Star Wars Medley

Объявление

07.04.2018 Объявление об обновлении общефорумной хронологии и мастерпостах для обоих таймлайнов.

04.04.2018 Инструкция, как внести свой посильный вклад в обновление общефорумной хронологии.

Новый канон + Расширенная вселенная
Система: эпизодическая
Мастеринг: смешанный
Рейтинг: 18+
Игровые периоды: II.02 BBY и V.34 ABY

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Бодхи Рук, Лэндо Калриссиан, Джейсен и Джейна Соло, Фазма, Финн

— Мостик экипажу и ... — микрозаминка <...> Кто остальные на «Нинке»? Беженцы? Солдаты? Неудачники? Счастливцы?
Kaydel Ko Connix

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Wars Medley » Datapad » Light it up


Light it up

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://78.media.tumblr.com/2a3ea64b61653fc0c8a939c1fc0175f9/tumblr_oyr6evw9Ra1sajg7no1_500.gif
Сказали мне, что эта дорога
Меня приведет к океану смерти

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-25 20:14:12)

+2

2

ABCassian
Акцент - начал вымываться из речи, когда Кассиану было девять. В четырнадцать он восстановил его - во-первых потому что люди с Феста - милейшие люди, акцент у них очаровательный, и их никогда ни в чем не подозревают. А во-вторых, потому что хотел сохранить что-то на память о родителях.

База - здесь он вырос. Знает тут все и всех, кроме, разве что, самых новых людей. В силу детского любопытства облазив совершенно все, стал одним из немногих людей, которые точно знают, зачем нужны и как работают все - вообще все - отделы.

Воздух - его много на фотографиях, которые изредка делают повстанцы. Это не случайность: так надо, чтобы в кадр попало отсутствие тех, кому в кадре появляться не стоит, вроде самого Кассиана, и тех, кого уже нет, но благодаря кому все еще есть Восстание.

Генерал Дравен - если верить отчетам, то завербовал, но на деле просто забрал маленького Кассиана на базу. Ближе всех к тому, чтобы сходить в его глазах за отцовскую фигуру, чуть отстраненную и требовательную, но преимущественно справедливую. Человек. которому Кассиан предан так же сильно, как он предан Восстанию.

Дом - долго считал им Дантуин, который потому не хотел покидать, даже когда до его компроментации оставалось очевидно мало времени. Когда оказалось, что оставить его так же легко, как и все остальное, Кассиан предпочел решить, что "дом" - понятие абстрактное и к материальной привязке не нуждается. Это все очень упрощает.

Еда - то, чего, по мнению кухни, никогда не хватает Кассиану. Худой с детства и насовсем, именно этим он обязан раннему привлечению к более опасным миссиям - он был способен пролезть туда, куда не пролез бы ни один взрослый.

Ёжик - в первые недели на база Кассиан держался именно так - насторожено и очень закрыто. Поняв, куда он попал, что происходит вокруг и люди какого рода его окружают, разительно изменился, ожил и стал нравиться практически всем. Это умение чувствовать окружающих и связи между ними осталось с ним и во взрослом возрасте, но времени на оценку теперь требуется куда меньше.

Жалость - отсутствует в раскладах Кассиана и делает все виды ведения допросов приемлемыми - что для него, что в отношении его.

Звание - Кассиан получает очень рано, но к тому времени уже знает, что звания у них присваивают не только за заслуги, но и из-за высокой смертности - как поощрение за то, что он все еще жив.

Информаторы - их имена Кассиан никогда никому не называет, ни устно, ни в отчетах. Его информаторы - его ответственность, его забота, его миссии по устранению, если придется, и его обязанность их защищать - если пока еще не приходится.

Йузз - в отличие от легко давшегося шириивука, йузз Кассиан все никак не может нормально выучить. Этот язык не нужен ему для работы, но это совершенно неважно - потому что это пока что первый язык, который не выучился сразу и просто - и это вызов.

K2SO - возможно, самая большая удача в жизни Кассиана Андора. Какой была вероятность того, что у него получится, что его ошибки приведут не к тому, что дроид, перезапустившись, убьет его, а к тому, что тот обретет личность и станет ему другом? Наверняка Кассиан не знает, но полагает, что достаточно низкой для того, чтобы теперь Кей-Ту считал достаточной и 15% вероятность успеха.

Лазарет - Кассиан тут редкий гость, но когда бывает, весь персонал сразу же мечтает, чтобы он поскорее выздоровел и убрался прочь. Болеть он не умеет, и из тех пациентов, которые вечно уверены, что они уже совсем здоровы, а если и нет, то все долечить можно будет потом, когда Империи не станет.

Мон Мотма - как и генерал Дравен, одна из немногих людей, которым Кассиан предан лично так же сильно, как он предан делу. Именно у Мотмы он еще в детстве научился тому, что не все приказы нужно выполнять обязательно, если видишь лучший путь. Именно ей, как считает Кассиан, не стоит знать о большинстве его миссий и о тех решениях, которые он на этих миссиям принимает.

Надежда - присутствует в планах Кассиана непозволительно часто, но неизменно работает. Сильнее вообще всего, что может выставить против них Империя - он считает так не потому, что оптимист, а потому, что видел, на что способны люди, ведомые надеждой.

Отчеты - не самое любимое, но обязательное дело, которым Кассиан обычно занят на базе. Умеет мастерски писать о самоубийственных миссиях и счастливых случайностях так, что получается рациональный суховатый текст о точном планировании и тщательно выверенных решениях.

Приказы - должны всегда выполняться, независимо от личных предпочтений и мнений. Личные предпочтения и мнения, когда речь идет о приказах, лучше вообще держать при себе. А еще лучше - вообще их не иметь, даже если очень хочется.

Родина - Кассиан многое знает о Фесте и следит за новостями оттуда, потому что довольно часто говорит, что прилетел именно оттуда. Почти ничего о нем, тем не менее, не помнит, кроме шагоходов. Это его немного огорчает.

Слава - то, чего никогда не будет, пока Кассиан хорошо делает свою работу. Разведчики не прославляются, а ославляются, когда особо неудачно проваливают миссию. Кассиан же планирует оставаться в безвестности до самой смерти, и знает, что после смерти имя его будет очень быстро забыто - и так и должно быть.

Тренировки - все разведчики проходят через них. Из готовят: к плену, к побегам, удачным и неудачным, к пыткам, к убийствам, к саботажу, к случайным жертвам, к нарушениям приказов, к ответственности за это, к тому, что однажды любого из них могут бросить - и ему уже никогда нельзя будет вернуться, чтобы не подвергать угрозе других. Но ко всему подготовиться все равно невозможно.

Ушедшие - остаются в Силе, а не уходят, остаются и шепчут в темноте, что все будет хорошо. Так говорила ему мама, утешая скорее себя, чем сына, когда умер его отец. Кассиан сам никогда этого шепота так и не услышал, хотя в детстве долго пытался. В итоге винить в этом решил не мать, не ушедших, а Силу. Позже забыл об этом, но учением о Силе впоследствии проникнуться так и не сумел.

Фалкрам - позывной достается ему в 5BBY, а прошлому Фалкраму это имя прослужило три года. На базе, где развлекаются кто чем может, существует спор на деньги о том, как долго Кассиан проносит его. Свою собственную ставку он уже пережил.

Характер - Кассиан умеет менять по желанию, и это очень помогает ему на заданиях. Есть минус - какой у него характер на самом деле, он представляет весьма условно.

Цели - память о них можно игнорировать днем и на заданиях, но она возвращается по ночам, когда он бывает на базе. Тогда он слышит во сне голоса, крики, выстрелы, крики, взрывы, крики, всегда эти крики, отчаянные, обрывающиеся страшной тишиной. Из-за них Кассиан старается не задерживаться на базе и не спать там.

Чужие - не свои. Не своим Кассиан особо не доверяет, хотя обычно не показывает этого. С чужими рядом он всегда считает, что все равно, что один, и не ждет от них помощи ни в чем.

Шпион - Кассиан Андор. Восстание использует слово "разведчик", и он тоже себя называет именно так, чтобы не вносить разнобой и никого не расстраивать, но понимает, что он именно что шпион - со всем негативным контекстом, который к этому слову прилагается.

Щ-щ-щ-щ - шумит передатчик, когда база не отвечает на вызов. Шумит, когда им просто нужно чуть больше времени, чтобы ответить. Шумит, когда устанавливается радиомолчание из соображений безопасности, и все решения остаются лично за ним. Будет шуметь, если однажды Кассиана вскроют, и бросить его будет безопаснее, чем отвечать ему.

Ъ - твердость - то, чего должно хватить Кассиану, когда окажется, что для успешного завершения миссии пора жертвовать не кем-то еще, а собой. Он любит жизнь, но твердость эту укрепляет в себе день за днем.

Ыхья - вымышленная планета, которая в сообщениях Кассиана на базу сигнализирует о высокой угрозе раскрытия и необходимости перекрыть на время все каналы связи. Пока что он пролетал мимо Ыхьи дважды - и оба раза удачно.

Ь - мягкость - в отличие от многих других опытных повстанцев Кассиан не потерял. Считает это одним из ключевых факторов своего успеха как разведчика. Да, он без лишних колебаний убьет информатора, если так будет нужно, но пока так нужно не будет, так же легко найдет внутри себя немного доброты и поддержки, и будет считаться и выглядеть отличным парнем.

Ээйч - самое первое имя, которое Кассиан использовал еще подростком, передавая данные и собирая слухи на территориях Империи. Использует его до сих пор, но никогда - для важных дел. Не столько фальшивая личность, сколько сувенир на память о начале работы.

Юность - Кассиан пропустил, солдатиком нырнув из детства прямо в разведслужбу.

Я - категория, которая часто отсутствует в планах Кассиана, потому что вместо него там на первом месте Восстание и его безопасность, его выгода, его будущее. О себе вообще предпочитает не думать - ему не нравится, что получается, когда он начинает.

Отредактировано Cassian Andor (2017-07-02 21:18:02)

+5

3

http://conceptartworld.com/wp-content/uploads/2016/12/The-Art-of-Rogue-One-A-Star-Wars-Story-01-Concept-Art.jpg

The Next War
by Wilfred Owen

Out there, we've walked quite friendly up to Death,-
Sat down and eaten with him, cool and bland,-
Pardoned his spilling mess-tins in our hand.
We've sniffed the green thick odour of his breath,-
Our eyes wept, but our courage didn't writhe.
He's spat at us with bullets and he's coughed
Shrapnel. We chorussed when he sang aloft,
We whistled while he shaved us with his scythe.

Oh, Death was never enemy of ours!
We laughed at him, we leagued with him, old chum.
No soldier's paid to kick against His powers.
We laughed, -knowing that better men would come,
And greater wars: when each proud fighter brags
He wars on Death, for lives; not men, for flags.

+1

4

http://se.uploads.ru/bwRkW.jpg
An old experienced singer is sitting by the bar
brushing ashes from his sleeve, like one who's travelled far
outside it started raining, the moon begins her song
getting out his tarot cards he say's, 'this won't take long'
he tells me to stop fighting my minds demented twin
he says 'my friend we're all afraid, beneath these masks of skin.'

0

5

Расшифровывал сегодня, не смог пройти мимо цитаты.

http://s5.uploads.ru/q039Y.jpg
Когда-то у нас был храм, и в храме была святая святых. Святая святых – это место эманации Бога, где нематериальное становится материальным. Туда мог войти только один раз в год первосвященник, и больше никто туда зайти не мог.

Но было время, когда храм строили, и по этому месту ходили люди в грязных сандалиях и ставили кирпичи, строя эту комнату.

Так вот: мы строим эту комнату. Будет время - и войдет первосвященник.
Но пока дайте нам построить.

+1

6

На вопрос о генерале Макгаффине любой разведчик Альянса скажет, что такого человека не существует. И вуки, и мон-каламари, и ботана, упаси великая Сила. Нет генерала разведки Макгаффина. У разведки вообще нет своих генералов - приходится армейских слушаться.
Скажет, и еще сделает такие честные глаза, как они умеют - такие, что сразу понимаешь, что вот этому лучше поверить и сомнений не выказывать, а то хуже будет.

Но генерал Макгаффин есть. Его именем пестрят отчеты о сложных миссиях, возвращения которых и не ждали. Приказы, советы и рекомендации генерала спасают эти миссии. Он находит способ выйти на связь всегда, сходу разбирается в ситуации, у него везде есть связи, которым стоит доверять, он всегда идет на риски, на которые стоит идти, и - это в нем главное - у него всегда хватает смелости принимать решения быстро и не оглядываясь ни на кого.
Генерала Макгаффина уважают и любят все, кто слышал о нем. Он верит в своих людей и защищает их до последнего. Он легенда и, должно быть, изрядный параноик. Потому что никто не знает, как он выглядит: генерал не носит знаки отличия, меняет форум, имена, голоса. Он может с пилотами спорить о том, как лучше сбивает таечки, может гнать с техниками запрещенный машинный самогон, может учить сенаторов хитрому трюку в сабакк, которому научился когда-то по случаю в Облачном городе - и никто никогда не узнает об этом.
Разведчики все как один говорят, что нет его, а потом тут же начинают обсуждать последнюю спасенную им операцию, открыто посмеиваясь над тем, как дома, на базе, можно даже не стараться, когда врешь.

Кассиану Андору говорят, что ему, пожалуй, пора познакомиться с генералом Макгаффином, когда ему присваивают звание сержанта. Ему в это время немногим меньше шестнадцати, пожалуй - точно этого никто, включая самого Кассиана, не знает - сам он забыл, а его документы потеряли когда-то еще на Фесте товарищи родителей, решившие, что с новыми, без привязки к убитому на антиимперской демонстрации отцу, ему будет проще.
В немногим меньше шестнадцати Кассиан выглядит младше своих лет, но уже готов к одиночным миссиям. И тем более готов к тому, чтобы узнать и хранить величайшую тайну разведки Альянса - правду о том, кто такой генерал Макгаффин.
Но в нужный день и в нужное время он не находит никого в назначенном месте. Просто пустая комната из тех, что уже давно не используются. Генерала нет, только на столе лежит затертый до серого конверт, на одной стороне которого кто-то давно и торопливо вывел: "Приказы и рекомендации генерала Макгаффина - применять в случае отсутствия личной связи с ним или с базой". Кассиан осторожно открывает конверт, начиная подозревать, что это просто чья-то шутка - и так и оказывается. В конверте нет ни приказов, ни рекомендация, ни порядка действий. Там есть один лист бумаги, а на нем - три слова.
"Делай, что хочешь".
Три слова.
Чья-то шутка.
Кассиан вкладывает лист в конверт, уходит из комнаты и ни с кем не говорит об этом встрече, ни у кого больше не спрашивает о генерале.

Пройдет время, и Кассиан поймет, что это не такие уж простые три слова. Он еще не знает, что "хочешь" в приказе генерала чаще всего значит "должен", потому что понятия эти у разведчиков должны совпадать, но иногда, если они не совпадают, оно и правда разрешает читать себя как "хочешь". Он не знает, что связи с базой нет слишком часто, а решения, которые приходятся принимать в одиночку, всегда слишком ответственные, чтобы ему вообще можно было их принимать. Не знает, что во всех случаях, кроме компроментации оперативника, разведка не бросит своего, каких бы дел тот ни наворотил, считая, что помогает Восстанию.
Все это придет позже, всего этого он пока еще не знает.

Но примерно через полгода Кассиан вдруг вспоминает про конверт и понимает. Это была не шутка - это и правда была величайшая тайна разведки Альянса. Поняв, он ждет паузу в словах старшего офицера, который после "Замка Ашмида" уже с час выговаривает ему за дроида - потому что они, эти штуки, их невозможно перепрошить, они откатываются назад и снова становятся опасны, а он притащил такого на базу, и он даже не техник, так что вероятность того, что дроид не убьет всех, до кого дотянется и не передаст координаты базы Империи, так же смехотворно мала, как и то, что Кассиану эта авантюра сойдет с рук - он же всего лишь сержант, у него нет никаких полномочий, чтобы принимать подобные решения и подвергать, что себя, что других, такому огромному риску.
Паузы нет долго, но не дышать не способен никто, и когда старший офицер останавливается, чтобы глотнуть немного воздуха, Кассиан, который вовсе не хочет потерять дроида, говорит:
- Не я принял это решение. Мне так приказал генерал Макгаффин.
И старший офицер замолкает, недовольно морщится, но сглатывает недосказанную часть трепки, кивает, будто впервые признавая в Кассиане своего, и говорит:
- Уж лучше бы тебе, парень, приказал генерал Здравый Смысл. Покажи дроида техникам, пока он не убил нас всех, до вечера подай рапорт - разберемся, как быть.

K2SO отправляется к техникам и спустя месяц проверок возвращается к Кассиану с прописанной задачей защищать его и, вероятно, выступать тем самым недостающим Здравым Смыслом.
Кассиан остается рядом и, пока техники пытаются найти исходную ошибку кода, допущенную им при перепрограммировании, пишет рапорт, впервые вписывая туда генерала Макгаффина.
- О, - отмечает глазастый техник, проходящий мимо, - ты знаешь генерала Макгаффина?
Кассиан мотает головой:
- Нет никакого генерала Макгаффина.
Техник проходит мимо. Он не задает больше вопросов, но очевидно не верит.
Потому что только дурак поверит, что разведчик говорит правду, когда у него настолько честные глаза.

Отредактировано Cassian Andor (2017-07-18 11:55:41)

+3

7

Не персонажное. Просто интересный и грамотный ролик о культурной апроприации
на примере диснеевских мультфильмов


Отредактировано Cassian Andor (2017-07-17 01:19:12)

0

8

Вязкая, липкая, тревожная темнота вышвыривает его в камеру - Уилликс, думает он, очнувшись, меня зовут Уилликс.
Он не видит размеры камеры, для этого слишком темно. Нужно встать, измерить ее шагами, но это может выдать или вызвать подозрения - к чему Уилликсу, простому торговцу, волноваться о подобном?
Его берут за десять минут до вылета, во время совершенно плевого дела - во время таких дел не попадаются. Это может быть ошибкой. Пусть это будет ошибкой.
Можно сбежать - даже теперь - но он успел получить информацию, и информация эта важна: возможно, кто-то придет, чтобы узнать информацию, возможно, появится какой-то канал. А потому пока что ему умирать никак нельзя. Это все усложняет.
В камере тихо, за ним никто не приходит - может быть, они разобрались и не поняли, что не ошиблись, и его скоро отпустят, пусть это окажется просто ошибкой - и, значит, стоит заставить себя уснуть. Ему будут нужны силы, когда все завертится, ему нужен этот сон.
Он ворочается, долго, пока не понимает, о чем тревожится: ему нужна уверенность. Контроль. Неважно, кто с какой стороны допроса - он в безопасности, пока контролирует его. Он привычно задевает манжет, чтобы почувствовать едва заметный пузырек под пальцами, но там пусто. И вдруг ему кажется, что он летит куда-то вниз, что падение выбивает из легких воздух, что рот забит фольгой - кровью - что про кровь ему вовсе не кажется.
И тогда он - Уилликс, его зовут Уилликс, и он торговец - трясет головой и наконец-то приходит в себя.

Капсула не исчезла, она здесь - лежит на ладони имперского офицера, который ведет допрос.
В разведке ее называют колыбельной, называют с плохо скрываемой нежностью, отчего людям со стороны, знающим о настоящем значении этого слова, всегда кажется, что разведчики  не то циники, не то просто надежно и навсегда поломанные люди - кто еще будет так говорить о смерти? Но только дело тут не в смерти, а в способе.
Она маленькая, в гладкой оболочке, ее удобно глотать: на бегу, без воды, содранным от крика, шершавым, как кирпич, горлом. Она убивает, но прежде она усыпляет, быстро и безболезненно, так что ничего не чувствуешь, кроме ласкового сна, тяжелого покоя и еще благодарности - за то, что этот выбор есть, и не нужно платить за него ни страхом, ни болью, но тревожным ожиданием.
Теперь он прогоняет из взгляда эту вечную колыбельную нежность, поднимает глаза на имперского офицера: "Что это?" - хотя ответ и так уже знает. Это - его колыбельная.
Их доказательство, найденное вшитым в его одежду.
- Это ошибка, - легко говорит он. - Я не служу Альянсу. Меня зовут Уилликс, я торговец, я...
Он не успевает договорить. Вместо сухих, вежливых, почти механических просьб повторять, повторять, повторять, в него снова летит тяжелый удар, заливающий рот кровью из врезавшейся в зубы щеки.
В комнате впервые появляется - хотя еще долго не покинет ее - пыточный дроид.
За него наконец-то принимаются по-настоящему.

Он снова просыпается - Уилликс, его зовут Уилликс, торговец - в другой камере, залитой светом и сиренами. Просыпается от того, как его тычут ногой в сломанное ребро, потому что спать ему больше нельзя - спят только те, кто сотрудничает во время допросов.
Спать нельзя уже третьи сутки, есть тоже, а вот пить ему дают, и он пьет, хотя мысли после этого еле ворочаются в голове. Мысли, язык, время - сколько он тут? Сирены в камере оглушают, бьют по ушам, разрывают мышцы, крутят кости, сдавливают голову до боли - или это делает он сам, чтобы только не слышать? Такие громкие, что от звука дрожат в голове коробки, в которых упаковано, спрятано все, о чем нельзя говорить - потому что его зовут Уилликс, он торговец, а это просто ошибка.
Он стоит среди света и сирен, сидит среди света и сирен, прячется, сжавшись в углу, от света и сирен, но все зря.
Его водят на допросы, которые длятся непонятно сколько, возвращают в комнату непонятно на сколько. Он может быть тут день, неделю, месяц. Время ускользает, потому что оно не особо важно. Все, кроме двадцати, потому что всегда можно продержаться еще двадцать секунд, как бы плохо не было, а потом еще, и еще, и еще - и так до тех пор, пока держаться уже больше не нужно.
Он едва держится, но все же держится  - за реальность, за мерный счет по двадцать, за язык, когда пыточный дроид снова берется за свое. Он не особо поврежден физически, он еще может продержаться - у него немного разбито лицо, но лицо вообще можно не считать; сломано ребро, но только одно; изгибы локтей исколоты, но это на фоне ребра совсем ерунда; на левой руке не хватает ногтя на безымянном пальце, но остались еще девятнадцать, что же жалеть об одном. Ногтя он лишается ради демонстрации - чтобы можно было оценить, насколько эта боль несравнима с тем, на что способен дроид: но только ногтей у него всего лишь двадцать - уже девятнадцать, а костей всего двести пять - целых уже двести четыре. А пыточный дроид от мелочей вроде физического состояния не зависит и продолжать может вечно.
"Вечно" неплохо описывает ощущение проведенного тут времени - Уилликс, его зовут Уилликс, и это ошибка, просто ошибка, если ему только дадут объяснить, договорить, пожалуйста, пожалуйста! - на допросах, под ярким светом, с оглушительным воем сирен, бьющим просто в череп. Ему колют что-то, иногда от этого он становится сонным, иногда болтливым, хотя в болтовне его ничего полезного нет, иногда кровь разгоняется так сильно, что больно от того, как бьется сердце. На нем пробуют ток - в какой-то момент ему так больно, что мозг отказывается видеть, слышать, осязать, и он видит только белую пелену, полную боли. На теле потом остаются маленькие ожоги, похожие издали на красные родинки. Держаться легко - нужны всего двадцать секунд, еще, и еще, и еще, и еще. Иногда он начинает считать вслух - и путается в числах, понимает, что двадцати секунд нет. Ничего больше нет.

Имперский офицер, который работает с ним, смотрит с сочувствием, подсказывает ускользающие числа, считает за него - девятнадцать, восемнадцать, семнадцать - но потом все равно снова активирует дроида, как делает это всегда. Имперский офицер методичен и терпелив, ничего не теряет, не боится неудачи: несколько встреч назад тот сказал, что если он - Уилликс, так его зовут, это правда, правда, он не врет, зачем ему врать - не образумится, ему устроят встречу с форсьюзером, и тогда от его памяти, личности, вообще от него, может вообще ничего не остаться.
Имперский офицер уже не ждет быстрого успеха, он идет маленькими шажками, дробит информацию на таких порции, что терпеть ради них подобное просто глупо. Имя - Уилликс, это правда, офицер - что стоит просто назвать свое имя? Имя - и ему можно будет поспать, ему дадут поесть. Имя - и, может, какое-то время получится обходиться без пыточного дроида - но это, конечно, зависит от того, как он будет вести себя дальше.
Вместе они досчитывают до трех - три, точно, имперский офицер говорил о форсьюзере три встречи назад, и это достаточно давно - и тогда он говорит:
- Ори Скобра.
Имперский офицер спотыкается, оглядывается зачем-то на дверь, останавливает - и это главное - дроида, переспрашивает:
- Что?
- Ори Скобра. Так меня зовут. Я работаю в разведке Альянса.
Имперский офицер покровительственно кладет ему руку на плечо - он вздрагивает.
- Совсем несложно, правда? И это все, что мне было нужно. Продолжим завтра.
Допрос заканчивается.
Ему и правда дают поесть, хотя голода он в последние дни даже не ощущает, а потом возвращают в камеру. Там темно. Там тихо. Он не засыпает - просто выключается, как вышедший из строя механизм. Его не будят, он просыпается сам, со слезами счастья на глазах, зная, что теперь больше незачем вести отсчет, теперь можно больше не терпеть.
В следующий раз дроида и правда нет, но он и не нужен - наркотики, наслаивающиеся друг на друга в его крови, усталость, страх, счастье и бесконечное презрение к себе за это самое счастье делают всю работу. Захлебываясь словами, он рассказывает все, а когда имперский офицер хвалит его за покладистость и журит за прежнее упрямство, плачет, уткнувшись тому в грудь.
Его снова кормят - он снова оставляет почти все, но выпивает всю воду, и в этот раз это просто вода. Потом его возвращают в темную, тихую камеру. На этот раз он не засыпает, просто лежит, думая о том, что сделал. О том, что он больше не нужен - не теперь. Он выкатывает из-за щеки колыбельную, которую вытащил из кармана имперского офицера, пока плакал у того на груди, перекатывает ее во рту какое-то время, наслаждаясь тем, как тихо она стучит об зубы, как у него опять есть выбор - а потом глотает и без страха, боли и долгого ожидания отправляется во тьму.

Он просыпается на базе, понимая, где оказался, в комнате, которая, хотя он еще не знает об этом, теперь его - его собственная. Палец у него забинтован, и от бинтов тянет бактой, рядом с кроватью стоит поднос с едой, на спинке стула висит его форменная куртка, которая выглядит странно и чуть нелепо от того, что на ней нет больше значка о его звании.
Какое-то время он пытается встать, но для этого нужно немного сил и еще желание - а он не чувствует желание, одну только усталость. И все же, когда в комнату заходит генерал Дравен, он пытается - для порядка - снова.
- Лежи, Андор, - машет рукой генерал.
И Кассиан - теперь ему можно снова быть собой, и коробки в голове распаковываются, заполняя память, заслоняя страшный новый опыт - лежит.
- Ори Скобра?
- Был техником,мой однолетка. Умер от лихорадки три года назад, тут, дома... на базе, - исправляется Кассиан. - Его можно связать с Альянсом, но никаких сведений о роде его работы быть не должно. Мои сведения нельзя было бы проверить. Зачем вы спасли меня, сэр?
- Мы не спасали, сержант.
Кассиан хмурится, потом понимает:
- Еще одна проверка?
- Еще одна проверка.
- А имперский офицер?
- Агент, которого долго не было на базе. Даже ты не знаешь всех в Альянсе, Андор.
Кассиан морщится, как от щелчка по носу - как-то так слова генерала и звучат.
- Мы проверяем так всех - потому о случившемся не стоит говорить - эта проверка должна оставаться неожиданностью.
Генерал Дравен ждет, пока Кассиан не кивнет, и только потом говорит дальше:
- Главные цели - познакомить агента с базовой техникой ведения допросов на практике, проверить, как долго он или она продержатся, что будут и будут ли вообще предпринимать. Те, кто не отправляется работать в коммуникацию, в среднем выдерживают от трех дней до недели. Ты продержался шесть дней, что для твоих восемнадцати лет очень - очень - хорошо. Дополнительный интерес - конечно же, контроль. Физическое воздействие нужно только для того, чтобы установить психологический контроль, если другими средствами установить его невозможно. Сломать можно любого, и просто терпеть - всегда проигрышная стратегия. Другое дело, получает неприятель психологический контроль, или только думает,что получает его. На третий день всегда говорят о форсьюзере. Часть тех, кто остается работать в поле, после этих сведений находит способ покончить с собой - вернее, попытаться сделать это, часть про глаза ломается и рассказывает кое-что - те неважные мелочи, которые можно проверить, которые не нанесут никакого реального вреда.
Кассиан слушает внимательно, понимая, что у него были другие варианты, а он их не заметил. И это может стоить ему работы в поле?
- Ты рассказал им все, но дело в том, - в глазах генерала Дравена появляется живой интерес, - что твое "все" не было правдой, а было хорошо, очень профессионально придуманной ложью, которую ты не способен придумать - еще не теперь, у тебя нет для этого ни знаний, ни навыков - но которая звучала как правда. Откуда эта ложь?
- Я... Месяц назад я взломал папку с дезинформацией, которую готовила контрразведка. Я решил, что они уже успели бы ее запустить, данные проверятся, мне поверят, и Альянс не понесет урон, а наоборот. Я не хотел взламывать - у меня просто не хватает доступа, а мне нужна была эта информация.
- Зачем?
- На случай ареста, - пожимает плечами Кассиан.
- Не надо, - назидательно, но как-то очень довольно говорит генерал Дравен, - не надо взламывать документы контрразведки. Контрразведка от этого очень нервничает, а у нее и так жизнь трудная - и разведка ей эту самую жизнь совсем не упрощает.
Кассиан кивает. Он хочет спросить о своем звании - потому что, выходит, он все же справился - но вместо этого говорит о другом:
- Моя колыбельная не сработала.
- Потому что это было снотворное, а не колыбельная. Мы не убиваем своих людей во время проверок - даже таких, как эта. А колыбельная - настоящая - вот она.
Генерал кладет капсулу Кассиану в руку, тот быстро сжимает ее в кулак. После шести дней он дорожит ей больше, чем когда бы то ни было.
- Ничего больше не надо взламывать, - снова говорит генерал Дравен и встает, показывая, что разговор закончен. - Доступ появится к утру, подходящая миссия, чтобы привыкнуть к новым полномочиям, где-то к концу месяца. Пока отдыхайте, лейтенант Андор. Вам будут нужны силы, когда все завертится.
Кассиан услышав, понимает только через секунду, верит через три, а через пять улыбается в спину генералу, но прежде, чем успевает сказать привычное "Да, сэр, спасибо, сэр", он засыпает, свернувшись в кровати, как ребенок, крепко сжав колыбельную, с которой больше никогда не расстанется, которую так никогда и не выберет.

Отредактировано Cassian Andor (2017-07-31 08:53:07)

+2

9

Разведчики Альянса друг другу коллеги, временами напарники, часто хорошие знакомые, почти всегда  - люди, которые не спрашивают о миссиях вообще ничего, потому что точно знают, что о миссиях хочется не говорить, а молчать.
Разведчики Альянса никогда не близкие друзья - и на то есть свои причины.

Зато все они - участники многочисленных игр: бесконечных пари на срок жизни и скорость карьерного роста, негласных соревнований на самый идиотский побег или самое чудом не проваленное задание. и есть еще та, в которую разведчики играют, пока не становятся младшими офицерами и не получают в личное пользование комнату - пока живут в одном общем, заполненным вечным гулом тихих разговоров пространстве, от которого отдыхают только на заданиях и, иногда, ночь-другую в комнатах офицеров армии и флота.
За этой игрой следят сверху, там ее, скорее всего, и придумали. В ней нет победителей, проигравших и даже правил, но если у тебя получается - тебя знают в лицо, ты получаешь миссии поинтереснее и поответственнее, твоему чутью чуть больше верят, а тебя временами учат чему-то такому, о чем не знают остальные. В этой игре нужно как можно больше узнавать о других и как можно меньше говорить о себе, сохранять при этом дружелюбный вид, выглядеть своим, обзаводиться связями и приятелями - но не друзьями.

У Кассиана играть получается, он играет с того момента, как его забирают тренироваться в разведку, и до восемнадцати лет. В восемнадцать он получает звание лейтенанта и комнату - личную, но не всегда одну и ту же.
Комнаты разведчикам, работающим в поле, нужны, но далеко не всегда, и потому за разведкой их числится раза в три меньше, чем должно бы. Потому теперь, когда Кассиана нет на базе дольше двух недель, дроиды быстро и аккуратно складируют его вещи, освобождая место для кого-то, кому оно нужно прямо сейчас. По возвращении он первым делом отчитывается о миссии, а потом идет узнавать, где он живет на этот раз. Новая комната всегда выглядит точно так же, как и старая. Дроиды распаковывают все и оставляют точно там, где брали: вот голографии, вот одежда, вот материалы к уже завершившейся миссии, вот забытая чашка с недопитым кафом, в которой переживает золотой век какая-то подозрительная цивилизация плесени.
Он остается дома: в свободное время тренируется с армейскими, становится лучше в ближнем бою или шлифует навыки стрельбы, иногда летает вместе с флотскими, помогает техникам, подсматривает что-то полезное у медиков. Еще, пока он на базе, он работает в коммуникациях. Там всегда нужны люди, и все разведчики - ждущие нового назначения, восстанавливающиеся после ранения, наказанные за безрассудство или мелкое неподчинение, просто скучающие - наводняют коммуникации так часто, что со временем никто со стороны уже и не знает, кто тут полевой агент, а кто передаст и занимается шифровками, дешифровками и прочей с виду не самой важной, совершенно безопасной работой.
Это тянется неделю, месяц, два. Затем находится новое дело, и Кассиан снова исчезает, а его вещи на время - хотя однажды и навсегда - переселяют на склад. Он привыкает подписывать перед вылетами инвентарные списки, почти не глядя, зная, что все будет на месте, когда он вернется. Все равно ничего никогда не пропадает и не появляется из ниоткуда.

Но однажды в его комнате появляется чужой наполовину расшифрованный тренировочный текст - над такими все разведчики время от времени бьются: то учатся влет переводить стандартные частые коды, то тестируют новые шифры, пытаясь взломать их. Они обычно несложные, но с этим конкретным расшифровывавший его человек забрел явно куда-то не туда. Кассиан сначала собирается выбросить его, потом автоматически исправляет несколько ошибок. Потом тянется за последним инвентарным списком, шифра в нем не находит и решает, что это значит, что его забыли убрать, и шифр в комнате остался от прежнего жильца.
На этот раз он задерживается на базе всего на несколько дней, но перед вылетом находит время попросить, чтобы забытый шифр передали тому, что жил в 287ВМ до него.
Он возвращается через два месяца - и в новой комнате вместе со старыми вещами его ждет короткое письмо. Оно начинается со "Спасибо, дружище!", и, хотя Кассиан сначала не собирался делать это, он все же отвечает на него. Так он знакомится с Джаксом Санторини.
Джакс тоже лейтенант, хотя старше Кассиана на десять лет. В прошлой жизни он был врачом, и именно врачебная клятва не вредить людям и сохранять им жизни когда-то и привела его в Альянс.

Им никогда не удается встретиться - задания разводят их по разным системам, а на базу возвращают в разное время. Они переписываются. Сначала осторожно, потом посвободнее. Джакс старше, но именно Кассиан чаще объясняет ему всякое о базе: как, например, взять в столовой мифическую пакарну, которую, вроде бы, иногда готовят специально для Мон Мотмы, когда у той дурное настроение; у кого из техников лучший машинный самогон; почему врать на психиатрических освидетельствованиях - единственная осмысленная и полезная игра разведки: начни они все говорить правду - кому тогда работать?
Он рассказывает Джаксу, который не понимает, за что стал лейтенантом, о том, как повышение в разведке привязано не напрямую к успешным миссиям, а к эффективности в целом, и что зависит оно в основном от того, какой уровень доступа к данным нужен разведчику для текущей работы, и людей для миссий какой сложности сейчас не хватает. Он рассказывает, почему так: еще на заре Альянса выяснилось, что повышения-награды ломают многих разведчиков лучше любых пыток, потому что неизменно считываются как награды за убийства, саботажи, случайные жертвы среди мирного населения. А за такие вещи наград обычно не хочется, хочется только забыть их поскорее.
Джакс в ответ учит Кассиана, как влюблять в себя женщин - и его советы, какими бы безумными они иногда не выглядели, почему-то всегда работают; рисует схему простого дистиллятора, который можно собрать на коленке, освободившись от алкогольной монополии техников; рассказывает о том, где на Дантуине водится лучшая рыба и все обещает, когда они наконец-то пересекутся, научить Кассиана пить. Тот не говорит о том, что уже года два как пообещал медикам Альянса, что, если умрет на базе, то его печень достанется им, чтобы они наконец-то смогли разобраться, почему он может столько пить, когда должен или хочет, особо при этом не пьянея. Зачем о таком говорить, если это и правда хороший повод, чтобы снова и снова пытаться вернуться в одно и то же время?

Однажды, довольно неожиданно для самого себя, Кассиан пишет о том, как ему надоела жара и как он иногда скучает по холоду. "А у меня уже второй месяц дожди," - Джакс пишет это спустя три месяца, Кассиан читает через пять, когда небо над Дантуином снова чистое, и поверить в том, что и тут может быть прохладно, невозможно, - "Но я скучаю по сну. Веришь, я уже четыре года каждый день, всегда хочу спать". Кассиан верит, а еще понимает после этого ответа, что о таком, о почти личном, они теперь тоже говорят. Это странно, непривычно. Он не говорил о чем-то таком, возможно, всю жизнь.
Все так и идет: они не говорят о миссиях и все еще мало говорят о себе, но меняется тон писем, меняются мысли, меняется все. Довольно быстро Кассиан понимает, что, возвращаясь домой, думает только о том, как там Джакс, что написал ему на этот раз.

Они переписываются три года и, конечно, знают, что представляет собой каждый из них в глазах других людей, но лично так и не встречаются.
В двадцать один Кассиан становится капитаном, и однажды, когда он возвращается с задания, с их с Кей-Ту ю-вингом связывается база и просит выполнить короткую срочную миссию на Дженопорте. Кассиан хорошо знает язык подобных просьб - и на самом деле это никогда не просьбы, а просто деликатные приказы. "Короткая" значит ликвидацию, "срочная" - ликвидацию другого разведчика, который, вероятно, попал в плен, знает слишком много, не смог сбежать или умереть сам и недостаточно ценен, чтобы рисковать ради него еще кем-то. Разведчики никогда не бывают достаточно ценными для этого.
Он понимает, в чем дело - внутри у него от этого все сжимается в узел, почти раздавливающий сердце - когда кроме стандартного набора данных и координат с базы несется странное, непротокольное, человеческое: "Вы единственный разведчик в этом секторе, капитан Андор. Только потому это задание ваше. Простите".

И Кассиан ликвидирует Джакса Санторини.

Позже, чуть не дойдя до ю-винга, он просто стоит и смотрит на бластер в своих руках, и на глазах у него выступают слезы. Он качает головой, когда Кей-Ту предлагает стереть себе память о том, в каком состоянии видел капитана, и думает о том, что стереть память себе он бы сейчас не отказался.
На базе о его короткой срочной миссии - если кто-то спросит или скажет, что он хорошо справился, то он умрет, прямо здесь, немедленно, думает Кассиан, закончив отчитываться о своем основном задании - никто не упоминает. В комнате его ждет последнее письмо от Джакса, короткое, написанное явно впопыхах поздравление с новым званием.
Спустя несколько дней он проходит, хотя для ежегодной проверки еще слишком рано, внеочередное психиатрическое освидетельствование. Врет на нем, как и принято, и признается медиками пригодным для дальнейшей работы и совершенно здоровым.
На этот раз он ждет новое назначение три месяца - дольше, чем когда бы то ни было - и, получив его, улетает в тот же день. Постепенно все снова идет своим чередом: Кассиан между миссиями возвращается домой, тренируется, помогает в коммуникациях, общается с флотскими, с армейскими, с техниками, но очень мало - с другими разведчиками.

Разведчики Альянса никогда не близкие друзья.
И на то есть свои причины.

Отредактировано Cassian Andor (2018-02-01 19:21:20)

+3

10

А вот и полноразмер - смотрите, смотрите все:
http://s1.uploads.ru/hw7BX.jpg

+2

11

Роботоарта пост

http://68.media.tumblr.com/f0c14449852b1256cc43f5a057f2b579/tumblr_ovt9e1ZyA01t9x55so1_500.jpg
http://68.media.tumblr.com/95282180bc7802d2de4cc6c267709b9e/tumblr_ovt9e1ZyA01t9x55so2_500.jpg
http://68.media.tumblr.com/819aebc1e933381ec808082c61538942/tumblr_ovt9e1ZyA01t9x55so3_500.jpg
http://68.media.tumblr.com/76c5a7207595ffb6a1694e3961991322/tumblr_ovt9e1ZyA01t9x55so4_500.jpg

+1

12

И еще один

http://www.simonstalenhag.se/bilder/vagrant_pike.jpg
http://www.simonstalenhag.se/bilder/vagrant_pheasant.jpg
http://www.simonstalenhag.se/bilder/vagrant_magpie.jpg
http://www.simonstalenhag.se/bilder/vagrant_umbrella.jpg
http://www.simonstalenhag.se/bilder/vagrant_fish.jpg
http://www.simonstalenhag.se/bilder/vagrant_crow.jpg

+2

13

Пропагандопостеров пост

https://78.media.tumblr.com/5db5bf83e225c740be053210c7af4266/tumblr_inline_oz0xmuWWJ41rzr3go_500.jpg
https://78.media.tumblr.com/f34d2de29fde6aa44a76552dfa1cb27c/tumblr_inline_oz2l56I3qJ1rzr3go_500.jpg
https://78.media.tumblr.com/127d68587a5fac2296d7c5f57fb2787d/tumblr_inline_oz2lm9d8C91rzr3go_500.jpg
https://78.media.tumblr.com/870b6f11f9e79c158a0961eef0eda2c2/tumblr_inline_oz0xy1meTH1rzr3go_400.jpg
https://78.media.tumblr.com/6e0e55c2e917e81b126dd07f0f2e654b/tumblr_inline_oz0xyaDvzR1rzr3go_500.png
https://78.media.tumblr.com/3d5bce0ec4820d8ca986ef0b00d01de4/tumblr_inline_oz5oldII8h1rzr3go_500.png
https://78.media.tumblr.com/0aa4cbad77b68502baea6ba692f72fbe/tumblr_inline_oz5qq0yDsH1rzr3go_540.jpg
https://78.media.tumblr.com/87a1fb9e38f094cc8a6464e9f21dec85/tumblr_inline_oz5phqBAk11rzr3go_500.jpg

+1

14

http://sf.uploads.ru/PDqZe.jpg

Death Is Nothing At All
by Henry Scott-Holland

Death is nothing at all.
It does not count.
I have only slipped away into the next room.
Nothing has happened.

Everything remains exactly as it was.
I am I, and you are you,
and the old life that we lived so fondly together is untouched, unchanged.
Whatever we were to each other, that we are still.

Call me by the old familiar name.
Speak of me in the easy way which you always used.
Put no difference into your tone.
Wear no forced air of solemnity or sorrow.

Laugh as we always laughed at the little jokes that we enjoyed together.
Play, smile, think of me, pray for me.
Let my name be ever the household word that it always was.
Let it be spoken without an effort, without the ghost of a shadow upon it.

Life means all that it ever meant.
It is the same as it ever was.
There is absolute and unbroken continuity.
What is this death but a negligible accident?

Why should I be out of mind because I am out of sight?
I am but waiting for you, for an interval,
somewhere very near,
just round the corner.

All is well.
Nothing is hurt; nothing is lost.
One brief moment and all will be as it was before.
How we shall laugh at the trouble of parting when we meet again!

+1

15

Как все уползли дубль-3

Потом с ним никто не говорит о Скарифе.
Он тоже о нем не говорит.
Ни о нем, ни о том, как их спасли.
Неизвестная группа неизвестных разведчиков погибла при выполнении задания, и это устраивает всех. Скариф становится чем-то далеким - шумом, который легко игнорировать; тенью боли, которая иногда вдруг вспоминается; Джин, когда она прижимается к нему по ночам.
Однажды ему привозят с чужой миссии поломанного дроида правильной серии. Тогда Кассиан вспоминает еще и соль.

Потом он долго отвечает на вопросы медиков, и все не о том.
- Шум, - говорит Кассиан. - Соль. Песок. Боль. Джин Эрсо. Больше ничего.
Боль все еще перекрывает остальные воспоминания, но он прячет ее в середину. К моменту, когда медики занимаются тем, что что-то может быть не так с ним, они уже уверены, что с его телом все хорошо.
- Страх?
- Нет.
- Сожаления?
- Нет.
- Какие-то воспоминания?
- Нет.
- Какой шум?
Он слышит его и сейчас, где-то на задворках сознания, за закрытой дверью. Такой звук, будто ветер треплет флаг перед тем, как его опустят в последний раз.
- От взрывной волны.
Медики молчат, ждут. Кассиан знает, что они делают, но все равно немного удивлен - техники  разведки они прежде никогда не брали.
- Как шум на пустом канале, - объясняет он.
Медики молчат.
- Такой: ш-ш-ш.
Он опускает голос, пока не находит нужный звук. Он тянет и тянет его, как медленно, долго тянулась взрывная волна. Будто рассчитывает, что на пустом канале кто-то ответит. Никто не отвечает. Кассиан хмурится.
Медикам это тоже не нравится. Недопуск к работе продлевают еще на пять дней.

Потом он впервые приходит в себя, уже на базе. Его будят аппараты, то, какие их звуки разные, какие не в такт. Один замеряет его показатели, другой качает ему кровь. В последнем Кассиан не уверен - ему кажется, по венам у него текут одни анальгетики. Из-за этого он не знает, насколько все плохо. Плохо ли вообще. Руки кажутся очень тяжелыми. Во рту вязкий вкус бакты. Бакта поскрипывает на зубах.
Кассиан с трудом меняет фокус, смотрит дальше. Он может быть в плену. Он в плену? У стены кто-то покачивается в их единственной бакта-камере. Все очень устаревшее, лет на пять. На стене справа - трещина, которую никто не хочет заделывать, потому что весной из нее пробивается трава и подземные цветы. Тихие, спокойные, они горят по ночам слабым зеленым светом.
Он дома.
Медицинского дроида, который подъезжает к нему, Кассиан тоже узнает.
- Прогноз?
- Солнце светит. Птицы поют. Осадки не предвидятся.
- Приятно знать.
Кассиан улыбается занемевшими губами. С детства и до сих пор его смешит этот баг программы. Да и потом - хорошо знать, что где-то там светит солнце, поют птицы, и даже дождя не будет.
- Мой прогноз?
- После завершения курса лечения прогнозируется полное выздоровление.
- Моя команда?
- Человеческие потери - две трети. Материальные - дроид серии KX.
Кассиан не спрашивает дальше. Сначала ему нужно время, чтобы забыть про материальные потери, потом - чтобы посчитать, и это неожиданно трудно. Пятеро из пятнадцати - и кто из них выжил, кроме него? - и кто из них заслуживал выжить? - кому справедливее жить дальше? - и кто выжил на самом деле, если о справедливости речи нет, потому что ну он же вот выжил?
- Джин Эрсо?
- Отец гордился бы ей.
- Что?
- Джин Эрсо, - повторяет медицинский дроид. - Бодхи Рук. Чиррут Имве. Бэйз Мальбус.
Кассиан кивает. Это похоже на справедливость. Гражданские не должны погибать на военных операциях, даже если знают, на что идут.
- Хорошо. Сообщение?
- Неизвестно.
Кассиан пытается привстать. Он помогает себе руками, руки подгибаются, но он пытается еще.
- Как нас спасли?
- Врач сейчас придет, - обещает дроид, но все равно подкручивает что-то, и веки становятся слишком тяжелыми, а руки еще более неуклюжими.
Кассиан засыпает быстрее, чем успевает поговорить еще и с человеком.
Когда он просыпается в следующий раз, Звезды Смерти уже нет.

Потом он наконец-то выбирается из своего недопуска. Стражи к этому моменту уже улетели. Бодхи остается в восстании и становится пилотом; Кассиан никак не может его застать.
Джин остается тоже.
Кассиан возвращается к работе быстро. Сначала только рекрутирует, потом постепенно добавляется и все остальное.
Он редко бывает на базе. Его доставляют к месту миссии пилоты, иногда он летает сам. Во время гиперпространственных прыжков космос за обшивкой шумит знакомо. Он не думает об этом. Ему странно быть одному - Кассиан замечает, что его внутренний голос звучит как Кей-Ту и иногда говорит с ним - потом он привыкает и к этому.
Когда он дома, они с Джин часто бывают рядом, хотя почти не договариваются об этом специально. Он преимущественно не рассказывает о том, чем занимается. Что делает она, не спрашивает тоже. В какой-то момент они вдруг обнаруживают, что спят и даже живут вместе. Ему нравится обнимать ее на прощание, крепко, как будто он больше никогда не отпустит ее.

Потом он возится с дроидом все время, когда он на базе и свободен. 
Руки в мелких ожогах и в масле: он часто ошибается, но дело все равно идет. Это уже Кей-Ту, хотя он и поломан, и не полностью вернулся.
- Скажи еще раз, какая была вероятность?
Он проверяет голос, интонации, скорость реакции. Но на самом деле просто хочет услышать.
- Скажи. Чему она была равна?
- Вероятность была равна статистической погрешности.
Кассиан улыбается, вытирает пот со лба. Облизывает губы - они тоже кажутся солеными.
- И все равно они услышали.
- Думаешь, вас кто-нибудь слушал?
- Что?
- Как вас спасли?
Он отступает, обходит Кей-Ту. Тот сидит, и так они на одном уровне. Фоторецепторы белые. Если стоять так, не видно, как сзади торчат провода.
На губах у него соль. Он в чем-то ошибся.
Что-то не так.
- Еще раз. Какая была вероятность?
- Равная статистической погрешности.
- Но нас услышали.
Кей-Ту молчит. Кассиан трет лоб ладонью и чувствует, как царапает кожу песком.
- За нами прилетели.
- Вы еще можете успеть, - говорит Кей-Ту. - Карабкайтесь.
- Кей?
Кассиан слышит шум, который привык не замечать, и смотрит в фоторецепторы, желтые, оранжевые, горячие, как небо над Скарифом.
- Закрываю двери хранилища.

Потом он открывает глаза.
Шум такой, как будто ветер треплет флаг.
Как пустой канал радио, когда ждешь ответа, а его все нет.
Которого не будет, как не будет никакого потом.
Соль. Песок. Боль. Джин.
Скариф.
Шум.

Отредактировано Cassian Andor (2018-03-22 17:08:10)

+3


Вы здесь » Star Wars Medley » Datapad » Light it up


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC