чувства, По, — Лея переплетает пальцы, не отводит взгляд. — Но сказанное — это только часть. О чем ты промолчал?
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

+2

7

    Генерал Органа наблюдает за ним, не скрываясь, и это заставляет По нервничать сильнее. Так и хочется повернуться и проверить, нет ли там кого за спиной. Или спросить генерала, действительно ли это она, не смотрит ли кто-то через ее глаза; мало ли, что умеют форсюзеры, по галактике и не такие сказки гуляют. По напрягается сильнее, заставляет себя выдерживать игру в гляделки еще несколько секунд — так долго, как может. А потом все-таки сдается, опускает взгляд.
    О чем он промолчал?
    — Я не понимаю, о чем вы, мэм, — четко, сухо говорит По.
    Если генерал Органа — сестра Люка Скайуокера, может, и она форсюзер тоже? Или она как Маз? Эта мысль приходит По в голову так внезапно и шокирует его так сильно, что он вскидывает на генерала взгляд, и на мгновение там читается чистейший страх. А что если она тоже может забраться к нему в голову? По берет себя в руки, цепляется за остатки своей военной выучки и дисциплины, едва слышно глубоко вдыхает и так же неслышно выдыхает, заставляет себя успокоиться.
    Это генерал Органа, герой войны, человек, под чьим командованием он готов сунуться в самую бездну. Она точно не желает ему зла. Но мысль про ее родство и Силу бьется в его голове. Крифф, он же никогда об этом не думал! И когда вести о ее родстве разлетелись по галактике, его это вообще никак не смутило. Но это было до Финализатора.
    — Все так, как я написал в отчете, — поясняет По, чтобы как-то нарушить неловкую тишину. — Если вы считаете, что я что-то скрыл от вас, вы можете расспросить моих пилотов, они подтвердят написанное. Они или Биби-8.
    Спокойно. Она просто спрашивает про отчет. И он просто не так ее понял. Да? О чем он промолчал? О том, что они славно поприключались на Йаларе? Ну так лучше командованию не знать всех подробностей, а то так и спать можно перестать. А тезисно он все события изложил. Или генерал Органа что-то чувствует, как Маз? Маз тогда раскусила его в два счета. Но он был едва с Джакку, и тогда дела обстояли гораздо хуже.
    А может, это Люк ей рассказал? Они же говорили тогда. Но прошло слишком много времени, она бы не стала медлить.
    По закусывает губу и избегает смотреть на генерала, мучимый догадками.

+2

8

Лея может совершенно точно сказать, что нет, не все так — она по себе прекрасно знает, как сильно подчас расходятся реальное положение дел и то, что изложено в отчетах, записках, докладах и прочем; знает, как сильно все зависит от формулировки; а еще знает, что она доверяет этим людям — достаточно, чтобы не сомневаться, что случись что-то действительно серьезное, это будет отмечено в отчете.
Но беда в том, что теперь она понимает — что-то действительно серьезное уже случилось. И это что-то — не то, что поддается сухому канцеляриту. Это что-то, не имеющее никакого отношения к отчетам — и потому никогда не находящее в них отражения.
Она не хочет давить сразу, не хочет вынуждать говорить — во всяком случае, вот так прямо. Возможно, это будет честнее. Возможно. Но определенно — жестче.
Поэтому Лея пытается все же начать издалека.
— Сейчас я говорю не об отчете. Мы все прекрасно знаем, как на самом деле соотносятся реально произошедшие события и то, что оказывается в отчете, — она откидывается на спинку кресла. — Ты говорил о Финне, По. И я вижу — сказано было не все.
Скорее всего, после этого придется надавить. Придется прямо сказать, что Бастиан рассказал ей о состоянии своего командира, потребовать объяснений. Но пока есть шанс сделать это мягко и постепенно, не стоит его упускать.
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

Отредактировано Leia Organa (2017-10-31 21:32:54)

+2

9

    Не об отчете.
    И По понял все так. Есть ли какой-то способ откатить этот разговор обратно? Увести его в сторону? Сбить генерала Органу с мысли? По судорожно перебирает варианты в голове, но на ум ничего не идет, и знакомое уже парализующее тревожное состояние накрывает его с головой. Как тогда со Снапом на плато. Только там были саблекоты, темнота и проливной дождь, а тут — тишина генеральского кабинета. От этого только хуже. Оправдаться нечем.
    — Финн — хороший малый, — медленно говорит По, словно пытается подобрать те слова, которые хочет услышать от него генерал. Как будто у ее незаданного вопроса есть правильный ответ. — Толковый. Временами увлекающийся и чересчур эмоциональный, но я думаю, из него можно вырастить, — он запинается, вздыхает, чтобы выровнять голос, — хорошего бойца Сопротивления. Все боевые навыки у него есть.
    Этого достаточно? Отвлечет он ее? Сможет?
    — Если вас беспокоит его лояльность, то я не думаю, что нас можно сравнивать с Первым Орденом. Порядки у нас другие, отношение более человечное, — слова правильные, да только тон у По такой напряженный, как будто генерал Органа держит его под прицелом. — Я думаю, он освоится быстро, если дать ему шанс. В миссии он отлично показал себя. Ему главное объяснить, а дальше он все на лету схватывает. Паникует немного, но с кем не бывает.
    Крифф, зря про панику сказал.
    По пожимает плечами:
    — Больше мне нечего добавить.
    Возможно, если он сыграет в дурачка, все обойдется. Удавалось же с ребятами из эскадрильи. Даже с Каре, которая видит его насквозь — и получше, чем генерал. Сколько он всех за нос водил? Четыре с лишним недели — это больше полумесяца! Надо просто держать лицо, следить за голосом и не болтать лишнего. Никаких упоминаний паники, ничего такого. И постараться завершить разговор как можно скорее. По чувствует, что его моральные силы начинают потихоньку заканчиваться.

+2

10

Похоже на отделение зерен от плевел — чтобы услышать то, что хочешь услышать, сначала необходимо пропустить мимо шелуху.
И это требует терпения — спокойного, не наносного.
Лея смотрит на По, и видит сейчас в нем Кайло, видит Джейну, Джейсона — и многих других. Даже немного Люка — в чем-то Люк всегда был… ребенком.
Отводка шита даже не белыми нитками, а канатами — и Лея немного в растерянности: неужели сам По этого не понимает?
Хочется устало вздохнуть, налить кортигского и попросить перестать валять дурака. К сожалению, это невозможно — а жаль, проверенный метод, работающий почти всегда.
— Шансы освоиться здесь у Финна никто не отнимает, — после минуты молчания говорит Лея, постукивает пальцами по подлокотнику. Громко — достаточно, чтобы это привлекало внимание. Отвлекало. Мешало сосредоточиться — она то и дело меняет ритм. Складывается впечатление, из-за которого мерзко от самой себя, что она тыкает иголкой в оголенные нервы, проверяя реакцию, и в чем-то это так и есть. К сожалению. — И я буду только рада, если он найдет свое место в Сопротивлении. Но… паника? В чем это проявляется? Есть, с чем сравнить?
Глупые вопросы — совершенно глупые. Но ведь нельзя отпустить вот так — как и затягивать разговор до бесконечности.
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

+2

11

    Генерал молчит так долго, что По начинает подозревать, что она уже вызвала сюда наряд медиков или кого еще, и сейчас его просто выведут отсюда сразу в медотсек. Или куда там положено в таких случаях. А когда генерал все-таки заговаривает — По мечтает о том, чтобы не слышать этих слов никогда. Лучше бы она промолчала, завершила бы этот разговор, отпустила бы его восвояси к кошмарам и беспокойным мыслям. К ним он привык. К таким разговорам — нет.
    Стук пальцев сбивает его, заставляет нервничать еще сильнее. Хочется попросить ее прекратить, но По сцепляет зубы и молчит. Он должен продержаться. Должен.
    — Обычный мандраж, думаю, он всем здесь знаком, — чересчур быстро отвечает По. — Но он хорошо держится, берет себя в руки в чрезвычайной ситуации. Юный еще просто, боевого опыта мало.
    Разумеется, По видит, к чему ведет генерал. И эти ее осторожные вопросы, и постукивание, и весь ее внешний вид говорят об одном: она знает. Не про Финна, ей сейчас наверняка не до него — да и этот разговор не про Финна, если уж начистоту. Генерал Органа знает. Чувствует ли или смогла пронаблюдать, или рассказал кто — да только кто? По нервно улыбается уголками губ, надеется, что на этом странный, затянувшийся, опасный разговор закончится. Потом решается пояснить:
    — Я помню себя в его возрасте, а потом во время юужань-вонгской — рано или поздно учишься справляться с паникой и просто делать свое дело.
    По смотрит на то, как пальцы генерала отстукивают переменчивый ритм, звук забивается куда-то в подкорку, давит на нервы. Она специально это делает? По едва заметно хмурится. Скорее бы это закончилось. Впервые в общении с генералом он чувствует себя так неловко, неуютно — по-настоящему неуютно, а не как в их первую встречу. Чувствует себя так, будто готов прямо сейчас рвануть с кресла в коридор и бежать так далеко и так долго, насколько хватит сил. Каждая мышца его тела напряжена в ожидании сигнала стартовать.
    Бей или беги, бей или беги. Прочь от стука пальцев, от ощущения чужого присутствия за плечом, от пристального взгляда, от вопросов. Беги прочь.
    Или сиди на месте, потому что так делают командиры, которым все нипочем.

Отредактировано Poe Dameron (2017-10-31 22:31:48)

+2

12

Генерал Органа знает, на что давить, и она давит. Простукивает, словно ищет тайник или запрятанный в стене ход, проверяя - где же отзовётся гулкой пустотой?
Но в некоторых случаях простукивания мало - и тогда приходится ломать стену.
Генерал Органа не хочет этого делать. Не хочет подрывать шаткое равновесие, не хочет делать больно человеку, которому доверяет свою спину. Но доверие - процесс обоюдный, и если По не доверяет ей, значит, она не может полностью доверять ему.
Она, в конце концов, не может доверять тому, кто не верит себе сам.
Бей или беги - Лея читает это по его позе, она давно научилась видеть такие вещи.
Что ж. Никто не скажет, что она не пыталась; видимо, некоторые истины - например, что лучше отрезать больно, но быстро, чем мучить ожиданием, - актуальны всегда.
- Хорошо, По, - Лея переплетает пальцы, сбивая ритм, на секунду прикрывает глаза. - Про Фина закончим.
Она не хочет этого говорить, не хочет так поступать - это жестоко. Но то, что делает Дэмерон сам с собой, намного хуже - даже если он, возможно, этого и не понимает.
- Ты знаешь, к чему я веду, По. И к чему я пытаюсь подвести неофициально - я не хочу переводить этот разговор на уровень командир-подчиненный, - потому что одно дело, если он придёт в медотсек и попросит о помощи сам; совсем другое - если генерал Органа будет вынуждена отдать распоряжение о полном обследовании командера По Дэмерона, временно отстранённого от выполнения своих служебных обязанностей ввиду нестабильности психики. Это даже звучит отвратительно - и генерал Органа не хочет к этому переходить. Но если потребуется - она перейдёт. И По прекрасно это знает. Не может не знать. - Мне известно о твоём состоянии. И оно вызывает у меня опасения. Я могу доверить тебе свою жизнь, По. Но не могу доверить жизни других людей. А ты сам, По? Ты - можешь доверить себе ответственность за других людей?

[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

+2

13

    Он должен продержаться. Должен. Но не может.
    Генерал прекращает стучать пальцами, и тишина повисает такая, как будто душу вынули. Между «закончим» и «ты знаешь» проходит несколько тысячелетий. По так напряжен, что кажется, сейчас мышцы сведет. Он не замечает этого совершенно, только сидит так, будто вот-вот сорвется с места. Сорвется — и что сделает? Ну не генералу же вред причинит, в самом деле.
    По действительно срывается с места, не выдерживает. Для человека, который большую часть своей жизни провел во флоте и в военных организациях, такая потеря самоконтроля удивительна. Для По Дэмерона, всегда прекрасно державшего себя в руках, тем более. Но в чем смысл прятаться теперь? По мечется туда-сюда по помещению, ждет жутких слов про отстранение, про медиков, еще про что-то подобное. Но генерал только задает вопросы. По не отвечает. Мечется. Движение помогает сбросить напряжение в мышцах — но успокоения не приносит.
    Что он может ей ответить, чтобы откатить все к нормальному состоянию? Что он справляется? Это не так. Что он будет справляться и дальше? Он не может этого гарантировать. Или стоит просто упасть на пол и просить? Тревога застилает ему глаза, заставляет мерить комнату шагами, но она неспособна лишить его гордости. Пока еще. И По заставляет себя остановиться, повернуться к генералу. Чудовищное, невероятное усилие воли. Руки дрожат за спиной, По прячет их. Смотрит в пол. Лицо темное, усталое.
    Генерал Органа слишком хорошо его знает.
    — Нет, — он выдыхает так тихо, едва слышно. У него нет сил повторить. Поэтому он остается стоять так.
    Люди — это то, чем По неспособен рисковать ни в каком состоянии. Он будет заботиться о своих подчиненных всегда, что бы ни случилось. Даже если ему промоют мозги Силой или медикаментами, или чем еще — все равно будет. Никогда По не позволит себе рискнуть их жизнями, если не будет уверен, что у них есть шанс выбраться. Он и без того подвергал их опасности все это время, с самого своего возвращения из плена. Стоит только вспомнить миссию со Снапом. Едва не пристрелил его. Генерал права: у них нет ресурсов для таких рисков, у них и так каждый человек на счету. Они не могут рисковать жизнями нескольких специалистов ради него одного.
    — Я пойду соберу вещи, мэм, — глухо говорит По.
    Пусть лучше он сам, опережая ее, чем генерал Органа скажет ему страшные слова. По не хочет слышать о том, что у него все плохо с головой. Как у него все плохо с головой. Он в курсе.

+2

14

— А ты далеко собрался, По? — Лея даже не пытается улыбаться, смотрит устало и строго, но не зло. В какой-то момент доходишь до той черты, когда не остается сил даже на то злость, но это еще не она. Просто злость, раздражение сейчас ничего не дадут — и бессмысленно тратить на них силы. — Или я что-то путаю и медблок у нас теперь на другом конце галактики?
Она, по правде говоря, уже порядком устала от этих игр. Она слишком стара для этих развлечений, она занимается этим всю жизнь, и ей тоже, возможно, хотелось бы закрыться у себя в голове и, не останавливаясь, циклиться на том, что её отец – Дарт Вейдер. Ей бы тоже хотелось бежать от решения проблем, но беда не в том, что этот побег сделал бы хуже ей, беда в том, что этот побег делает хуже другим.
Лея Органа не разочарована в По; она по-прежнему питает к нему теплые чувства, по-прежнему беспокоится о нем и за него, но это не значит, что она неспособна взглянуть трезво. Поведение По сейчас безответственно. Это допустимо, когда ты мальчик десяти лет. Это недопустимо, когда ты командуешь людьми, зависящими от тебя.
Возможно, это слишком жестоко, так думать. Возможно, нельзя забывать о том, что некоторые проблемы невозможно решить так просто.
Возможно.
— Сядь, По.
Но беда в том, что вокруг, как обычно, война; вокруг, как обычно, смерть.
Вокруг все то же, что было в течение всей ее жизни, все то же, что неотступно следовало за нею след в след.
Беда в том, что на войне приходится ломать себя.
Это страшно. Это больно. Но это, увы, правда жизни.
Лея бы очень хотела, чтобы всем этим людям не приходилось переживать то, что пережила она, что переживал другие до них, что переживают они сами. Но она не может защитить их от жизни — она не смогла защитить даже собственных детей, что уж говорить о других?
— Ты потрясающий пилот, По. Я уже говорила тебе это однажды и повторю сейчас, — вздохнув, поднимается сама и оглядывается на панорамное окно, отводит за ухо волосы. — Ты замечательный командир. Этого, возможно, я не говорила — поэтому говорю сейчас. Я бесконечно рада, что ты есть среди нас. И так же бесконечно я не рада тому, что мне приходится вытягивать из тебя душу клещами, — она невесело усмехается, — этим разговором. Но я хочу как лучше. Больше того — я обязана действовать, исходя из того, что будет лучше. Что будет правильнее. Мне нелегко говорить это, По, особенно тебе.
Она замолкает, переводит взгляд на Дэмерона.
— Либо ты сам идешь в медблок, либо туда отправляю тебя я. Официально. С отстранением от службы и полетов. Я не хочу этого делать, но я не могу выбирать. Ты — можешь.

по строчкам

Но беда в том, что вокруг - война; что вокруг,
как обычно,
смерть.
Милый мальчик, об этом не говорят, об этом не могут петь.
об этом чаще молчат теперь - в ночи и при свете дня.

Я знаю это, ведь я - они,
они, как обычно, я.

Никто не скажет тебе:
- Да брось!
Тебе бросают:
- Терпи.

Еще иногда говорят: смирись,
ты сам выбирал свой путь.
Ты сам выбирал - кем быть, с кем быть,
ты сам выбирал
войну.

Беда не в том, что вокруг война, не в том, что повсюду смерть,
а в том, что кровь теперь, как вода.
Но не напитает твердь.

[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

Отредактировано Leia Organa (2017-12-16 01:07:55)

+1

15

    Генерал Органа... говорит совсем не то, чего ожидает По. Он не рискует поднимать глаза — ослышался. Чувствует взгляд на себе, но лишь упрямее смотрит в пол. Наверняка ослышался. Но генерал Органа продолжает говорить про медблок и другой конец галактики, и По замирает, даже не дышит. То есть? То есть, в смысле, медблок? А как же отставка? Это точно наяву происходит? Или кто-то опять дурит ему голову треклятой Силой?
    Генерал велит сесть, и По отмирает, делает вдох, шагает к креслу, садится. И, наконец, смотрит на нее. Генерал кажется усталой, бесконечно, чудовищно усталой. По пытается найти в чертах ее лица какой-то намек на гнев, на расстройство, на разочарование — в нем. Но везде лишь сплошная усталость, а потом генерал поднимается с места, и По отводит взгляд в сторону. Смотрит вместе с ней в панорамное окно.
    Честно говоря, По даже не может определиться, что он чувствует. Все идет совсем не так. Он думал, что стоит генералу Органе узнать, как она вышлет его с Ди’Куара первым же рейсом, но генерал явно не собирается высылать его дальше медблока. Выстроенная в голове По иллюзия меркнет, рушится. Все, что он додумал и придумал себе за последние несколько недель — пуф! — исчезает. Только фигура за плечом остается, но к ней По привык. Наверное.
    Наверное, он выглядит очень удивленно и глупо, и смешно.
    По делает еще несколько вдохов-выдохов, так осторожно, как будто воздух генеральского кабинета способен как-то ему навредить. От мысли об отстранении от полетов сердце ощутимо сжимается в груди и ноет, и По бездумно качает головой, и вновь отчаяние топит его — вот, вот этот момент! Генерал просто решила подсластить бактэйд. Все сходится! И расходится опять, потому что у него неожиданно появляется выбор. Призрачный, смешной, неловкий выбор. Медотсек или медотсек и отстранение.
    — При всем уважении, — По опускает взгляд на руки, соединяет ладони вместе, — я не думаю, что в медотсеке мне смогут помочь, мэм. Не то чтобы у меня что-то болит. Наоборот, я чувствую себя прекрасно.
    Он замолкает и молчит долго, собирается с мыслями. Единственное живое существо во всей галактике, с кем он говорил об этом начистоту — это Маз Каната. Немножко Люк Скайуокер, немножко Теммин. Открываться мучительно страшно, но с другой стороны, генерал Органа все равно уже знает. Что-то — вероятно, что и не все, но знает.
    — Физически, — наконец, добавляет По.
    Ему стыдно за свою слабость. Он давно научился преодолевать физическую боль, не давать ей мешать выполнять задание. Сколько раз в него стреляли, сколько раз он получал по челюсти или по переносице, и это никогда его не останавливало. Но это темное марево в его голове — оно делает его совершенно беспомощным. Дезориентирует, заставляет стрелять в своих, будит кошмарами по ночам, дышит в затылок на каждом шагу. Ему не дать сдачи. От него хочется бежать. В кортигское или в полеты, или если этого недостаточно — в безумные финты.
    — Так что если наши медики еще не придумали бакту от, — По подбирает слово, тяжело вздыхает, — навязчивого ужаса, то мне нечего делать в медотсеке.
    В самом начале, на Такодане, По думал, что это все происходит не наяву.
    Он бы не отказался от того, чтобы сейчас это все происходило не наяву.

Отредактировано Poe Dameron (2017-12-18 02:42:07)

+2

16

— В Сопротивлении, а тем более на базе, достаточно профессионалов своего дела, По, — Лея устало опирается о спинку кресла, возвращаясь от окна, трет переносицу и прикрывает глаза. Понемногу начинает болеть голова — противно стучит в висках. Что ж, старость — не радость, пусть даже она не так уж и стара. Но работа, ставшая образом жизни, не может не сказаться — и с этим приходится мириться. — И тех, кто лечит не только тело, тоже.
Она переводит взгляд на пилота, и черты её лица неуловимо смягчаются.
Она устала и раздражена, но все же По Дэмерон остается По Дэмероном.
— Поверь мне и моему опыту, — Лея негромко вздыхает, — пережить навязчивый ужас можно. Пережить можно что угодно. Вопрос в другом — сломает тебя это или нет. Как ты думаешь, — невеселая улыбка на мгновение освещает лицо, но потом генерал Органа снова смотрит серьезно и устало, — когда Дарт Вейдер заставил меня открыть место расположения базы Альянса, угрожая уничтожить мой дом, а затем все равно его уничтожил, это было легко пережить? Знать, что по моей вине умерло больше людей, чем могло бы? Что по моей вине погибла моя семья? Не очень. Я бы рада приукрасить, но не могу. Но я смогла. А ты…
Лея садится в кресло.
— А ты сможешь тем более. Особенно когда есть те, кто может тебе помочь. Я не знаток в этих вопросах, — переплетает пальцы, внимательно глядя на Дэмерона, — но все же. Навязчивый ужас… Почему?
По правде говоря, причины этого ужаса, кажется, лежат на поверхности. Во всяком случае, у генерала Органы есть предположения — и возможно будет лучше назвать их сразу, а не ждать прямого ответа. Что-то подсказывает — возможно, весь предыдущий разговор, — что просто это не будет.
— Это связано с твоим пленом, По?
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

+2

17

    По редко сомневается в профессионализме коллег. Тем более тех, в чьем поле деятельности не разбирается совсем. Это просто отговорка — то, что он сказал. Потому что ему страшно. Страшно сознаваться. Страшно идти и слушать, что именно с ним не так. А вдруг ему скажут, что это не исправить? Что темная тень за его плечом теперь там навсегда? Что рука в темной перчатке будет вторгаться в его сны до конца дней?
    Генерал Органа рассказывает, что пришлось пережить ей, и отчего-то от этого становится легче. Пусть ее ситуация и связана больше с гложущим чувством вины, чем с тем, что испытывает По. Он все еще разглядывает свои руки, трет ладони друг о друга, будто в попытке согреться. Скрываться от генерала смысла нет, она уже сказала, что все равно отправит его в медотсек так или иначе. И лучше ему сдаться туда самому. По пока не чувствует в себе силы на это.
    Но отстранение от полетов сейчас будет смерти подобно.
    Она, конечно, догадывается. И, конечно, верно. По криво усмехается. Он так долго носил в себе все это, что теперь неожиданная потребность рассказать все — или почти все — сдавливает грудную клетку. Или это оттого, что прощаться с крестокрылом на неопределенный срок хуже, чем сознаваться в слабости? Генерал Органа знала, на что надавить. Какое условие поставить. Иногда По кажется, что она вообще видит его насквозь.
    Он поднимает голову, смотрит ей прямо в лицо.
    — Это связано с Кайло Реном.
    Потому что это не связано с пленом. По пережил бы плен, если бы это был просто плен. Если бы его просто привязали к креслу и пытали — пережил бы, он уверен. Если бы довели до истощения, до изнеможения, если бы в мире не осталось ничего, кроме боли — пережил бы. Возможно, даже забыл бы однажды. Через очень, очень много лет. Но не Кайло Рена. Эту руку, эту маску По не забудет никогда.
    — Он хотел знать, — он заставляет себя удерживать взгляд на лице генерала. — Хотел знать...
    По замолкает, смотрит на генерала Органу почти удивленно. А что хотел от него Кайло Рен? Расположение базы? Расположение флота Сопротивления? Расположение Люка Скайуокера? Явки-позывные Сопротивления? Причастных сенаторов? Планирующиеся операции? По отклоняется назад, смотрит на генерала Органу широко распахнутыми глазами — и не помнит. Не помнит ничего. Ни единого слова Кайло. Ни единого действия. Только руку перед глазами.
    По даже не уверен, что Кайло хотел что-то знать. Какая у него была цель? Что он делал в камере? Почему По не помнит?
    — Я не помню, — наконец, пораженно шепчет По. Он хочет рассказать всё, но просто не помнит. У него ощущение, что он сумасшедший. Ну не выдумал же он все это? — Помню, как очнулся на Джакку, и мне казалось, что это все в моей голове. Что это нереально. Что это все он заставляет меня видеть.
    Здесь воспоминания тоже как в мареве, но они по крайней мере есть. По помнит песок Джакку, помнит жар, помнит капитана звездолета, помнит Такодану — уже четче. Маз он помнит прекрасно. Но что было до Джакку? Был Финн. Финна По помнит. И то, как тот затащил его в какую-то нишу на Финализаторе, чтобы предложить бежать, тоже помнит. Именно это и казалось тогда таким нереальным. Так не бывает. Штурмовики не дезертирствуют. Но что было до полета? И после трясучки на шаттле среди штурмовиков? В голове пустота.
    Одно По знает точно.
    — Что это он, — повторяет По. Делает жест рукой, который ему снится, рядом с виском. — Силой.

Отредактировано Poe Dameron (2017-12-24 01:07:23)

+3

18

Ей даже не приходится заставлять себя говорить мягко — наоборот. Приходится совершить волевое усилие, чтобы не обратиться к нему как к ребенку. Для нее они все — дети, которым пришлось слишком рано повзрослеть; но для этого сейчас не место и не время — потому что сейчас перед ней не ребенок, не мальчишка, сующий голову в пасть сарлакка по глупости; солдат, мужчина, к которому не должно обращаться подобным образом.
Это унизительно — и глупо.
Каждый выбор — это последствия; и выбор уже сделан.
— Сила, — Лея переплетает пальцы. — А ты, По, состоишь в организации, которая ведет борьбу в Первым Орденом. С организацией, в которой немало тех, кто этой Силой владеет. И Кайло Рен — лишь один из многих. И, поверь мне, есть те, кому он во многом уступает.
Возможно, теперь ей стоит быть мягче. Возможно, Лее Органе стоит проявить сострадание и сочувствие и не терзать человека тем, что, как ей заведомо известно, причиняет ему не то что неудобство, а самую настоящую боль.
Только Лея Органа остается за пределами кабинета; за пределами базы; Лея Органа — это такое воспоминание про мирное время, про время, когда позволялись и мягкость, и прощение всех и вся, и… и еще многое другое, что в результате и привело к сегодняшнему дню.
— Я не буду говорить, что это безответственно и опасно — и не для тебя одного. Все это ты знаешь сам, — а он действительно знает сам, иначе бы все было совсем по-другому — иначе бы, вероятно, его бы здесь и не было. — Я скажу, что нет ничего, что невозможно излечить — если ты сам хочешь этого. Если ты не желаешь избавиться от этого — тебе не поможет никто, даже мой брат или, — она усмехается, — мой сын или кто-нибудь из орденовского Инквизитория. Но если желаешь…
Пожимает плечами, и теперь смотрит мягче — самое страшное уже позади. Страшнее всего — признаться и принять решение. Это способен сделать только он сам, никто не может сделать это за него.
И излечить никто другой, кроме него самого, не сможет тоже. Но с этим помочь намного проще.
— Все зависит от тебя, По. От твоего решения. Сила — это только инструмент. Скорее всего, излечить тебя от ее последствий будет сложнее, чем от ранения виброножом или бластером. Но ты все еще жив, все еще способен сам принимать решения — а значит, ничего еще не потеряно. Значит, все еще поправимо.
И позволяет себе улыбнуться — коротко, но тепло.
— А в Сопротивлении своих не бросают, По. Но решить это ты должен сам.
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

+2

19

    Генерал Органа говорит так, будто По не участвовал в юужань-вонгской, как будто не видел своими глазами, что могут делать форсюзеры. Как Сила может ломать, калечить, убивать — по движению чьей-то руки, а порой и просто пальца. Сила — это правда инструмент, но только из разряда бомб. Бомбы не приносят радость, они только взрывают все вокруг. По опускает руку от виска.
    В Сопротивлении действительно есть свои форсюзеры — та же Рей или Люк Скайуокер. Но последний — герой историй из детства, и По по-детски же наивно верит, что тот не направит этот разрушительный инструмент на него. Да и не так уж часто они пересекаются. Если уж на то пошло, то куда чаще они пересекаются с Рей. Но Рей не использует Силу, она пилотирует — она его пилот. Честно говоря, По даже ни разу не видел, как она использует Силу. Легко списать все на слухи и домыслы. Или хотя бы сделать вид, что это все слухи и домыслы.
    По не согласен с генералом, но молчит. У него нет сил на спор, да и смысла нет — они здесь не для того, чтобы переубедить друг друга насчет Силы. Они здесь, чтобы решить его проблему. Потому что проблема есть. И о ней знают. О ней знает генерал Органа, о ней наверняка знает кто-то еще, от кого узнала она. О ней знает и сам По. Он, крифф, не может вспомнить, что с ним делал Кайло Рен. Это огромная, чудовищная проблема.
    — Звучите как агит-плакат, — отшучивается По. Защитный механизм наконец срабатывает, и он вновь может шутить. Как всегда дерзко. Он спохватывается, выпрямляется на своем месте: — Простите, мэм.
    Если генерал Органа считает, что ему могут помочь в медотсеке, значит, ему могут помочь в медотсеке. Тем более, что выбора у него фактически нет. Оглашать все эти события еще сильнее, чем они уже оглашены, ему откровенно не хочется. По поднимается с места, вытягивается в струну — не такой бравый и энергичный, как обычно, и это заметно. Но принявший решение. А уж об упрямстве принявшего решение По известно любому в Сопротивлении.
    — Разрешите отправиться в медотсек?

+2

20

— Старая привычка. Кому еще звучать как агит-плакат, как не принцессе Лее, — она тихо смеется, прикрывая глаза, и склоняет голову к плечу.
— Разрешаю, — Лея коротко улыбается. — Удачи, коммандер.
Говорить о том, что он всегда может к ней обратиться, она не собирается — подозревает, что Дэмерон знает это и сам.
На такого Дэмерона смотреть проще — он снова шутит, снова похож на себя прежнего и привычного, а не… А не на какую-то неправильную версию, которая кажется скорее кривым, изломанным отражением.
Теперь, во всяком случае, он не вызывает опасений у Леи — и это правильно. Опасаться не за своих людей, а своих людей ей не нравится — это подрывает настрой, это плохо сказывается на отношениях между людьми. А на них, как ни крути, все держится.
Когда Дэмерон покидает кабинет, генерал Органа возвращается за рабочий стол, выводит на панель список специалистов медотсека — по правде говоря, давно следует освежить память и провести ревизию, но на это, как обычно, вечно нет времени. И средств. Вечная головная боль незаконной организации — средства приходится добывать обходными путями, даются они зачастую нелегко, и медотсек — совсем не первая забота. Точнее — в первую очередь он укомплектовывается медикаментами и оборудованием по возможности, и только потом — людьми.
Лея ставит закладку в очередном списке, откидывается на спинку кресла и устало трет виски.
Однажды эти заботы закончатся — вероятно, когда закончится и она сама. Не самые радужные перспективы.
[icon]http://sh.uploads.ru/yKfi1.jpg[/icon][sign]  [/sign]

+2


Вы здесь » Star Wars Medley » Завершенные эпизоды » Кто теперь тебя разбудит красной ягодой рябины? [8.IV.34]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC